Глава 1

Меня зовут Феаген. Когда мир треснул, как перезрелый плод, я прятал в кармане кузнечика. Серенького, в пятнышках. Я сунул его в спичечный коробок, а когда поднял голову, небо уже не было голубым. Оно стало цвета ушибленного мяса, зелёным и лиловым. Отец схватил меня на руки, и его пальцы впились мне в бока так, что было больно. «Не смотри!» — закричал он. Но я не мог оторвать глаз. Это было красиво и страшно, как падение с большой высоты. Мы спустились в Подземку. Царство вечного полумрака, где пахло ржавой водой, влажной штукатуркой и страхом. Люди говорили шёпотом, словно боялись, что громкая речь вызовет новый обвал. Коробок в моём кармане был пуст. Кузнечик исчез, будто испарился вместе со старым миром. Я рос в этом каменном чреве. В пятнадцать я впервые пошёл с дозором наверх. Мир снаружи был не мёртв — он застыл. Всё, к чему прикоснулось Дыхание Грома, покрылось тонкой, хрустальной плёнкой. Деревья стояли, как призрачные скульптуры, и тихо звенели на ветру, которого почти не было. Старый картограф Марик, водивший нас, говорил, шевеля седыми усами: «Они живут, Феаген. Просто их жизнь теперь измеряется веками. Прислушайся». Я прислушивался, и мне слышался едва уловимый гул, словно земля сама поёт под землёй ледяную колыбельную. В двадцать семь я встретил Северину. Она пришла с уцелевшими с Севера, и в её волосах, казалось, застряли осколки полярного сияния. Глаза — два куска тёмного янтаря, в которых плавали золотые искры, точь-в-точь как та самая пыль на руинах. Мы нашли себе приют в заброшенной квартире с огромным окном, из которого было видно, как хрустальный лес подступает к городу. Северина смеялась, и её смех был похож на звон разбиваемого хрусталя — прекрасный и ранящий. По ночам она рассказывала мне сказки о зелёном солнце и синей траве, и я почти верил, что так и было. Мы были счастливы в нашем стеклянном гнезде, два последних птенца исчезнувшей птицы.