В канун Нового года они арендовали самый большой банкетный зал в городе. На столе — традиционные салаты, мандарины, шампанское. В центре — наряженная ель. Но вместо звезды на верхушке — чёрный хрустальный многогранник, поглощавший отблески гирлянд.

Они называли себя «Хором Года». Их ритуал был прост: в течение всей ночи они должны были пропустить двенадцать тостов. Не за здоровье, не за любовь. Каждый тост был отречением от одного из месяцев уходящего года, от его света, надежд и памяти.

«За январь, что был слишком ярок. Пусть его снег потускнеет», — произносил первый, и все залпом выпивали ледяную водку, выбрасывая в специальную урну фотографии зимних праздников.

«За июль, что был слишком тепл. Пусть его солнце погаснет» — второй тост, и гасла одна из гирлянд.

К одиннадцати они были уже сильно навеселе, но не от алкоголя — от коллективного, нагнетенного самоотречения. Воздух в зале стал густым, неподвижным и тихим, несмотря на играющую где-то фоном музыку. Ёлка стояла, словно вырезанная из куска ночи.

Когда часы начали отсчитывать последние секунды года, старшая по хору, женщина в платье цвета тёмного бордо, подняла бокал в двенадцатый раз.

«За декабрь… и за надежду, что он унесёт с собой», — её голос был едва слышен.

Они выпили. Куранты пробили полночь.

Но звук двенадцатого удара не прекратился. Он растянулся в низкий, бесконечный гул, заглушивший всё. Ёлочные игрушки лопнули одна за другой. В окнах вместо фейерверков поползли густые, бархатные тени.

Из чёрного многогранника на верхушке ели вырвался не свет, а луч совершенной пустоты. Он упал на пустующее место во главе стола.

И на этом месте, в разрыве реальности, проявился контур. Не чудовища. А человека. В длинной шубе, отороченной не мехом, а тенями. С посохом, похожим на сосульку из осколков времени. Лица не было — только смутное подобие бороды из инея и два тлеющих уголька на месте глаз.

Он медленно, со скрипом, будто давно не двигался, повернул «голову» к столу. Воздух наполнился запахом хвои, мороза и старой бумаги — запахом календаря, чьи страницы все перечёркнуты.

«Хор Года» замер в немом восторге и ужасе. Их Новый Бог пришёл. Он не принёс конца света.

Он принёс вечный канун. Ночь, которая теперь не сменится утром. Год, который не начнётся. Только бесконечное ожидание между ударами курантов, тишина после тоста и тень от нарядной ёлки, которая медленно, неумолимо, начинает расти, поглощая стены зала.

А на улице фейерверки внезапно погасли. И пошёл снег. Чёрный, как пепел от сожжённых календарей.

Гильдия "Тёмный триумф" ищет новых последователей

Для вступления свяжитесь с главным апостолом @amoreamori он сопроводит вас и ответит на вопросы