Вспышка? Глаза Императора вспыхнули алым огнем. Я вечное солнце! А ваша Башня — всего лишь жалкая тень, которую это солнце отбрасывает. Вы копите знание из страха перед забвением. Я же творю историю, которую будут помнить всегда. Или бояться. Мне безразлично. Главное – помнить меня.

Он поднял руку, и тени у его трона сгустились в фигуры солдат. Уведите этого пыльного мудреца. И сожгите его свитки. Пусть его знание послужит мне хотя бы в качестве развлечения.

Архивариус отступил, но не из страха, а с холодной ясностью. Ты ошибаешься, Император. Ты можешь сжечь бумагу, но не идею. Ты можешь убить носителя, но не знание. Ты пытаешься ограничить безграничное. Башня стояла до тебя и простоит после. Потому что она хранит не просто тексты она хранит саму возможность истины. А ты лишь ошибка в летописи, которую мне предстоит аккуратно задокументировать.

И пока солдаты шагали к нему, Архивариус закрыл глаза, погружаясь в бездны памяти Башни, отыскивая знание, забытое даже богами, знание о том, как пережить тиранию.

Их борьба была не мечом и огнем, а временем и памятью. Империя Черного Императора сияла ослепительно, но жестоко, как сверхновая звезда, обреченная на угасание. Белая Башня молча стояла в его тени, собирая осколки знаний, которые он так легкомысленно ронял, терпеливо ожидая момента, когда его имя станет всего лишь главой в одной из своих бесчисленных книг — поучительной главой о тщеславии, что пыталось затмить вечность.