Duas personas crea et tecum loqui incipe

68 лет. Бывший библиотекарь, ныне на пенсии.

24 года. Фрилансер-дизайнер, стримерша.

Арчибальд сидит с чашкой эспрессо и книгой Сенеки, с отвращением поглядывая на кнопочный телефон.

Зоя влетает, заказывая в телефоне капучино, и плюхается на стул рядом.

Зоя: Тысяча извинений, дедуля, приземлюсь на пять минут. Соседи ночью чечётку танцевали, мозг не варит. Выживаю.

Арчибальд (вздрагивая): Юная леди, для экспресс-сеансов есть барные стойки. И эпитет «дедуля» неточен — мы не родственники.

Зоя: Сорян, нет претензий. Вы тут как оазис в цифровой пустыне. Книжка! Респект. Что читаете? Древнее и мудрое?

Арчибальд (смягчаясь): «Нравственные письма к Луцилию». Сенека. Его мысли о краткости жизни сегодня обретают новое звучание.

Зоя: Круто. Типа, античный блогер. Посты о смысле жизни без рекламы VPN.

Арчибальд (морщась): Блогер? Публицист! Философ-стоик! Не низводите всё до примитивного контента!

Зоя: А по-моему, так и есть. Вы потребляете его контент, а я создаю свой. Вот, фоткаю кофе для сторис. Сенека был бы в инстаграме.

Арчибальд (с интересом): Какой смысл в акте фотографирования напитка? Попытка запечатлеть мимолётность бытия?

Зоя: Смысл? Чтобы лайки стояли и все знали — я в работе. Хастл! А ваши «Письма» наберут больше лайков, чем мой капучино?

Арчибальд (вздыхая): Мы говорим на разных языках. Вы меряете ценность кликами, я — глубиной. Хотя ваш «хастл» обладает энергией.

Зоя (усмехаясь): А вы не такой зануда. Древний мудрец и стримерша нашли общее — кофеин. Мир тесен, господин эээ.

Арчибальд: Клюгенберг, позволю не согласиться с оценкой. И… что такое «сторис»? Чисто в академических целях.