Меня зовут KasuRa1sY. Под этим именем меня знают в The Evil Within и в Diavol Satori. Но таким, каким меня знают сейчас, я стал не сразу.

К вратам Реманги я пришел не из света. Я пришёл из мест, где все давно сгнило. За моей спиной тянулись мёртвые стоянки, брошенные лагеря и поселения, где люди сначала клялись друг другу в верности, а потом резали эти клятвы первыми же ссорами. Я видел немало таких мест. Снаружи они были шумными и живыми. Внутри – пустыми. Там было много голосов, но почти не было людей, на которых можно опереться.

Я долго шёл один. Иногда рядом мелькали чужие тени. Иногда они пытались заговорить. Иногда - укусить. Дорога была дрянная. Днем меня жгла усталость. Ночью за мной тянулось чувство, будто из темноты кто-то смотрит и ждёт, когда я оступлюсь. В тех краях нельзя было расслабляться. Стоило хоть раз забыться, и тебя уже жрали. Не звери. Хуже. Чужая злоба, грязные слова, зависть, насмешки. Все это липло к человеку хуже болотной тины.

По ночам я часто шел без огня. Так безопаснее. Свет в таких местах не спасает. Он только показывает, где ты стоишь. Иногда мне попадались полуразрушенные дорожные столбы с чужими именами. Когда-то они что-то значили. Теперь от них остались только треснувшие таблички и пыль. Я смотрел на них и думал, что не хочу закончить так же. Без следа. Без памяти. Без своих.

О Реманге я услышал случайно. В одном холодном дворе, где пережидал очередную черную бурю. Тогда один путник сказал, что за дальним перевалом есть город, который не рассыпался после первых же испытаний. Город тяжёлый. Мрачный. Не для всех. Но если он тебя примет, то уже не выплюнет просто так. Я не поверил сразу. Слишком много красивой лжи я слышал раньше. Но идти мне все равно было некуда. Я пошел.

Путь к Реманге оказался самым тяжёлым. Будто сама тьма не хотела пускать меня дальше. Лес по дороге стоял глухой. Старые деревья скрипели так, словно у них внутри висели мертвецы. Ветер таскал по земле клочья пепла. Иногда казалось, что впереди есть свет. Подходишь ближе - а это не костер, а чьи-то гнилые глаза в кустах. Несколько раз мне приходилось пережидать ночь в грязи, прижавшись спиной к камню, чтобы меня не нашли бродячие твари. Эти твари были разными. У одних были человеческие лица и змеиные языки. У других - пустые глазницы и пасть, полная чужих слов. Они не рвали плоть. Они пытались влезть в голову. Сломать тебя изнутри.

Когда я наконец увидел врата Реманги, уже темнело. Это зрелище я помню до сих пор. Чёрные стены поднимались высоко, будто их строили не мастера, а сама ночь. Башни уходили в туман. На воротах горели тусклые огни. Не теплые. Не дружелюбные. Они не звали. Они проверяли. Город будто смотрел на меня и решал, достоин ли я хотя бы стоять у его порога.

У ворот меня встретили молча. Стража там не любит лишних слов. Они спросили имя, путь и зачем я пришёл. Я сказал как есть: пришёл не за милостью. Пришёл остаться, если выдержу. Меня долго рассматривали. Будто пытались понять, сколько во мне еще осталось живого. Потом створки распахнулись. Медленно. С таким звуком, будто открывали крышку старого склепа.

Так я вошёл в Ремангу.

Первые дни были тяжёлыми. Очень. Реманга не любит чужаков, которые сразу начинают кричать о себе. Здесь сначала надо пережить тишину. Потом холод. Потом первые удары. Город быстро проверяет, чего ты стоишь. Я ходил по его улицам и смотрел. Здесь были высокие башни, тёмные залы, площади, где днём толпились люди, а ночью оставались только тени и грязный свет фонарей. Были архивы с древними рукописями, трибуны, трактиры, гильдии и бесконечные коридоры, где можно было либо найти своё место, либо пропасть.

Очень скоро я узнал, что у Реманги есть свои бедствия. Иногда на город опускалось Великое Молчание. Так все называли техработы. В такие дни улицы словно вымирали. Двери не отвечали. Голоса гасли прямо в воздухе. Город стоял, как мертвец с открытыми глазами. Иногда людей накрывал черный саван. Так я всегда воспринимал мут. Ты вроде ещё стоишь среди остальных, но твой голос уже не доходит ни до кого. Ты смотришь, как жизнь идёт дальше, а сам становишься как призрак. Были и те, кого утаскивала Бездна Мальдив. Так у нас шутили про бан, но смех там был плохой. Вчера человек сидел рядом с тобой, спорил, смеялся, строил планы, а потом - пустота. Имя пропало. След исчез. И ты понимаешь, как мало нужно, чтобы тебя вырвали из этого мира.

Я быстро понял одну вещь. В Реманге погибают не только слабые. Здесь часто падают и сильные. Те, кто не умеет держать себя. Те, кто думают, что мрак надо побеждать ещё большим мраком. Те, кто теряет голову из-за каждого конфликта. А конфликтов хватало. Иногда обычный разговор за вечер превращался в резню на словах. Союзы трещали. Люди срывали маски. Вчерашние союзники становились врагами. Ночью город мог гудеть так, будто под стенами началась осада.

Я не раз стоял на этом краю. Было много моментов, когда хотелось ответить жёстче. Добить словом. Не уступить. Вцепиться и тащить спор до крови. Но именно здесь я начал меняться. Не сразу. Не красиво. Через ошибки. Через злость. Через стыд за собственную горячую голову. Реманга научила меня одному простому правилу: тот, кто не умеет владеть собой, очень быстро становится кормом для тьмы.

Потом в моей истории появилась The Evil Within.

Я помню этот момент хорошо. После долгого блуждания по чужим залам я увидел место, где люди не просто шумели вместе, а действительно держались друг за друга. Без лишней показухи. Без сладких речей. Там тоже были сильные характеры. Тоже были споры. Но в этом было что-то живое. Не фальшивое. Я вошёл туда осторожно. Без громких слов. И остался. В TEW я впервые почувствовал, что перестал быть просто тенью у стены. Там я научился стоять рядом со своими. Не ради выгоды. Не ради красивого имени. А потому что иначе в таком мире нельзя.

Но настоящая закалка пришла позже. Когда в моей жизни появилась Diavol Satori.

Если TEW стала для меня домом среди мрака, то DS стала кузницей. Там характер не гладят. Там его бьют молотом. Там я стал жёстче. Холоднее. Точнее. Я научился не расплёскивать силы на каждого идиота, который хочет драки. Научился понимать, когда надо идти вперёд, а когда лучше стоять молча и смотреть, как враг сам ломает себе шею. Это дорогой навык. Его не купишь. Его выбивают из тебя только временем и ударами.

За это время я видел многое. Видел, как люди приходили в Ремангу с горящими глазами, а через неделю исчезали, не выдержав местного холода. Видел, как хорошие имена покрывались копотью из-за одной глупости. Видел, как после Великого Молчания город поднимался снова, будто мертвец, которому не дали спокойно лежать. Видел, как тех, кто слишком уверовал в свою безнаказанность, утаскивала Бездна. Видел, как редкие верные люди становились дороже любой добычи.

Если у меня и есть сокровища, которые я взял на Реманге, то это не золото и не титулы.

Я добыл терпение. Тяжёлое, как ржавая цепь. Я добыл память. Я хорошо помню, кто был рядом, когда вокруг гас свет. И главное - я добыл себя. Не того, кто пришёл к воротам измученным путником. А того, кто умеет пережить ночь и не дать ей залезть внутрь.

Сейчас я могу сказать прямо: Реманга не сделала меня героем. И слава богу. Герои в таких местах долго не живут. Она сделала меня человеком, которого не сломали. Человеком, который знает цену словам, союзам и молчанию. Человеком, чьё имя не стёрлось после первой же бури.

Когда-то я стоял у врат Реманги как чужой. Грязный. Уставший. Злой. Теперь я стою здесь как тот, кого этот город однажды испытал и оставил в живых. А для Реманги это и есть признание.