До Реманги я был обычным.

Серым. Почти прозрачным.

Из тех, кого не запоминают. Из тех, чьё присутствие сравнимо с отсутствием.

Я пришёл туда за историями, а нашёл дьяволов.

Они не носили рогов. У них не было копыт. Они улыбались, говорили о возможностях, о потенциале, о месте в великом механизме под названием «Реманга».

И, конечно, о том, что я особенный.

Я поверил.

Магия вошла незаметно. Сначала — мысли, будто мои. Потом — решения, которые я принимал с энтузиазмом. Я чувствовал себя важным. Нужным. Почти счастливым.

Поводок затянулся не сразу.

Проклятие работало тонко: ты улыбаешься, пока тебя едят изнутри. И благодаришь за это.

И всё могло бы закончиться тихо.

Я бы умер на задворках Мальдив — в том глухом секторе Реманги, куда ссылают самых упёртых грешников.

Не казнят. Не спасают.

Там просто забывают.

Я бы стал частью фона.

Идеальный финал для почти прозрачного человека.

Если бы в мою историю не вошёл Шизо-Максим. Думаю, его личность не нуждается в представлении.

Мы пересеклись случайно. Его магия была рваной, нестабильной, как плохо зашитая рана.

В ней не было лоска дьяволов. Ни блеска, ни красивых обещаний.

Только сила и хаос.

Он посмотрел на меня, и чары дали трещину. Не исчезли. Просто позволили увидеть.

Я увидел, чем дьяволы кормят своих слуг. Увидел пустые оболочки тех, кто служил слишком долго. Людей, в которых осталась только функция.

Увидел собственную тень. И в ней шевелились крысы.

Мы вырывались с боем. Со мной была группа из секты Пивной Богини — безумцы, смеющиеся в лицо страху. Мы накинули плащи Акацуки, больше как символ протеста, чем форму, и создали свою стаю.

Мы начали приручать крыс.

Сначала это казалось глупостью. Даже я это понимал. Величайшее оружие против системы — грызуны.

Звучит как плохая шутка.

Но крысы слушали лучше людей. Они не спорили. Не обижались. Не требовали признания.

Они пролезали туда, куда не проходили глаза. Жили в тенях переписок, в подвалах закрытых разделов, в забытых ветках обсуждений.

Я разговаривал с ними шёпотом.

И они отвечали мне шорохом.

Мы обучали их знакам, символам, запахам чужой магии. Они возвращались с обрывками разговоров, с намёками, с чужими страхами. Нам нужна была информация — в этом мире власть принадлежала тем, кто слышит больше остальных.

Я помнил помощь Шизо-Максима и присоединился к нему. Стал шестерёнкой механизма — но осознанной. Мне предлагали войти глубже, стать частью ядра. Я отказался. Свобода даже в клетке остаётся свободой, если ты держишь ключ.

Вскоре началась война с жуками. Так мы называли их между собой.

Баги. Ошибки. Те, кто точил механизм изнутри.

Они прятались в строчках, ивентах и профилях. Размножались в трещинах правил.

Я слышал, как они шуршат под полом системы.

И мы давили их до хруста.

Мои крысы находили личинки проблем ещё до того, как те вылуплялись.

Мы с Шизо-Максимом выжигали гнёзда. Он — силой, я — знанием.

Мы работали по-разному. И в этом была сила.

Потом случилось худшее.

Одна из крыс вернулась дрожащей. Она принесла на себе обрывки плана. Это уже не была игра. Не борьба за влияние.

Это был расчётливый удар, способный посеять панику. Теракт, способный разорвать Ремангу на части.

Я проверил информацию трижды.

Она была настоящей.

Я внедрился вместе с соратником Шизо-Максима. Мы вошли тихо, как плесень в сырость. Мои крысы направляли нас, передавали каждый шёпот, каждый сомневающийся взгляд.

Мы позволили заговорщикам поверить, что всё идёт по плану.

А потом обрушили его.

Когда всё закончилось, нам вручили ордена с насмешливым названием — «И ты, Брут?». За то, что мы предали предателей раньше, чем они успели предать всех остальных.

После награждения мой напарник улыбнулся и сказал:

— Тебе место у нас. В «NEVER CRY».

«NEVER CRY» не плакали и не жаловались. Это была гильдия тех, кто пережил слишком многое, чтобы тратить время на слабость.

Холодные головы, чёткие решения, минимум слов. Они работали в тени, но их решения отзывались громом.

Я принял приглашение.

Потом были «Злодейки FFF-ранга».

Название — насмешка. Внутри — железо. Они умели шутить перед бурей. Поддерживали своих до конца.

Там я впервые почувствовал, что даже крысе иногда нужно плечо.

Незадолго до битвы с жуками я вступил и в «The Dark Festival».

Со стороны это выглядело как тёмный культ. Чёрные одежды, странные символы, ночные сборы при тусклом свете. Но внутри всё было иначе.

Это был культ свободы.

Грехи? Оставь на входе. Или заноси с собой — никто не осудит.

Ты мог прийти с грязными руками, с разбитой репутацией, с чужими тайнами за спиной — и тебе просто наливали кружку и освобождали место рядом.

Они не поклонялись тьме.

Они праздновали её.

Громкий смех в полночь. Споры до рассвета. Там жили широко, не стесняясь своих слабостей. Там не делали вид, что ты святой. Там принимали тебя целиком.

Но если приходила беда — веселье заканчивалось мгновенно.

И тогда этот разгульный карнавал превращался в монолит.

Они вставали плечом к плечу. Без лишних слов. Без пафоса.

Свои — значит свои. И если нужно — сгорят вместе, но не отступят.

Вот в этом и был контраст всех моих гильдий.

Стая в плащах — Верность до пепла.

«NEVER CRY» — Холодный расчёт.

«Злодейки FFF-ранга» — Сарказм в бою.

«The Dark Festival» — Дом, где не исправляют.

Впоследствии, в стенах этого дома, настал момент, который навсегда изменил меня.

Когда я услышал крыс слишком ясно.

Когда писк стал словами.

Я слышал всё, что слышали они. Скрежет, шёпот, страх, злость. Мой разум расползался по щелям и страницам. Я терял границы.

Я испугался.

В «The Dark Festival» согласились провести ритуал очищения.

Круг призыва. Чёрные балахоны. Шёпот заклинаний. Воздух густой, как смола.

Я стоял в круге, и давно забытая энергия Шизо-Максима, тихо скрытая во мне, проявилась в ярком, холодном свете.

Он мерцал, почти ослепляя, и вдруг тьма ритуала потянулась к свету, вплетаясь в него.

Голоса в моей голове закричали в унисон.

Комната утонула во мраке. Люди отшатнулись. Вокруг меня сомкнулся кокон из тёмной материи. Сфера зависла над кругом, пульсируя.

Крысы кричали, и их паника впивалась в меня, как тысячи горячих игл.

Я кричал вместе с ними, теряя себя, растворяясь в их страхе и боли, ощущая, как свет внутри меня меркнет, а тьма сжимает сердце и разум до предела.

Круг разорвали. Ритуал остановили.

Сфера исчезла.

Я свалился на холодный камень.

Сердце колотилось, а тело горело от боли и усталости.

И, поднявшись, я понял: дорога назад стерта навсегда.

Проклятие дьяволов мутировало, магия Шизо-Максима исказила его, а сорванный ритуал закрепил результат — не очистил, а переродил.

Мои глаза светились ярко-розовым неоном, зрачки расширялись, словно пытались вместить весь мир.

Лицо вытянулось, нос стал влажным и чувствительным, усы трепетали при малейшем движении воздуха.

Рот приобрёл острые зубы, готовые к укусу, а челюсти двигались самостоятельно, словно учились новой форме.

Руки и ноги сузились, пальцы превратились в ловкие когти, готовые цепляться и хватать.

Тело покрыло густое, тёплое меховое покрытие, живое и дышащее, как отдельная магическая субстанция.

По шерсти расползались хаотичные пятна, словно части меня проваливались в другое измерение и возвращались искажёнными.

Вокруг головы дрожали ломаные линии — аура, шрам на восприятии, след ритуала и чужой магии.

Мой хвост, длинный и гибкий, извивался самостоятельно, будто жил собственной жизнью, балансируя меня с удивительной точностью и грацией.

Мои крысы тоже изменились.

Я слышал их.

Я видел их глазами.

Чувствовал их эмоции — боль, голод, ярость, азарт охоты.

Но если во мне смешались человек, проклятие и Шиза, то их коснулась только она. Чистая, нестабильная.

Они стали её разносчиками. Моими тенями. Моими ушами. Моей сетью.

И вместе с этими изменениями пришёл страх. Глубокий, холодный, как вода, что затапливает лёгкие.

Страх, что я слишком изменился. Что теперь я чужой. Что никто не примет ту форму, в которую меня превратил ритуал.

Но стая в плащах осталась. Кто-то нервно пошутил, что теперь я хотя бы соответствую дресс-коду.

«NEVER CRY» просто кивнули — функциональность не пострадала.

«Злодейки FFF-ранга» предложили сыграть в весёлый арбузик.

А «The Dark Festival» налили кружку и сказали:

— Добро пожаловать в истинную форму.

Никто не отвернулся.

И, возможно, именно это окончательно сделало меня тем, кем я стал.

С недавних пор я в карательном отряде.

Мои крысы собирают информацию о ярых нарушителях порядка. Репассеры. Твинководы. Те, кто думает, что можно обмануть систему.

Иногда я даже восхищаюсь их дерзостью. Почти.

К их несчастью, новые крысы видят лучше старых — каждое движение, каждая тень под наблюдением. Ни один угол, ни один шёпот не ускользнут.

Я передаю их ID через своих крыс, напрямую в ядро.

И тогда на них обрушивается кара.

Быстрая. Точная. Неотвратимая.

На Реманге я перестал быть обычным.

Серый, прозрачный — тот, кем я был раньше, исчез навсегда.

Теперь я стал узлом, пронизывающим все щели, все тени, всю информацию — сознанием, что плетётся по подвалам, страницам и теням.

Тем, кто скрыт за четвёртой стеной, но видит всё.

Шизокрысом.

И теперь Реманга слышит меня так же ясно, как я слышу её.

А иногда — чуть громче, чем ей хотелось бы.