🎃 Конкурс историй от Ромашкового чая 🎃

Ⅰ Часть. Читать строго в порядке нумерации


Военные обозы, пробиравшиеся к передовой по разбитым дорогам, наконец остановились на подступе к цели. Молодой солдат Алексей спрыгнул на землю и первым делом почувствовал едкий, противный пороховой дым, хоть и последнее время на фронте было тихо, казалось что этот запах въелся в это место на долгие годы. Их группа новобранцев слегка переговариваясь шла за плечистым ефрейтором по замысловатым воронкам, траншеями и хорошо замаскированным окопам

Рядом с ним шагал коренастый паренек с его деревни - Пётр.
"Видишь, Лёх, а война-то не страшная" - улыбнулся он, показывая на блиндажи, полевую кухню и кучки солдат, снующих то там, то здесь.
Грузный ефрейтор, который был их на две головы выше, однако из-за его хромой ноги вечно ходил неестественно согнутым на это ответил:
"Молодняк, наслаждайтесь тишиной, но не расслабляйтесь. Она крайне обманчива. Всегда будьте начеку, иначе ваши мамки вас не дождутся, такие желторотые юнцы здесь пачками зарыты, даже могил отдельных не ставим, всех в братскую могилу и то, если что-то останется."
После этих слов строй резко замолчал. Казалось, даже лес затаил дыхание. Улыбка Пети мгновенно исчезла. Каждый задумался о своем доме, о том, станет ли его имя одной из безымянных строк в похоронке, а тело частью безымянного холма.

По прибытию на позиции им провели краткий инструктаж, накормили вкусной солдатской кашей и развели по позициям. Их с Петром блиндаж оказался почти последней линии, благодаря чему было видно обширное место побоища, которое было усеяно воронками, различными металлическими шипами и выкорченными деревьями . Он поудобнее устроился на нарах и достал из вещмешка фотографию. На пожелтевшем снимке были он, его мать и отец. Лицо отца, уже облаченного в солдатскую шинель, было суровым и отрешенным. В день проводов он крепко сжал руку сына и сказал тихо, чтобы не слышала мать: "Держись, Лёш. Главное не робей, тогда усё получится. Мы обязательно вернёмся, и всё у нас будет хорошо"
А мать, стараясь сдержать слезы, гладила Алексея по голове и шептала: "Возвращайтесь, родненькие. Пишите и берегите себя!"

Внезапно земля содрогнулась от череды ударов. Свет в блиндаже погас, и с потолка посыпалась земля. Нарастающий свист слился в оглушительный рев. взрывная волна подбросила Алекся и швырнула его на бревенчатую стену. Воздух наполнился едкой сладковатой дымкой, которая обжигала горло и легкие. Он пытался крикнуть, но издавал лишь хрип. Ослепленный, он инстинктивно пополз, натыкаясь в дыму на чьё-то неподвижное тело. Сильный взрыв выбросил его из траншеи, и он скатился в глубокую заполненную водой воронку. Ледяная жидкость обожгла его. Он попытался вдохнуть глубже, но вместо воздуха в легкие хлынула ледяная жижа. Он захлебывался, становилось всё тяжелее дышать, его сознание понемногу терялось в дымке, однако в душе он истерически кричал:" Я должен жить, должен!"

Потом наступила тишина, и его сознание отплыло в иной мир.

Он лежал на чистой белой койке. Сквозь высокое окно пробивался солнечный свет. Медсестра с добрым лицом поправляла ему подушку и говорила, что ему повезло, что его вытащили с самого края и успели доставить в лазарет. Их отряд сильно потрепало, поэтому им всем даётся отпуск, дабы прийти в себя и отдохнуть.
Алексей плохо ещё понимал что происходит, однако осознание того что он жив давало ему силы, он с нетерпением ждал отправки домой, а пока в мозгу всё отчётливей пульсировало чувство:
"Я жив. Я обязательно вернусь. Я выздоровею!"

Когда он наконец вернулся домой, мать бросилась к нему с рыданиями, обнимая и не веря своему счастью.
"Лёшенька, родной мой! Я знала, что ты вернешься. Я каждый день ждала». Отец, тот самый с фотографии, стоял в дверях и не двигался. Его лицо было обезображено шрамом, тянувшимся от виска до подбородка, а глаза смотрели на Алексея с необъяснимой и растущей суровостью. Он не произнес ни слова приветствия.

Первые дни Алексей пытался вернуться к жизни. Он помогал матери по хозяйству, чинил забор, пытался читать старые книги. Но каждая привычная вещь оборачивалась странностью. Еда не имела вкуса, лишь оставляя во рту ощущение мокрой глины. Солнечный свет, падающий из окна, не грел, а был лишь бледной, безжизненной картинкой.

 Однажды он пошел к колодцу за водой и столкнулся с соседкой, тетей Мариной. Та отшатнулась, чуть не выронив ведро.

"Алексей... Вернулся" -только и смогла вымолвить она, не поднимая на него глаз.

"Вернулся, тетя Марина. С Божьей помощью" - попытался улыбнуться он.

Женщина нервно перекрестилась. "С помощью... да... Слава Богу. А вот мой Петенька…Мы уж думали..."- она не договорила, заторопилась прочь, бросив через плечо: "Рада за мать твою, очень рада"

Подобное несколько удручало Алексея, однако он списывал это на стресс сельчан, после холодной зимы осталось мало припасов, люди частенько голодали, а также накапливалась усталость от войны в целом.