Формирование Основы, ранняя 2 ступень (12) Окно Системы Пожирателя Первоначала Имя: Мо Цзун Уровень: 12 Культивация: Формирование Основы, ранняя 2 ступень (12) Фундамент: Озеро Темной Пустоты Раса: Демонический Дракон, Симбиоз Завершен, Фаза 1 Характеристики: Сила 2600, Ловкость 1300, Интеллект 1600, Харизма 1 Здоровье: 3400 из 16000 Мана: 1800 из 11000 Навыки: Пожиратель Первоначала, Контроль Формы, Жажда Битвы, Искусство Черного Ледника, Громовой Шаг пустоты, Рука Истинного Стирания пассивно, Манипуляция Кровью начальный Оружие: Клинок Ледяной Пустоты, Рост Статус: Кармическое отслеживание, Ожог меридианов Прогресс до 3 ступени: 3 процента Сухой, ритмичный треск сотен костяных лап по базальтовому берегу напоминал звук перемалываемых жерновами камней. Этот звук эхом отражался от невидимых сводов Мертвой Впадины, сливаясь в единый, оглушающий гул. Запах затхлой воды мгновенно сменился густой, тошнотворной вонью разрытых могил и древнего костного мозга, тысячелетиями гниющего в темноте. Мо Цзун стоял неподвижно, заслоняя собой спящую Мо Лин. Клинок Ледяной Пустоты в его правой руке источал слабое голубоватое сияние, выхватывая из мрака гротескные фигуры приближающихся тварей. Это не были демонические звери в привычном понимании. Это были отвратительные химеры, слепленные из останков различных существ. Черепа гигантских волков крепились к позвоночникам змей, а многосуставчатые конечности, похожие на паучьи лапы, были выложены из человеческих ребер. Их скрепляла не плоть, а густая, тягучая энергия Инь, струящаяся между костями подобно черной смоле. В пустых глазницах каждой твари горел голодный багровый огонь, намертво прикованный к фиолетовой метке на груди юноши. «Как иронично, — ледяная мысль скользнула в разуме Мо Цзуна, пока он оценивал численность врага. Их было не меньше двух сотен. — Праведники Секты Лазурного Облака годами вбивают в головы неофитов сказки о том, что свет рассеивает тьму. Что праведная Ци — это щит от всякого зла. Но здесь, на дне мира, их хваленая печать работает как колокол на шее овцы, забредшей в волчье логово. Эта кармическая метка Младенца Души переполнена энергией Ян. Для существ, сотканных из чистого Инь, я сейчас выгляжу как ослепительное, обжигающе-вкусное солнце». Твари не издавали ни рыка, ни воя. У них не было голосовых связок. Только мерзкое щелканье челюстей и скрип суставов. Первые ряды костяных гончих подобрались на расстояние прыжка. Мо Цзун медленно выдохнул. Из его рта вырвалось облачко морозного пара, которое тут же осело на камнях тонким слоем черного инея. — Вы пришли на свет чужой праведности, падальщики, — голос полудемона прозвучал тихо, но тяжело, резонируя с драконьей кровью в его венах. — Но я накормлю вас только пустотой. Центральная гончая, собранная из таза пещерного медведя и черепа саблезубого тигра, оттолкнулась от берега с неестественной скоростью. Ее челюсти клацнули в воздухе, целясь прямо в мерцающую метку на груди Мо Цзуна. Юноша не стал отступать. Его Сила в две тысячи шестьсот единиц позволяла ему игнорировать массу летящего монстра. Он лишь слегка повернул корпус, пропуская тварь мимо себя, и небрежным, коротким движением снизу вверх взмахнул Клинком Ледяной Пустоты. Лезвие не встретило сопротивления. Темный металл прошел сквозь костяной хребет гончей так же легко, как горячий нож сквозь масло. Но фокус был не в остроте. В ту секунду, когда клинок коснулся черной смолы Инь, скрепляющей монстра, Искусство Черного Ледника вырвалось наружу. Абсолютный холод меча не просто заморозил энергию твари, он стер концепцию ее движения. Гончая рухнула на камни не двумя разрубленными половинами, а рассыпалась в серую, безжизненную ледяную пыль, прежде чем успела издать хотя бы звук удара. Системное окно коротко мигнуло, сообщая о поглощении крошечной частицы чистой мертвой энергии. Озеро Темной Пустоты в даньтяне лениво вздрогнуло, переваривая каплю Инь. Остальная стая замерла на долю секунды, словно их коллективный разум пытался осознать мгновенное уничтожение вожака. А затем они бросились вперед все разом. — Жажда Битвы, — прошептал Мо Цзун. Кровь в его венах закипела. Матово-черная чешуя на руках и шее угрожающе вздыбилась, а гетерохромные глаза вспыхнули безумным, хищным светом. Усталость от падения в бездну отошла на второй план, вытесненная чистым, первобытным адреналином демонического дракона. Он шагнул навстречу волне костей. Ледяной меч превратился в размытое темное пятно. Мо Цзун двигался с невероятной эффективностью, не делая ни одного лишнего замаха. Каждый его удар сопровождался сухим хрустом и всплеском черного мороза. Он рубил лапы, пробивал черепа, отсекал костяные хвосты с лезвиями на концах. Клинок Ледяной Пустоты пил энергию Мертвой Впадины, и с каждым убитым врагом морозная аура вокруг юноши становилась все плотнее. Тварь, похожая на богомола из человеческих рук, попыталась обойти его со спины, метя в спящую Мо Лин. Мо Цзун даже не обернулся. Он просто топнул ногой, направляя импульс маны в базальтовый пол. — Искусство Черного Ледника: Шипы Пустоты! Из-под земли прямо под богомолом вырвались три черных ледяных пики, пронзая тварь насквозь и замораживая ее в воздухе. В следующую секунду лед взорвался, разрывая кости в труху. Но их было слишком много. На место каждого рассыпавшегося монстра вставали двое новых. Они лезли из подземного озера, выползали из трещин в стенах, ведомые бесконечным голодом. Кармическая метка на груди Мо Цзуна пульсировала все яростнее, отзываясь болью на каждое использование Ци. Старейшина с небес продолжал посылать импульсы, выжигая меридианы полудемона изнутри. Очередная гончая умудрилась прорваться сквозь защиту меча. Ее челюсти сомкнулись на левом предплечье юноши. Драконья чешуя жалобно скрипнула, выдерживая давление, но острые клыки все же пробили кожу, пуская кровь. Мо Цзун не издал ни звука. Вместо того чтобы попытаться оторвать тварь, он оскалился. — Манипуляция Кровью, — процедил он сквозь зубы. Его собственная кровь, текущая из раны, внезапно потемнела и затвердела, превратившись в десятки тончайших, острых как иглы багровых нитей. Они выстрелили прямо из пор его кожи, прошивая череп вцепившейся гончей насквозь. Тварь задергалась и обмякла, а Мо Цзун брезгливо стряхнул ее останки с руки. «Я трачу слишком много сил, — холодно анализировал Интеллект. — Эти существа не имеют ценности. Их Инь слишком грязна, Озеро Темной Пустоты тратит ману на очистку быстрее, чем я получаю энергию от убийств. Это битва на истощение, а истощение — это верная смерть». Он отпрыгнул назад, оказавшись вплотную к сестре. Глубокий вдох. Мана опустилась ниже тысячи единиц. Нужно было уходить. Свиток основателя ясно указывал на Врата Увядания на дне этой впадины. Оставалось только понять, в какой стороне они находятся. Внезапно натиск костяных гончих прекратился. Твари, еще секунду назад готовые разорвать его на куски, синхронно замерли. Их багровые глаза потускнели. С мерзким, сухим шорохом они начали отступать назад, прижимаясь к камням, словно побитые собаки. Они освобождали путь. Мо Цзун прищурился. Темная гладь подземного озера, находившегося в паре десятков метров от него, пошла тяжелой, маслянистой рябью. Вода закипела, испуская густые клубы белого пара, который тут же замерзал в воздухе, падая на берег кристаллами серого снега. Из глубин начала медленно подниматься фигура. Это не был очередной костяной зверь. Человеческий силуэт, ступающий прямо по поверхности бурлящей воды, казался нелепо маленьким на фоне колоссальной пещеры, но духовное давление, исходившее от него, заставило воздух сжаться. Когда фигура вышла на свет, отбрасываемый Клинком Ледяной Пустоты, Мо Цзун почувствовал, как его дыхание на мгновение прервалось. Это был скелет. Высокий, с идеально белыми, не тронутыми гниением костями, по которым вилась сложная вязь потускневших золотых рун. Но пугало не это. Скелет был облачен в изодранные, почерневшие от времени, но все еще узнаваемые одежды старейшины Внутреннего Двора Секты Лазурного Облака. На его поясе висел нефритовый жетон с символом парящего меча, а в грудной клетке, прямо там, где должно было находиться сердце, медленно вращалась Золотая Пилюля. Только пилюля была не золотой. Она была абсолютно, непроглядно черной, сочащейся густой энергией смерти и обиды. Скелет остановился в десяти шагах от Мо Цзуна. В его пустых глазницах не было ни огня, ни света, но полудемон чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд существа, находящегося на поздней стадии Золотой Пилюли. Существа, которое умерло сотни лет назад, но отказалось исчезнуть. Челюсть мертвеца медленно опустилась. Звук его голоса родился из скрежета костей и шепота гнилой воды. — Знакомая Ци… Знакомое клеймо… — проскрежетал мертвый старейшина, указывая костяным пальцем на фиолетовую метку на груди Мо Цзуна. — Ты носишь печать Патриарха. Значит, ты — ученик моей секты. Очередной гений, сброшенный в Бездну за то, что узнал слишком много правды? Или просто кусок мяса, отправленный сюда, чтобы накормить нас, забытых? Скелет медленно потянул из ножен на поясе проржавевший меч, и пространство вокруг него зазвенело от ядовитой, искаженной праведной Ци, смешанной с абсолютным Инь. — Неважно, — продолжил мертвец, и в его сухом голосе прозвучала жуткая, безумная радость. — Подойди, младший брат. Отдай старшему свою плоть. Твое тепло… оно поможет мне наконец-то открыть Врата.