Старая, пожелтевшая от времени рукопись. Некоторые листы были повреждены или вовсе утеряны

I.

Кому не все равно?

Впрочем, я сам, бывало, хотел попробовать написать какую-нибудь историю. Но всякий раз, когда брался за перо, ночь сгущалась у окна так плотно, будто слушала… давила на уши непривычной для меня тишиной.

Я долго сидел перед пустым листом. Свеча потрескивала, и её пламя бросало на стены тени причудливых форм. Огромный клубок мыслей, словно змеи, вертелся в голове, и я не мог найти конца…

 Не мог начать…

 До сегодняшнего дня…

II.

«Для нас людей, скука – смерти подобна». Я не помню кто сказал мне эти слова, но запомнил их навсегда.

Опустим подробности моего взросления. Скажу только, что звать меня sances, а родом я из Рутин, что в Южных землях. Достаточно тихие места, если не считать толпы багов, снующих по округе. Благо исчезали они так же внезапно, как и появлялись, но не всегда бесследно…

Был дождливый осенний день. Ничем не отличающийся от других.

Помню как сегодня, занимался я тогда своим любимым делом и одним из тех немногих развлечений, что остались в Рутине – выпивал в местной таверне, если так можно было назвать покосившуюся от старости хибару с 5 столами и 3 стульями... Именно в один из таких серых и скучных дней в

наших краях появился человек, чье имя я запомнил как Ракан.

Он представлялся мессией. Рассказывал, что там в центре мира уже много лет стоит город, кладезь удивительных историй со всех уголков мира, собранных в одном месте, про свои достижения и титул «Новогоднего культиватора», чтобы это не значило… Так я узнал про существование Великого Каталога, вокруг которого и был возведен величественный Ремангор. Наслушавшись его сладких речей, я уж было хотел напроситься с ним в дорогу, как он сам протянул мне руку. Так и началось наше долгое приключение…

III.

…

Долгое время торчал я часами в Каталоге. Изредка заходил в жилые кварталы, так называемый Форум узнать последние новости города, байки, заглянуть к местным барыгам, толкающим карточки втридорога.

А что до Ракана… Больше я его не видел. Ходили однажды слухи, что видели его в Ущелье прерывателей, правда это или нет я не знал.

IV.

Карточки в Ремангоре значат много. Это и просто признак богатства и повод для гордости, а для кого-то просто хлам, который копится с годами в чулане. По карточкам человека можно было многое сказать о нем. Некоторые карты ценились за редкость, другие — за историю, которая тянулась за ними, словно тень.

А были и такие, о которых старались не говорить вслух. Никто не желал отправится в ссылку на Север – в Мальдивы, за шутку про Дока в чулках…

Говорили, что существуют карты, которых не печатал ни один мастер и не продавал ни один торговец. Они просто появляются у людей — однажды ночью, в инвентаре. И никто не знал откуда и почему.

За год я скопил небольшое состояние, дабы вступить в одну из местных гильдий. В Ремангоре гильдии были чем-то большим, чем просто союз. Они давали имя, защиту и место в этом беспокойном мире. Без гильдии человек оставался лишь тенью на улицах — очередным странником, которого завтра уже никто не вспомнит. Выбор мой пал на Martial Peak. Вступить мог каждый, лишь заплатив вступительный взнос.

Так я думал.

В здании гильдии было довольно людно и от этого шумно. Когда я переступил через порог никто даже не взглянул на меня. Но от чего-то воздухе повисло напряжение. За стойкой регистрации сидел человек и сосредоточенно что-то пересчитывал.

 — Взнос, — сказал он, не глядя.

Я выложил на стол мешочек с монетами. Звук был глухим, тяжёлым — звук года работы, случайных репассов и редких промокодов.

Быстро пересчитав деньги, он бросил мне короткое:

— Добро пожаловать.

Сказал это так спокойно и сухо, будто речь шла о чём-то обыденном.

 Меня выпинули на мороз на следующий день. Без денег, ни сказав ни слова, в одних портках. Я был обманут, находился на грани отчаяния и не знал куда податься. Люди проходили мимо, не задерживая взгляд — в Ремангоре чужое несчастье было слишком привычным зрелищем, чтобы вызывать сочувствие.

Я бесцельно бродил по городу, расталкивая случайных прохожих, проклинающих, как они думали, очередного неосторожного пьянчугу. Так, представляя как мне предстоит снова драться с крысами за кусок хлеба, а спать в баре на столе, сама судьба вновь привела меня к Топу Гильдий.

Так бесцельно листая список регистраций, я наткнулся на них.

The Dark Festival.

Что-то в этом названии привлекло мое внимание. Молний на вступительный взнос у меня не было. Всё, что я имел, я уже продал — старые вещи, дорожный нож, даже тёплый плащ, который служил мне не один сезон. И тогда я обратился к Богу Доната. К нему нередко обращались местные лудоманы, жадные до карточек.

Говорили, что Донат любит риск и слушает только тех, кто уже поставил на кон всё, что имел. Когда я стоял перед его старым, потемневшим алтарем, у меня действительно не осталось почти ничего.

И тогда я снова сделал ставку…

…

Здание культа находилось в лесу неподалеку от Ремангора. Тропу к нему знали немногие, да и те предпочитали не ходить туда без крайней нужды. Дорога петляла между кривыми, почерневшими от времени деревьями, где даже днём стояла густая тень. Лес вокруг был странно тихим. Ни птиц, ни шороха в траве. Ничего.

Само здание показалось мне неожиданно простым. Низкое каменное строение, потемневшее от сырости и мха, с узкими окнами, больше похожими на щели. Ни ярких знаков, ни статуй, ни огней — только тяжёлая деревянная дверь, испещрённая царапинами и старым железом. И когда я подошёл ближе, мне вдруг показалось, что за этими тёмными стенами кто-то уже знает о моём присутствии.

За стойкой регистрации сидел бледный мужчина средних лет. Его кожа имела болезненно-серый оттенок, словно солнечный свет давно перестал касаться его лица. Щёки были впалыми, а под глазами залегли тёмные тени, придававшие взгляду усталое, почти призрачное выражение. Редкие тёмные волосы были собраны сзади в небольшой небрежный хвост, из которого выбивались несколько прядей, падающих на лицо. На переносице сидели круглые очки в тонкой оправе. В его руке медленно тлела сигарета. Он держал её между пальцами лениво, почти безразлично, позволяя тонкой струйке дыма медленно подниматься к потолку, изредка стряхивая пепел в старую металлическую пепельницу.

Когда я подошёл ближе, он слегка поднял голову.

— Приветствую, путник, хочешь вступить к нам, раз зашел так далеко? — его голос был дружелюбным, внушающим некое доверие.

Имея уже довольно печальный опыт, я робко поинтересовался:

— А я не окажусь на улице, внеся взнос...?

 Он тихо усмехнулся.

— На улице? — повторил он, чуть наклонив голову. — Нет… на улицу мы никого не выгоняем.

Тени за его спиной вытянулись, словно прислушиваясь к разговору.

— Если, конечно, не будешь создавать проблем… Так вот… что скажешь, путник? — продолжил он почти ласково. — Взнос невелик. Всего лишь 2000 молний… ииии… треть твоих лет жизни… мы всегда рады активным участникам.

Он улыбнулся.

— Я согласен, — не без капли сомнения ответил я, пожалуй… моя жизнь – это все, что у меня осталось…

Он потушил очередную сигарету и достал следующую.

— Чтож… ты принят, — сказал он после короткой паузы. — как только глава вернется ты станешь новым членом Темного фестиваля. Меня зовут Лорд Деха.

Мы пожали руки.

— Добро пожаловать. Теперь можешь идти пока знакомится с другими ребятами.

Он кивнул в сторону коридора, утопающего в полумраке.

…

VI.

Состав Темного фестиваля был… разношерстным.

Культ был основан еще во времена битвы небес и подземного мира одним полуличем по имени Дрейк, и хоть он и вскоре отошел от дел, передав власть Леде, по сей день радует нас своими кулинарными шедеврами.

Были среди нас и крысолюд, упавший в детстве в чан с шизой, тот кто выдает себя не за того человека, человек без лица, жертва страйков, ЛилПамп, лудоман и другие сомнительные личности коих и в век не перечислить. Что уж там среди нас был даже один ангел…

Жизнь в Ремангоре шла своим чередом. Ивенты, срачи, революции.

Я видел многое.

Но недостаточно.

Редко мне приходилось самому принимать участие. Чаще я наблюдал со стороны оставаясь в тени, словно призрак. Да и лень было. Такой уж я человек. Даже сейчас я пишу эти строки с приставленным к горлу ножом. Люди вокруг меня погружались в свои маленькие войны, я лишь наблюдал, а крысы действовали...

…

Вскоре страсть к чтению постепенно начала угасать. Меня все чаще можно было увидеть на посиделках у костра, нежели в Каталоге.

Люди делились историями, шептали о своих маленьких победах и поражениях, шутили, смеялись, спорили.

Каждый вечер здесь был ритуалом — и чем дольше я оставался, тем больше понимал: настоящая жизнь Ремангора кипела не в книгах, а в этих разговорах у огня, где каждый был одновременно наблюдателем чужой и участником своей истории.