Эта девочка уже мертва, она просто ещё дышит...

В её пустых, безжизненных глазах нет детского страха, лишь взрослое, вселенское отчаяние и равнодушие ко всему, включая собственную судьбу.

Сквозь отдалённые взрывы доносится хрупкая мелодия пианино. Этот контраст между видимым ужасом и слышимой красотой добивает тебя окончательно. Музыка не спасает, она последнее, что слышит приговорённый. Её играет такая же пленница в стенах церкви-тюрьмы для тех, кого уже нет завтра. Эта мелодия - предсмертная молитва без веры, колыбельная для тех, кого не усыпят, а убьют.

И девочка с костылями, стоящая посреди этого хаоса, слушает её. Она слушает саундтрек к собственной казни. Её увечье, сиротство, её мёртвый взгляд и эта прощальная музыка - всё это сливается в один сокрушительный удар.

Это не изображение войны, а её итог. Война — это не взрывы, это тишина, которая наступает после того, как отыграет последняя в чьей-то жизни красивая мелодия...