Окно Системы Пожирателя Первоначала Имя: Мо Цзун Уровень: 5 Культивация: Закалка ци 5 слоя (5) Раса: Демонический Дракон, Симбиоз Завершен, Фаза 1 Характеристики: Сила: 200 Ловкость: 90 Интеллект: 50 Харизма: 1 Здоровье: 800 из 800 Мана: 350 из 350 Навыки: Пожиратель Первоначала, Контроль Формы, Жажда Битвы Статус: Скрытность активна, Концентрация Прогресс до 6 слоя: 0 процентов Абсолютная тьма подводной впадины давила со всех сторон, превращая ледяную воду в тяжелый, непроницаемый монолит. Мо Цзун больше не плыл, он парил в этой лишенной света бездне, судорожно прижимая к груди сестру. Тонкая пленка кислорода, которую он поддерживал вокруг ее лица с помощью гибридной Ци, стремительно истончалась. Давление на такой глубине должно было расплющить смертную девочку в кровавую лепешку, но двести единиц физической силы и аура пятого слоя Закалки позволяли юноше выступать живым щитом, принимая всю тяжесть реки на свои укрепленные кости. Два гигантских глаза, мерцающих болезненным, изумрудным светом, медленно приближались из глубины. Они не моргали. В этом свете не было ни звериной ярости, ни голода дикой твари — в нем сквозила лишь древняя, механическая пустота, помноженная на века изоляции. Вода вокруг них загустела, приобретая вкус ржавчины и гниющих водорослей. Это не было природным течением. Это была Ци. Густая, ядовитая Иньская энергия, сплетенная в невидимую паутину древней формации. Мо Цзун почувствовал, как Ледяной Дракон внутри него нервно бьется о стенки даньтяня. Стихия воды и холода была его родной средой, но эта вода была мертвой. Она была отравлена застоем и чужой, искаженной волей. Праведники, лицемерно провозглашающие чистоту Дао, всегда прячут свои величайшие грехи там, куда не достает солнечный свет, холодно подумал юноша, чувствуя, как мороз сковывает его собственную кровь. Они возводят сияющие пагоды на вершинах гор, а в корнях этих гор гниют плоды их неудачных экспериментов и тайных казней. Если Железная Застава служила перевалочным пунктом для торговцев, то этот омут был свалкой для бессмертных. Огромная тень начала приобретать очертания. В изумрудном свете собственных глаз из ила поднялось чудовище, напоминающее колоссальную змею, сросшуюся с панцирем древней черепахи. Ее чешуя отваливалась кусками, обнажая серую, мертвую плоть, прошитую толстыми цепями из черного металла. Цепи пульсировали грязной энергией, впиваясь в тело монстра и привязывая его к дну. Это был не дикий зверь. Это был страж, брошенный своими хозяевами и сошедший с ума от голода и боли. Существо открыло пасть, из которой вырвался беззвучный подводный рев. Волна давления ударила Мо Цзуна в грудь с такой силой, что из его легких едва не выбило остатки воздуха. Девяносто единиц ловкости позволили ему сгруппироваться. Он не стал атаковать. Бить под водой тварь неизвестного ранга, закованную в артефактные цепи, пока на руках висит беззащитная сестра — это не смелость, это идиотизм, недостойный даже смертного глупца. Дао хищника учит: если не можешь прокусить панцирь, найди уязвимое место в самом пространстве. Мо Цзун направил всю свою ману в левую, драконью половину тела. Вода подчинилась ему, но неохотно, сопротивляясь давлению древнего массива. Он создал мощный водоворот прямо перед раскрытой пастью змея-черепахи, используя силу всасывания монстра против него самого. Поток швырнул юношу в сторону. Огромные челюсти захлопнулись в волоске от его сапога, лязгнув с такой силой, что по воде пошла ударная волна, оглушившая стайки слепых глубинных рыб. Мо Цзун, используя инерцию уклонения, ухватился свободной правой рукой, объятой невидимым Пламенем Бездны, за толстую, склизкую цепь, удерживающую монстра. Пламя яростно зашипело, соприкоснувшись с артефактным металлом, выжигая на нем тысячелетнюю ржавчину и руны контроля. Металл обжигал даже сквозь демоническую кожу, но юноша не разжимал пальцев. Двести единиц силы натянулись до предела. Он использовал цепь как канат, подтягивая себя и сестру вниз, прямо к основанию формации, откуда исходило свечение. Змей извернулся, пытаясь достать наглую букашку, но его собственная цепь ограничивала маневренность. На самом дне, под слоем спрессованного ила, Мо Цзун увидел то, что искал. Трещина. Разлом в каменном ложе реки, из которого сочился слабый, мерцающий свет, не имеющий ничего общего со зловещим изумрудом глаз стража. Массив удержания был древним и давно дал течь. Воздух в легких подходил к концу. Сердцебиение Мо Лин стало рваным и слабым, она начала терять сознание. Мо Цзун оттолкнулся ногами от цепи, вложив в этот рывок всю свою мощь пятого слоя Закалки Ци. Он камнем рухнул прямо в зияющую трещину на дне. Змей-черепаха яростно ударил хвостом по камням над ними, вызвав подводный обвал, но было поздно. Мрак сменился ослепительной вспышкой. Пространство вокруг них исказилось, вода исчезла, и сила гравитации с размаху швырнула их на твердый, сухой камень. Юноша перекатился, гася инерцию падения, и закрыл сестру своим телом. Он тяжело, с хрипом втянул в себя воздух. Запах плесени, пыли и древнего благовония ударил в ноздри, показавшись самым сладким нектаром на свете. Они лежали на полу огромной подземной пещеры. Своды терялись во мраке, но стены были испещрены светящимися прожилками синего нефрита, дающими тусклое, холодное освещение. Воздух здесь был спертым, сухим, как в гробнице, которую не открывали тысячи лет. Мо Цзун сел, судорожно проверяя пульс сестры. Девочка закашлялась, выплевывая воду, и жадно задышала, цепляясь за его мокрый плащ. Жива. Он поднялся на ноги, окидывая взглядом место, в которое они попали. Прямо над ними, под потолком пещеры, висел гигантский водяной купол, удерживаемый невидимой силой. Внутри этого купола бился и бесновался изумрудноглазый змей-черепаха, не в силах прорвать барьер, отделяющий реку от сухой гробницы. Они провалились в воздушный карман под массивом. Это место не было природной пещерой. Пол был выложен гладкими, подогнанными друг к другу черными плитами. В центре зала возвышался каменный алтарь, на котором покоился скелет в истлевших одеждах. Кости были неестественно белыми, словно отполированными, а в грудной клетке мертвеца тускло мерцала расколотая надвое сфера. Золотая Пилюля, прошептал Мо Цзун, и его багровый глаз хищно сузился. Треснувшая Золотая Пилюля мертвого мастера. Вот куда вела эта формация. Истинный владелец змея-черепахи не прятал свои грехи. Он прятал здесь свою смерть. Культиватор, достигший стадии Золотой Пилюли, потерпел неудачу при прорыве или был смертельно ранен, и заперся на дне реки, возведя массив удержания, чтобы никто не смог потревожить его останки и забрать его наследие. Жажда Битвы сменилась холодным, расчетливым голодом. Если он сможет поглотить остаточную энергию из этой расколотой пилюли, его путь к шестому слою Закалки Ци будет вымощен чистейшей эссенцией мастера. Мо Цзун сделал шаг к алтарю, но внезапно воздух в гробнице дрогнул. Сухая пыль взвилась спиралями, образуя перед алтарем полупрозрачный, призрачный силуэт седого старца в высоких одеждах. Фантомный отпечаток воли, оставленный перед смертью. Младший, раздался в голове Мо Цзуна бесплотный, шелестящий голос, наполненный скорбью и высокомерием. Ты прошел сквозь воды смерти и избежал клыков моего Стража. В тебе течет странная, конфликтная кровь, но твоя воля крепка. Я, Патриарх Северного Потока, предлагаю тебе наследие, способное вознести тебя над смертными. Поклонись трижды, прими клятву крови отомстить Секте Лазурного Облака за мою гибель, и эта Пилюля, наряду с техниками Истинной Воды, станет твоей. Призрак смотрел на юношу сверху вниз, ожидая благоговейного трепета, который должен был испытать любой смертный на стадии Закалки Ци перед волей Золотой Пилюли. Мо Цзун стоял неподвижно. В тишине гробницы раздался его тихий, сухой смех, который эхом отскочил от древних стен. Он посмотрел на призрака своим гетерохромным взглядом. Пламя Бездны начало медленно, угрожающе закручиваться вокруг его правой руки, плавя сухой воздух гробницы. Мертвецы не ставят условий, хрипло произнес Мо Цзун, делая тяжелый шаг навстречу алтарю. Моя месть Лазурному Облаку принадлежит только мне. А твое наследие, старик, я заберу и так. Дао Пожирателя не знает клятв. Оно знает только голод. Призрак Патриарха исказился от ярости, и духовное давление обрушилось на юношу, пытаясь раздавить его разум. Мертвый мастер решил наказать дерзкого юнца, даже если это стоило бы ему последних крох энергии. Мо Цзун оскалился, выпуская когти. Битва в гробнице только начиналась.