Окно Системы Пожирателя Первоначала Имя: Мо Цзун Уровень: 8 Культивация: Закалка ци 8 слоя (8) Раса: Демонический Дракон, Симбиоз Завершен, Фаза 1 Характеристики: Сила: 650 Ловкость: 320 Интеллект: 250 Харизма: 1 Здоровье: 3800 из 4000 Мана: 1800 из 2000 Навыки: Пожиратель Первоначала, Контроль Формы, Жажда Битвы, Искусство Черного Ледника Статус: Подводное течение, Очищение скверны Прогресс до 9 слоя: 2 процента Ледяной мрак подземной реки поглотил их без остатка. Вода здесь не имела ничего общего с журчащими ручьями на поверхности, о которых праведники слагали свои приторные стихи. Это была тяжелая, мертвая масса, пахнущая тысячелетним илом, растворенным известняком и ржавым железом. Течение швыряло Мо Цзуна из стороны в сторону, словно щепку в пасти разъяренного зверя. Его новое тело, укрепленное стихией Земного Грома на восьмом слое Закалки Ци, стало невыносимо плотным. Кости налились свинцовой тяжестью, и каждый гребок стоил ему неимоверных усилий, несмотря на шестьсот пятьдесят единиц физической силы. Он крепко прижимал к груди Мо Лин, оберегая ее хрупкую оболочку от ударов о подводные скалы. Девочка все еще находилась в глубоком беспамятстве. Ее Божественная Конституция Абсолютного Инь спала, скованная грубыми заклепками из Пламени Бездны. Мо Цзун дышал за них двоих, перегоняя кислород через тонкую пленку Ци, обволакивающую их лица. — Великое Дао подобно реке, — мысленно усмехнулся юноша, чувствуя, как очередной водоворот пытается вырвать сестру из его рук. — Все культиваторы твердят, что нужно плыть по течению, чтобы достичь океана бессмертия. Но они забывают упомянуть, что на дне этой реки полно острых камней, а вода на вкус как гниющая кровь. Истинное Дао это не покорность потоку. Это способность выпить реку досуха. Интеллект в двести пятьдесят единиц превратил его восприятие в идеальный механизм. Даже в кромешной, бурлящей тьме он ясно ощущал структуру окружающего пространства. Он видел, как крошечные искры растворенной в воде маны огибают острые выступы скал, и направлял свое тело следом, избегая смертоносных столкновений. Но его новые чувства уловили и нечто иное. Чужеродное. Грязное. Сквозь чистый, ледяной фон подземных вод пробивалась тонкая, почти невидимая нить тошнотворно-сладкой энергии. Она пахла старыми благовониями и гнилой кровью. След вел не к нему, а прямо к груди спящей Мо Лин. Кровавая пиявка. Проклятие слежения Старейшины Гу. Мо Цзун скрипнул зубами. Этот безумный старик из Секты Кровавого Лотоса оказался хитрее, чем казался. Практик Формирования Основы пожертвовал каплей истинной эссенции своего сердца, чтобы повесить маяк на самую слабую цель. Если они просто выберутся на берег, Старейшина найдет их, даже если они спрячутся на обратной стороне луны. Уничтожить пиявку грубой силой было нельзя. Если он ударит по ней Пламенем Бездны или Земным Громом, чужеродная Ци взорвется, разорвав слабые меридианы девочки в клочья. Это была идеальная ловушка. Но Старейшина Гу не знал, чью именно кровь он преследует. Течение начало замедляться. Подземная река вынесла их в широкое, спокойное русло. Мо Цзун нащупал ногами дно и вынырнул на поверхность. Воздух здесь был спертым, тяжелым, но сухим. Юноша жадно вдохнул, вытаскивая сестру на пологий берег. Под его сапогами хрустнул не песок, а мелкая, белесая пыль. Слабое фосфоресцирующее свечение, исходящее от редких грибов на стенах пещеры, освещало берег, сплошь усыпанный перемолотой в крошку костной мукой. Это было древнее кладбище демонических зверей, которых река приносила сюда веками. Мо Цзун опустил Мо Лин на землю и склонился над ней. Его левый, сапфировый глаз сузился, фокусируясь на духовном плане. Прямо над сердцем девочки пульсировал отвратительный, багровый сгусток размером с рисовое зерно. Он медленно, методично вгрызался в ее ауру. — Ты пришел в мой дом без приглашения, старик, — холодно произнес юноша. Его пальцы окутались белым туманом Искусства Черного Ледника. Он не стал пытаться выжечь проклятие. Иньская Ци — это энергия абсолютного покоя и смерти. Мо Цзун медленно опустил ледяные пальцы на грудь сестры, прямо поверх багрового зерна. Холод был настолько хирургически точным, что даже воздух вокруг пальцев превратился в звенящие кристаллики. Он начал замораживать не само проклятие, а крошечный участок пространства вокруг него. Кровавая пиявка, почувствовав угрозу, попыталась зарыться глубже, но лед оказался быстрее. За долю секунды проклятие оказалось заключено в непроницаемую капсулу из Истинной Воды. Мо Цзун подцепил ледяную горошину когтем и аккуратно снял ее с тела сестры. Связь с аурой Мо Лин оборвалась. Юноша перевел дыхание. Две тысячи единиц маны позволяли ему проворачивать такие трюки, но требовали колоссального напряжения ума. Он посмотрел на замороженную каплю чужой крови в своей ладони. Пиявка все еще билась внутри ледяной тюрьмы, посылая сигналы своему хозяину. — Пора отправить собаке кость, — хмыкнул Мо Цзун. Он огляделся. В мелком затоне у берега плавала слепая, покрытая белесой чешуей пещерная рыба размером с предплечье. Движением, полным ленивой грации, юноша выхватил рыбу из воды. Она забилась в его железной хватке, источая резкий запах аммиака. Мо Цзун грубо вогнал ледяную капсулу с пиявкой прямо в глотку рыбы, а затем с силой швырнул ее обратно в быстрину подземной реки. Рыба мгновенно скрылась во мраке, унося кровавый маяк Старейшины Гу в глубины земных недр. Пусть ищет. Мо Цзун выпрямился, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать. Восьмой слой Закалки Ци давал ему небывалую мощь. Его тело гудело от переполняющей энергии Земного Грома. Теперь ему нужно было найти спокойное место, чтобы полностью ассимилировать осколок Источника и обдумать дальнейшие планы. Он повернулся, чтобы поднять Мо Лин, но внезапно замер. Его новые инстинкты, усиленные элементом Земли, взвыли об опасности. Это не был звук. Это была вибрация. Едва заметная дрожь, поднимающаяся из-под многометрового слоя костной пыли, на которой он стоял. Даньтянь юноши отозвался болезненным, резонирующим толчком. Земной Гром внутри него почуял нечто родственное, но чудовищно превосходящее его по силе. Это было похоже на то, как искра костра чувствует приближение лесного пожара. Мо Цзун медленно перевел взгляд на бескрайнее белесое поле. Слабый фосфоресцирующий свет замерцал и начал стремительно угасать, словно его высасывала невидимая воронка. Костная пыль в десятке шагов от них пришла в движение. Она не просто осыпалась, она поднималась вверх, закручиваясь в спирали, повинуясь искаженной гравитации. Раздался звук, от которого заложило уши. Это был глубокий, утробный треск ломающегося камня, древний и тяжелый. Из-под слоя пыли, взметая облака белесого праха, медленно поднималась гигантская, покрытая почерневшим золотом колонна. Нет, не колонна. Когда пыль немного осела, Мо Цзун, чьи глаза могли пронзать любую тьму, увидел фаланги титанических пальцев, увенчанных тупыми, обломанными когтями размером с человеческий дом. Огромная скелетная рука, пропитанная аурой упадка и древнего величия, тянулась из-под земли прямо к своду пещеры. Затем в его голове прозвучал голос. Он не был похож на жалкие крики Патриарха или угрозы Старейшины. Этот голос не сотрясал воздух, он рождался прямо в костном мозге юноши, вибрируя тяжелой, первородной силой. — Моя кровь... течет в венах смертного муравья. Какая нелепая, горькая шутка. Мо Цзун оскалился, инстинктивно задвигая бесчувственную сестру себе за спину. Пламя Бездны с ревом вспыхнуло на его руках, освещая огромную скелетную ладонь фиолетовым светом. Перед ним лежали останки истинного Дракона. И этот дракон был недоволен своим наследником.