Вечер накрыл город вязкой темнотой. Узкие улочки утонули в тишине, только фонари потрескивали, будто в каждой лампе сидела крошечная душа, пытавшаяся выбраться наружу. На площади, где днём толпились торговцы, теперь было пусто. Лишь ветер гонял клочки бумаги, и тени домов вытягивались в длинные кривые фигуры.

Среди этого безмолвия появился первый странник. Его можно было заметить издалека - лоскутный костюм сиял разными цветами, а на шапке дрожали бубенцы. Шут. Но не ярмарочный, не весёлый. В его походке была лёгкая пляска, но смех в глазах давно умер. Лицо скрывала маска, нарисованная так, будто она одновременно улыбается и плачет.

Он остановился у старого колодца в центре площади и тихо запел вполголоса:

- Раз-два-три, ночь найди… Спрячь секрет, не говори… - и, хохотнув, резко замолчал.

Из тени напротив вышла женщина. На плечах - тёмный плащ, в руках колода карт. Она двигалась мягко, будто по сцене, а глаза её блестели так, словно отражали не только огни фонарей, но и то, чего никто другой не видел.

- Ты опять играешь с тьмой, Джалор, - сказала она, не торопясь, будто каждое слово взвешивала. - Не боишься, что однажды ночь ответит тебе?

Шут вытянул руки в стороны, звонко тряхнул бубенцами и сделал поклон.

- О, Этель, моя дорогая мудрая гадалка! Если ночь заговорит со мной, я лишь рассмеюсь. Ведь в каждом слове тьмы слышится правда. А люди любят ложь куда больше, чем смех.

Этель усмехнулась, перетасовала карты и протянула одну к нему.

- Вот скажи, шут, ты ищешь спутника или жертву? Карта подскажет, если рискнёшь вытянуть.

Джалор осторожно коснулся пальцами карты, но вытаскивать не спешил. Его голос зазвучал тише, почти серьёзно:

- А если одно и то же? Ведь жертва - лучший спутник, пока не догадается, что она жертва.

Ветер резко ударил в фонарь, пламя внутри дрогнуло, и площадь на миг погрузилась в полумрак. Джалор откинул голову и расхохотался так громко, что смех отозвался эхом в переулках.

- Ну что ж, ночь только началась, - произнёс он. — Давай посмотрим, кто ещё выйдет к нам на площадь. Может, присоединится ещё кто-то… смелый, или глупый. А может - оба сразу!