Текущий уровень культивации: Закалка ци 3 слоя (3) Окно Системы Пожирателя Первоначала Имя: Мо Цзун Уровень: 3 Культивация: Закалка ци 3 слоя (3) Раса: Демонический Дракон, Симбиоз Завершен, Фаза 1 Характеристики: Сила: 110 Ловкость: 45 Интеллект: 30 Харизма: 1 Здоровье: 400 из 400 Мана: 190 из 150, Временная перегрузка Навыки: Пожиратель Первоначала, Контроль Формы, Жажда Битвы Статус: Скрытность активна, Очищение чужеродной энергии Ледяной ветер гулял между вековыми соснами, принося с собой горький запах хвои, смешанный с едким ароматом озона и сухой, безжизненной пыли. Мо Цзун стоял над двумя иссохшими телами, тяжело дыша. В его горле стоял тошнотворный, металлический привкус чужой жизненной силы, отдающий дешевым элем и липким предсмертным страхом. Сто девяносто единиц Ци бушевали в его меридианах, рассчитанных лишь на сто пятьдесят. Это было похоже на попытку удержать бурлящую горную реку голыми руками. Энергия наемников, грязная, не отфильтрованная многолетними медитациями, царапала стенки его сосудов, грозя разорвать плоть изнутри. Золотой палец Системы пульсировал в сознании, настойчиво предлагая пустить этот излишек на немедленный прорыв к четвертому слою Закалки Ци. Мо Цзун криво усмехнулся, утирая каплю пота со лба. Его правый глаз все еще полыхал багровым светом, отказываясь полностью возвращаться к человеческому облику. — Праведники из Лазурного Облака учили нас, что путь к небесам не терпит спешки, — прошептал юноша в пустоту леса. — Они говорили, что фундамент должен быть твердым, как алмаз, иначе башня бессмертия рухнет под собственным весом. Какая ирония. Они лгали обо всем на свете, кроме этого. Он понимал суть Дао лучше, чем те напыщенные старейшины, что сбросили его в ущелье. Баланс сил в этом мире строился не на слепом накоплении мощи, а на абсолютном контроле над ней. Если он сейчас поддастся жадности Системы и прорвется на четвертый слой на грязной энергии этих падальщиков, его фундамент даст трещину. Демоническое пламя и лед дракона внутри него требовали кристальной чистоты, а не мутного пойла из чужих страхов. Мо Цзун опустился на холодную, покрытую мхом землю, скрестив ноги. Он закрыл глаза и силой воли остановил хаотичное движение Ци в своем теле. Начался процесс внутреннего очищения. Это была агония, сравнимая с пыткой раскаленными щипцами. Юноша направил темно-фиолетовую гибридную энергию своего даньтяня навстречу поглощенному потоку. Пламя Бездны, дремлющее в его правой половине, вспыхнуло не снаружи, а внутри меридианов. Оно выступило в роли безжалостного алхимического котла, выжигая из чужой Ци все примеси: жадность, злобу, остатки алкоголя и низкосортных пилюль, которыми питались наемники. Воздух вокруг Мо Цзуна задрожал. От его поношенного черного плаща начал подниматься густой, темный пар, пахнущий жженой резиной и серой. Каждый раз, когда пламя уничтожало частицу нечистот, сосуды юноши получали микроскопические ожоги. И тогда в дело вступала левая, драконья половина. Абсолютный лед мягко обволакивал обожженные участки, замораживая боль и мгновенно регенерируя ткани, делая их в десятки раз прочнее, чем раньше. Инь и Ян. Разрушение и созидание. Смерть и рождение. В этом бесконечном цикле боли Мо Цзун постигал истинную природу своей химерической сущности. Он не просто смешал две родословные, он стал живым горнилом, способным переварить саму реальность. Спустя час напряженной медитации юноша с шумом выдохнул. Изо рта вырвалось облачко серого пепла. Боль ушла, оставив после себя звенящую, кристальную легкость. Перегрузка исчезла. Шкала маны в интерфейсе вернулась к идеальным ста пятидесяти единицам, но теперь эта энергия была настолько плотной, что напоминала жидкий металл. Прогресс до четвертого слоя замер на отметке в девяносто пять процентов. Идеальный, безупречный фундамент. Он поднялся, размял затекшие плечи и бросил последний взгляд на мумии наемников. Они искали легкую добычу ради тысячи духовных камней. Теперь они сами стали валютой для его восхождения. Таков был безжалостный закон Небес. Мо Цзун плотнее запахнул плащ, натянул капюшон и быстрым шагом направился обратно к Железной Заставе. Город встретил его какофонией звуков и удушающими запахами. Грязь под сапогами чавкала, смешиваясь с конским навозом и выплеснутыми на улицу помоями. Возле таверн надрывно хохотали бродячие практики, торговцы кричали до хрипоты, расхваливая сомнительные артефакты, а в воздухе висела густая, сизая дымка от жареного на открытом огне мяса. После звенящей тишины леса эта суета казалась Мо Цзуну отвратительной, но именно она служила ему лучшим щитом. В этой зловонной реке человеческих пороков было легко спрятать каплю демонической крови. Он вернулся в старую гостиницу на окраине. Поднявшись по скрипучей лестнице, он дважды тихо стукнул в хлипкую деревянную дверь. Дверь приоткрылась, и из темноты комнаты на него посмотрели испуганные глаза Мо Лин. Увидев брата, девочка облегченно выдохнула и отступила на шаг. Юноша вошел, плотно затворив за собой дверь, и достал из-за пазухи завернутые в пергамент лепешки, которые успели остыть, но все еще пахли специями. — Поешь, Лин, — его голос, обычно сухой и резкий, прозвучал чуть мягче. Он сел на край жесткой кровати, наблюдая, как сестра аккуратно откусывает тесто. Ее присутствие было единственным, что связывало его с остатками человечности. Пилюля Сокрытия Небес продолжала действовать, стирая ее ауру из ткани мироздания. Для любого внешнего наблюдателя Мо Цзун сейчас сидел в пустой комнате и разговаривал с воздухом. Это было жуткое, но необходимое условие их выживания. — Ты долго не возвращался, брат, — тихо сказала Мо Лин, опустив глаза. — Я слышала шаги в коридоре. Кто-то громко ругался и говорил о награде Секты Лазурного Облака. Мо Цзун усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал хищника. Он достал из поясного кошеля бронзовый жетон Дома Наемников с выгравированной волчьей головой и подбросил его на ладони. Металл тускло блеснул в полумраке комнаты. — Пусть говорят. Те, кто искал нас ради награды, больше не скажут ни слова. Секта считает, что может контролировать этот мир с помощью страха и серебра. Мы докажем им обратное. Сиди здесь и не высовывайся. Я иду в Дом Наемников. Мне нужно имя, за которым они не увидят беглого раба. Дом Наемников располагался в самом центре Железной Заставы. Это было массивное, приземистое здание, сложенное из необтесанного серого камня, напоминающее скорее крепость, чем гильдию. Тяжелые дубовые двери, окованные потускневшим железом, были распахнуты настежь. Мо Цзун переступил порог, и на него мгновенно обрушилась волна густого, спертого воздуха. Внутри пахло пролитым элем, кислым потом сотен тел, дешевыми благовониями, которыми пытались перебить вонь, и старой, въевшейся в доспехи кровью. Просторный зал гудел от голосов. Десятки практиков разных уровней толпились у досок с объявлениями, спорили за длинными деревянными столами или обменивали трофеи на звонкие монеты у стоек оценщиков. Юноша надвинул капюшон еще ниже, скрывая свои двухцветные глаза, и медленно направился к стойке регистрации, расположенной в дальнем конце зала. Его движения были плавными, лишенными суеты. Контроль формы удерживал его агрессивную гибридную ауру глубоко внутри, выдавая лишь легкий, ничем не примечательный фон практика на начальных слоях Закалки Ци. Он уже собирался положить трофейный бронзовый жетон на затертую деревянную столешницу, когда его ноздри уловили запах, резко выбивающийся из общей грязной палитры таверны. Это был аромат чистого, горного лотоса и дорогих сандаловых благовоний. Запах высокомерия. Запах Секты Лазурного Облака. Демоническая кровь внутри Мо Цзуна инстинктивно вскипела, требуя выпустить когти и разорвать глотку источнику этого запаха. Юноша заставил себя остановиться в двух шагах от стойки, сливаясь с тенью от массивной колонны. У стойки регистрации стоял молодой мужчина в безупречно чистых, белоснежных шелковых одеждах, расшитых серебряными облаками. Его волосы были собраны в идеальный узел, а на поясе висел изящный меч в ножнах из белого нефрита. Это был не простой ученик. Это был внешний дьякон секты, практик на восьмом слое Закалки Ци. Дьякон брезгливо морщился, глядя на тучного распорядителя гильдии, и с раздражением постукивал сложенным веером по столешнице. — Я повторяю в последний раз, — голос дьякона был надменным и звонким, разрезая шум гильдии, как ледяной клинок. — Секта Лазурного Облака удваивает награду. Две тысячи духовных камней за голову этого мусора, Мо Цзуна. И еще пятьсот камней тому, кто принесет достоверную информацию о его девчонке-сестре. Старейшина Ван лично прибыл в приграничный город и требует результатов до заката. Вы, жалкие падальщики, утверждаете, что контролируете тракты, но не можете найти двоих израненных рабов. Распорядитель гильдии густо покраснел, пытаясь подобрать слова, но Мо Цзун его уже не слушал. Старейшина Ван прибыл в город. Охота не просто началась, она стягивалась прямо на его шее. Две тысячи камней. За такую сумму местный сброд перевернет Железную Заставу вверх дном, заглядывая в каждую щель. Мо Цзун стоял за спиной дьякона, на расстоянии вытянутой руки. Его правая ладонь под плащом медленно сжалась в кулак, а ногти начали удлиняться, превращаясь в смертоносные черные когти. Восемьдесят пять процентов до четвертого слоя. Удар в спину прямо сейчас мог бы дать ему недостающую энергию и обезглавить поисковый отряд секты. Но это также означало раскрыть себя перед сотней наемников в самом центре вражеской территории. Жажда крови шептала ему ударить. Здравый смысл требовал отступить в тени. Дьякон раздраженно вздохнул и начал поворачиваться в сторону колонны, за которой стоял Мо Цзун, намереваясь покинуть гильдию. Их взгляды должны были пересечься через мгновение.