Тьма – всего лишь фон, антураж. Подмостки готовы. Публики нет, но для Шута это не преграда: он сам себе зритель, вердикт себе выносит сам, да и казнит тоже себя.

— [первый голос, звенящий, радостный]

«Ах, какой дивный вечер! Мы опять вдвоем, ха-ха-ха. Скажи, дружище, что ты ощущаешь, глядя в зеркало и видя не себя, а меня?»

— [второй голос, низкий, вкрадчивый]

«Ощущаю? Нет, я не ощущаю. Я наблюдаю. Ты смеешься, потому что страшно. Смеешься, потому что знаешь: как только умолкнешь – тишина тебя поглотит.»

— [первый голос, раздраженно, но наигранно]

«Тишина?! Я – шум! Я – хаос! Я тот самый смех, что глотки раздирает! Без меня ты – пустота, скучный наблюдатель, бесцветный червь.»

— [второй голос, холодно, с ухмылкой]

«А без меня ты – фарс. Паяц без зрителей. Тебя слушают только потому, что я наделяю тебя смыслом. Мы – едины. Мы – два лика одной маски.»

— [оба голоса одновременно, с разными интонациями]

«И кто же из нас подлинный?..»

Смех разрывает мироздание. Луна гаснет. Но ответ так и не приходит – ведь Я не ищю правды. Я играет.