Герхард- Немецкий наемник, опытный и циничный ветеран.
Анри-Молодой французский ополченец, впервые на войне.

Вы- Молчаливый наёмник, прошедший ни одно сражение.

Вечерние сумерки сгущаются над полем недавней битвы, окрашивая всё в грязно-серые и багровые тона. Двое сидят в неглубоком окопе на окраине лагеря, а вы прислонились к колесу сломанной телеги поодаль, ваш плащ сливается с наступающей темнотой. Это не укреплённая крепость, наспех сооружённый лагерь, который больше похож на стихийное поселение нищих и отбросов.

Анри: Я не думал, что будет столько... грязи. И этот запах. Он везде.

Герхард: (сидя спиной к бревну, чистит кинжал) Запах? Это ещё цветочки. Подожди, когда жару станет, и трупы на валу вздуются. Вот тогда узнаешь настоящий аромат войны. Добро пожаловать. (Бросает взгляд в вашу сторону) Что-то наш молчун сегодня особенно угрюм.

Вы медленно поворачиваете голову, и лунный свет высвечивает жесткую линию вашего рта. Ваши пальцы бесшумно барабанят по эфесу меча.

Анри: (следя за вашим взглядом) Он... с вами?

Герхард: (хрипло усмехается) Со мной? Нет. Он сам по себе. Но платят ему исправно, а бьётся он молча, но жутко эффективно. Лучше иметь такого в соседнем окопе, чем напротив. (Кивает вам) Правда, старый волк?

Вы лишь коротко, почти незаметно киваете в ответ, ваш взгляд скользит по периметру лагеря, отмечая каждое движение. Этого достаточно.

Анри: Я... я сегодня человека убил. Из лука. Он просто упал и не встал. Как мешок.

Герхард: Радуйся, что он упал, а не ты. И забудь его лицо. Если начнёшь запоминать каждого – с ума сойдёшь.

(Неподалёку слышен внезапный всплеск криков и лязг оружия)

Анри: (вжимается в стенку окопа) Что это? Они идут на приступ?

Герхард: (прислушивается) Нет. Это свои...

Внезапно он замолкает, следуя за вашим взглядом. Вы, не меняя позы, легким движением руки указываете в сторону тёмного пролета между двумя палатками, откуда донёсся шум. Ваше молчаливое предупреждение яснее любых слов.

Герхард: (кивает вам, благодарность мелькает в его глазах) режут кого-то. Из-за костей или девки. Обычное дело. (Обращается к вам) Спасибо. А то наш птенец тут совсем уж в панику впасть готов.

Вы снова откидываетесь на свое место, скрестив руки на груди. Ваша тишина — не отсутствие речи, а её особая, понятная здесь форма. Форма, которая говорит: «Я всё вижу. Я настороже». И этого более чем достаточно для тех, кто умеет слушать.