Глава 2

Старик, сгорбленный годами и горем, приходил каждую среду. Его походка была шаркающей и неуверенной, взгляд — мутным от нахлынувших воспоминаний. Его всегда встречал огромный рыжий кот, чья шерсть напоминала потускневшее золото. Он был терпелив, как сама вечность. Старик часто останавливался, опираясь на палку и тяжело дыша. Кот в такие моменты тоже садился, давая ему передохнуть, и терся щекой о начищенный носок его старческого ботинка — единственный знак нежности, который кот позволял себе.

Они шли долго, к самому дальнему углу кладбища, где стояли скромные, почти забытые памятники. Могила сына. Пятьдесят лет прошло, но боль не притупилась, она лишь ушла внутрь, стала частью его самого. Старик говорил вслух, рассказывал сыну о прошедшей неделе, о внуках, о том, как изменился город. Рыжик, как он его мысленно называл, сидел рядом, уткнувшись мордой в лапы, и слушал. Казалось, он понимал каждое слово. Он был связующим звеном, живым проводником между двумя мирами, разделенными тончайшей завесой.

Были и другие. Молодой парень в черной куртке, пришедший к свежей насыпи. Его вел маленький черный котенок с огромными желтыми глазами, словно вобравшими в себя всю ночную тьму. Девушка, искавшая могилу бабушки, о которой знала лишь по рассказам. Ее путь указала изящная трехшерстная кошка, чья пятнистая шубка переливалась на солнце. Казалось, что коты не просто знали географию этого места. Они чувствовали намерение, читали в сердцах пришедших ту тихую боль или тот тихий вопрос, который и приводил их сюда. Они были хранителями не просто могил, а самих воспоминаний, живой картой скорби и любви.

Никто не знал, откуда они взялись. Смотрители кладбища лишь качали головой, когдапрашивали. «Они всегда были здесь». И правда, создавалось впечатление, что люди, приносящие сюда свое горе, были лишь временными гостями в этом вечном, отлаженном мире, где безмолвными стражами и поводырями служили эти удивительные создания.