Увидев вдали мерцающие огни города, Луций направился к ним. Он понимал: чтобы выжить и выполнить свою клятву — возродить Империю — нужно сначала узнать об этом мире всё. Легат двигался осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания: его римские доспехи и штандарт могли вызвать вопросы или даже враждебность.

В городе Луций нашёл трактир с вывеской «Чёрный ворон» — место, где собирались самые разные люди. За кружкой местного эля он прислушивался к разговорам, запоминал названия земель, имена правителей, слухи о дорогах и опасностях.

Однажды вечером к нему подсел мужчина. Это был Роарити — падший аристократ без земель и семьи, изгнанный из родного края по ложному обвинению. Он сразу привлёк внимание Луция: высокий, широкоплечий, с крепкими руками и уверенной осанкой. Черты лица — резкие, но не грубые: прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок. В глазах читалась затаённая боль, но спина оставалась прямой, а взгляд — твёрдым.

Роарити напоминал Луцию Марка Сервилия — лучшего друга из XII легиона. Тот тоже был крепким, выносливым, с этой особой аристократической выправкой, которая не исчезала даже в походных условиях. И так же умел сохранять достоинство в любой ситуации.

За долгой беседой и несколькими кружками эля они разговорились. Роарити знал многое о местных обычаях, политике и географии — он был идеальным проводником в этом незнакомом мире. Луций, в свою очередь, делился опытом тактики и стратегии, рассказывал о Риме и его величии. К концу вечера они поняли, что могут стать союзниками.

Роарити, заметив, как Луций невольно касается старого шрама на руке, тихо спросил:
— Это там, в твоём мире?
Луций кивнул:
— Битва у Чёрных скал. Последний бой моего легиона.
Роарити помолчал, затем произнёс:
— Теперь твой легион — здесь. И я буду в нём первым.

Семь лет спустя

Луций и Роарити стали неразлучными друзьями. Их дружба крепла с каждым испытанием: они прикрывали друг друга в стычках, делили последний кусок хлеба, спорили до хрипоты над стратегией, а потом смеялись над своими горячими словами за кружкой вина.

Луций научил Роарити основам римского строя и дисциплины. Однажды, когда тот неуклюже пытался повторить строевой шаг, Луций не выдержал и расхохотался. Роарити возмутился:
— Я, между прочим, потомок древнего рода!
— А теперь потомок древнего рода учится маршировать, — подмигнул Луций. — Давай ещё раз. Шаг, разворот, щит вперёд!

В ответ Роарити научил Луция местным обычаям и тонкостям дипломатии. Когда они впервые вели переговоры с горным кланом, Луций хотел сразу заявить о силе. Роарити остановил его:
— Друг, иногда слово сильнее меча. Дай мне сказать.
Он произнёс пламенную речь на языке горцев, упомянув их предков и традиции. Клан согласился помочь отряду. Луций хлопнул друга по плечу:
— Вижу, аристократическое воспитание — не просто красивые слова.

За эти годы они собрали небольшой, но надёжный отряд наёмников. Луций обучал людей римской дисциплине и тактике: строевому бою, манёврам, инженерному делу. Роарити обеспечивал связи, дипломатические переговоры и снабжение. Их команда славилась честностью и эффективностью — они брали только те заказы, что считали справедливыми.

Слух о них разнёсся по окрестностям: люди говорили о «римлянине» и его друге‑аристократе, которые защищают слабых и не берут лишнего. Отряд рос — к ним присоединялись бывшие солдаты, обездоленные крестьяне, искатели приключений.

Однажды к ним обратилась делегация из небольшой деревни на северо‑востоке. Жители страдали от банды мародёров, грабивших дома, угонявших скот и запугивавших людей. Старейшины предложили всё, что могли: еду, кров, часть урожая — лишь бы наёмники помогли.

Луций выслушал их внимательно, переглянулся с Роарити. Тот едва заметно кивнул.

— Мы поможем, — твёрдо сказал Луций. — Но не за плату. Мы поможем, потому что это правильно.

Роарити улыбнулся:

— Как всегда, ты мыслишь шире, друг. Но именно поэтому мы идём с тобой.

Отряд выступил на рассвете. Луций шёл впереди, держа в руке меч — не как символ угрозы, а как знак защиты. Рядом шагал Роарити, проверяя карты и уточняя маршрут. За ними следовали наёмники — люди, верившие в их миссию.

По дороге Луций рассказывал новобранцам о Риме, о чести, о долге перед теми, кто не может защитить себя. Роарити дополнял его слова примерами из местной истории, показывая, что идеалы справедливости и доблести универсальны.

К вечеру третьего дня они увидели дымы над крышами деревни и поняли: бандиты снова здесь. Луций отдал короткие приказы. Отряд разделился: часть должна была зайти с тыла, другая — блокировать выход из деревни, а основная группа во главе с легатом готовилась к прямому столкновению.

— Помните, — сказал Луций перед атакой, — мы не каратели. Мы защитники. Действуем быстро, чётко, без жестокости. Наша цель — остановить бандитов, а не уподобиться им.

Роарити добавил:
— И пусть эта победа станет ещё одним шагом к тому миру, который мы хотим построить. Миру без страха и несправедливости.

Когда всё закончилось и бандиты были обезврежены, Луций и Роарити стояли на окраине деревни, глядя, как жители благодарят их людей.

— Знаешь, — тихо сказал Роарити, — когда‑то я думал, что потерял всё. А теперь у меня есть дом, дело и… друг.

Луций положил руку ему на плечо:
— Мы построим новый Рим, Роарити. И ты будешь в нём не падшим аристократом, а одним из основателей.

С этими словами они двинулись вперёд — уже не просто командир и советник, а братья по духу, готовые идти до конца ради своей мечты.