Север в оковах раздора, а Нильфгаард — в силе единства Под свинцовыми небесами Севера дрожат знамёна королевств, чьи правители шепчутся в замках, обтянутых паутиной предательств. Реданния, Темерия, Аэдирн — все они, словно волки в одной стае, рычат друг на друга, разрывая плоть общего дела острыми клыками амбиций. Их воины, хоть и храбры сердцем, бредут в бой под рваными стягами, ибо нет меж ними ни единой воли, ни железной руки, способной сплотить их в смертоносный кулак. Север жалок не от слабости мечей, но от яда раздоров, что разъедает его изнутри. А Нильфгаард... Его мощь — это гул тысяч сапог, бьющих в такт по выжженным землям. Империя, выкованная волей Императора Эмгыра, чей взгляд пронзает горизонты, как клинок. Здесь нет места шепоту за спиной — лишь приказы, что разносятся эхом от золотых шпилей Цинтры до пылающих границ Цедани. Армии, обёрнутые в чёрную сталь, идут как единый механизм, а маги Рыбоголовых башен вьют чары, сплетая судьбы воедино. Их сила — не в численности, но в дисциплине, в железной вере в *«Nilfgaard superior est»*. Даже когда северяне одерживают победу, как у моста Бренны, это — вспышка угля в пепле. Они ликуют, но не замечают, как трещины между королями растут, а Нильфгаард уже точит лезвия для нового удара. Ибо империя понимает: чтобы сокрушить врага, нужно сначала сокрушить его дух. А Север... Его дух давно расколот, как щит, принявший тысячу ударов. Пока льды Севера тают под тяжестью собственных распрей, Нильфгаард — как пламя, что не гаснет, а лишь набирает силу, готовое поглотить всё, что осмелится стоять на пути.