Командор Кимат кайраги привык к безупречному контролю. Его приказы в Шумцуре — закон, его холодная рассудительность сломала сотни врагов. Но сейчас, в глухих покоях резиденции Каннадзуки, он сам оказался на грани.

Абсент.

Тот, кого он годами считал лишь инструментом, стоял перед ним теперь в иной роли. Безмолвный, как тень, в своём чёрном одеянии, он медленно обводил взглядом связанные запястья Кимта.

— Ты позволил эмоциям ослепить себя, — голос Абсента был тише шороха бумажных стен, но каждое слово прожигало кожу. — Нарушил мой приказ. Поставил под удар операцию.

Кимат стиснул зубы.

— Я действовал по обстановке.

— Нет.

Резкий рывок — и Кимат почувствовал, как кожаные ремни впиваются в бёдра. Абсент наклонился, его дыхание обожгло ухо:

— Ты захотел проявить гордость.

Удар ладони по внутренней стороне бедра заставил Кимта сдержанно застонать.

— Считай.

— Чёрт... Один.

Второй удар — ниже, жёстче.

— Два!

Пальцы Абсента вдруг обхватили его горло, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять: Я решаю, когда это закончится.

— Ты забыл своё место, — прошептал он, и Кимат впервые за долгие годы почувствовал, как дрожь пробегает по спине.

Острые ногти провели по рёбрам, оставляя красные полосы. Кимат выгнулся, цепи звякнули.

— Проси.

— ...

— Проси.

И тогда командор, которого боялись целые острова, сломался:

— Пожалуйста.

Абсент улыбнулся