Тихо майское солнце садится в крапиве, Старый платок прижимает к глазам седовласый. Стебли травы, как письма, шумят на обрыве, Там, где спят его юность, и братья, и страх. Он помнит: горела земля, небо — сталью, Грохот, как колокол, бил в пустые поля… Сорок первый, сорок пятый — проклятой печалью В сердце вросли навсегда имена: *«Вася… Петя… Коля…»* Медаль на груди — холодный осколок былого, Ветер в берёзах шепчет забытый приказ. Слёзы в морщинах — река, что течёт не у ног, а Сквозь года, где в дыму не вернулся тот раз. «Живите», — шепчет он теням, что в небе кружатся, Им, что в земле этой спят под берёзой немой. А мир не слышит… Лишь звёзды в тиши зажигаются, Чтоб осветить ту войну, что не кончилась — войной. ...И падает в траву, будто в вечность, гранитный осколок — Майский дождь стучит по могилам, как метроном. А память — она не стареет. Она только плачет. Пока живёт этот день. Пока мы живём.