Задумался маг, поглядел на развилку,

Склонил свою голову, тронул бородку-вьюнку.

Вздохнул он неспешно, печаль унял —

И Жабе сказал: «А давай-ка вначале поедим, пожалуй».

Создал он пирог, с малиной внутри,

А кувшин поднесён — налил воды кристально чистой струи.

Сели у кочки, в тени, за обедом,

Пока лес молчал, как старик за обетом.

Жевала Жаба, бормоча между крошек:

«Да уж, указатели — не для малышей.

Что скажешь, маг, что там прямо и сбоку?

Я-то к развилкам давно без охоты».

Он хлеб откусил, прожевал не спеша,

И начал словами, как песней душа:

— Прямо — там смерть. Но не в теле, быть может.

Там страх и беда, что не каждый превозможет.

Быть может, там зверь, что побеждает мечту,

И сгинуть не телом, а сердцем в том мраку.

— Налево — женатым. Но я вижу в том клетку:

Быт, да заботы, да стирка да плетка.

Мне милы сказанья, мне ближе — порыв,

А не глупый покой, что всё делает серым.

— А вправо... там путь, где себя потеряешь.

Но может, в утрате — найдёшь, кем ты станешь.

Испытанье духа, пройдёшь — и силён,

И станешь ты тем, кем быть ты рождён.

Жаба лишь хмыкнула, хвостом по траве:

«Гляди ты, поумнел в коре да лиане.

Ну что ж, Универсал, решай как желаешь —

Только знай, я за пирог тебя не оставлю».

Маг встал и погладил по мшистой коре

Старый указ, как напоминанье себе.

И молвил негромко, но ясно и звонко:

— Я иду направо. Где дух мой на тонком

Канате сомнений качнётся всерьёз...

Но, если паду, пусть падёт не без грёз.