Глава 5 Перемена наступила не вдруг. Она зрела, как гроза, накапливаясь в самом воздухе. Сначала люди, поглощенные своим горем, ничего не заметили. Но для внимательного взгляда стало очевидно: ритуал изменился. Раньше кот, доведя человека до могилы, терпеливо ждал окончания визита, а затем либо уходил, либо его «сменял» другой собрат, если посетитель задерживался надолго. Теперь же, после того как человек уходил, кот не покидал своего поста сразу. Он еще несколько минут стоял, глядя на памятник, а затем медленно, нехотя, направлялся вглубь кладбища. Их пути, обычно такие разнонаправленные, теперь стали сходиться. Рыжик, проводив старика, сворачивал с привычной тропы и шел по аллее, ведущей к центру. Дымчатый кот, белый призрак, трехшерстная красавица — все они, выполнив свою дневную работу, начинали движение в одну и ту же точку. Они не бежали, не суетились. Их движение было торжественным и неотвратимым, как течение реки. Они собирались на окраине той самой центральной поляны, еще скрытой от глаз рядового посетителя за полукругом старых кипарисов. Сидели тихо, молча, уставившись в просвет между деревьями. Их становилось все больше. Десятки, сотни глаз, горящих в наступающих сумерках, были обращены к одному месту. Они ждали. Ждали знака. Ждали своего часа. Старый Страж теперь почти не покидал своего наблюдательного пункта. Он лежал на холодном камне, и его грудь тяжело вздымалась. В его глазах читалась не просто усталость, а многовековая готовность. Он смотрел на своих сородичей, на это великое кошачье войско, и тихое мурлыканье, похожее на древнее заклинание, вырывалось из его груди. Он был дирижером, готовящимся к величайшему в своей жизни симфоническому действу. А симфония эта звучала в тишине, в шепоте листьев, в биении бесчисленных сердец, замерших в предвкушении.