Холодная вода намочила ковёр, но никто не обратил на это внимания.

— Элекс.

Тиллия теперь могла улыбаться соблазнительно, даже не стараясь. Это было удивительно легко. Нужно лишь чуть приподнять уголки губ и позволить желанию проступить наружу.

— Я закончила мыться.

Тиллия обвила руками шею парня, который был намного выше неё. Вода с её тела промочила его одежду, но Элекс, казалось, совсем не обращал на это внимания. Его красивые бледно-серые глаза были сосредоточены только на её тёмно-зелёных.

Тиллия, встретившись с ним взглядом, снова провела красным языком по губам.

— Тогда теперь...

Она поднялась на носочки, и её опухшие красные губы потянулись к его. За миг до того, как они коснулись, Тиллия прошептала ему на ухо:

— Что мне делать?

Это стало спусковым крючком.

В одно мгновение руки Элекса обхватили её, а губы прижались к её губам. Губы снова защипало, но даже боль превратилась в удовольствие. Его сильные руки сомкнулись вокруг её тонкой талии, а большие ладони запутались в её волосах.

"Ещё".

Тиллия, чувствуя, как он проникает глубжем, крепче обхватила его шею руками.

"Ещё... Дай мне ещё больше".

Отдай себя мне. Столько, сколько потребует моё желание. Столько, сколько потребует моя злоба.

Ей показалось?.. Где-то на фоне она будто услышала, как по полу перекатывается стеклянная бутылочка. Но этот звук не имел значения.

Их чувства были полностью сосредоточены друг на друге.

Язык Элекса Дэвентпорта оказался плотным и твёрдым. Это звучало нелепо. Язык должен быть мягким. Но иначе описать то, как грубо и настойчиво он вторгался в её рот, было невозможно.

Его язык, проникший глубоко в ей рот, прошёлся по каждому его уголку, в конце поймав её язык и вытянув наружу. А затем начал посасывать его по-разному.

— М-м...

Ощущения захлёстывали. Иногда он тянул его так сильно, что язык начинало ломить. Иногда касался так мягко, что становилось щекотно. Это походило на жестокую, и в то же время озорную игру.

И одно было точно. Тиллия была увлечена этим не меньше, чем он.

Даже не имея с чем сравнить, она понимала. Этот парень умеет целоваться.

Тиллия сама вцепилась пальцами в его волосы, притянув его ближе. Элекс ответил на её отчаянность довольной улыбкой, которую она чувствовала даже сквозь сомкнутые губы.

Тиллия утонула в удовольствии от первого поцелуя так глубоко, что перестала соображать.

И именно тогда рука, обвивавшая её тонкую талию, медленно поползла вверх.

Ей не нужно было видеть, чтобы понять, куда она направляется. Там, где проходили его горячие пальцы, казалось, оставался след, будто кожу прижигали клеймом.

Рука скользнула с талии на спину, затем по рёбрам, к груди, где начинались изгибы.

И пока эта рука, наполненная грязным желанием, обводила её тело так, словно запоминала каждую линию, Элекс не отрывал от Тиллии взгляда, ни разу не моргнув.

— Мнгх…

Когда его ладонь наконец приподняла её грудь, будто поддерживая, Тиллия в ответ поджала пальцы ног, словно ей стало больно.

Она почувствовала, как соски твердеют, будто от холода. Влажные от пота бёдра сами собой потёрлись друг о друга. А с губ сорвался звук, похожий то ли на вздох, то ли на стон.

— Приятно?

Элекс, который только что посасывал и покусывал её губы, тут же отозвался.

— Тебе нравится, Тиллия?

Бледно-серые глаза, смотрящие на неё, были наполнены непонятным удовольствием. Почти как у ребёнка, который наконец получил игрушку, о которой давно мечтал.

И в этот миг, когда Тиллия заглянула ему в глаза, демон внутри неё снова перехватил контроль.

— Вот здесь…

Отпустив его волосы, Тиллия поймала большую ладонь, которая касалась только нижней части груди.

— Трогай меня здесь.

Своей бледной рукой она направила его пальцы к затвердевшим розовым соскам.

— Здесь... Сделай больно.

От этих непристойных слов выражение лица Элекса стало жёстким, словно он разозлился. Исчезло возбуждение, исчезло детское удовольствие, с которым он только что ласкал её грудь.

Тиллия уже собиралась испугаться этой перемены, но...

— А-ах!

Рука Элекса двинулась резко.

— Сделать больно?

— А-ах!..

Большая ладонь, ещё недавно нежная, словно он держал в руках птенца, теперь грубо сжала её грудь целиком. Бледная кожа вздулась между его толстыми пальцами.

Это было неприлично. Настолько, что смотреть было почти стыдно.

— Скажи нормально. Ты хочешь, чтобы я мучил твои соски?

— Д-да... Я хочу, чтобы ты!..

Тиллия не успела договорить, как Элекс жадно наклонился и сразу взял её разгорячённый сосок в рот.

— А-ах!

Он мучил её, как она и попросила.

Острые зубы крепко прикусили, пока он поочерёдно то посасывал её, будто пытался выпить, то прикусывал клыками. И одновременно его рука безжалостно терзала вторую грудь.

То, как он не отпускал её, как без конца дразнил мягкую бледную кожу, казалось почти злым.

— А-а...

Соски жгло от щипков, ареолы скользили под его языком, и бледные ноги Тиллии задрожали. Она извивалась сама собой.

Она чувствовала, как между ног становится мокро. Не просто влажно. Она промокала насквозь. Это не ощущалось реальным. Возбуждаться от парня, которого она ненавидела так долго, пока он сосёт её грудь...

Казалось, словно это сон… Как кошмар, после которого она проснётся и ощутит отвращение от холодного пота и обрывков воспоминаний.

— Хик!..

Словно чувствуя попытку Тиллии отрицать происходящее, Элекс прикусил ареолу так сильно, что на коже остались следы зубов.

— Куда ты собралась?

— А-ах... Нет!..

Элекс зарычал и дёрнул Тиллию за бёдра, когда она попыталась отстраниться от боли.

— Это ведь ты попросила меня сосать их.

Он облизал её покрасневшую грудь, на которой остались отпечатки пальцев и зубов, и поднял взгляд.

— Я сделал всё, как ты хотела. Так в чём претензия?

Чмок.

Он нарочно издал громкий звук, отстраняясь. А затем лёгким движением шлёпнул её по ноге.

— Раздвинь ноги.

“Раздвинь… Что?”

Тиллия, потерявшаяся в возбуждении, уставилась на него пустым взглядом и не сразу поняла смысл.

Элекс понаблюдал за ней секунду, после чего свою ногу между её. Он слегка хлопнул её по икре,

заставляя раздвинуть ноги шире.

Лицо Тиллии вспыхнуло от смущения. Он обращался с ней как с ребёнком.

На мгновение её накрыл стыд, который она успела забыть, пока всё горело.

Тиллия прикусила губу, почувствовав, как жидкость, скопившаяся внутри неё, стекает между ног.

— Это из-за того, что я сосал тебя или... — Элекс спросил с любопытством, небрежно поигрывая её опухшим соском. — Ты всё время была такой мокрой?

Рука, сжимавшая сосок, скользнула ниже.

Его рука скользнула по её ровному животу, прошла ниже, вдоль выступающих косточек таза, и наконец добралась до едва заметных волосков между ног.

Тук, тук.

Его пальцы легонько постучали по выпуклости, и у Тиллии перехватило дыхание.

Желание, вызванное искусственно, было слишком сильным. Даже в ситуации, где она должна была злиться, где должна была дать ему пощёчину и убежать, её тело пылало от возбуждения.

"Я не в себе".

Тиллия закрыла глаза. Во рту собралась слюна, хотя он касался её так небрежно.

Цепляясь за остаток разума, как за последнюю соломинку, Тиллия выдохнула и сказала:

— Просто... Вставь его.

Руки Элекса замерли внизу её живота. Его глаза чуть расширились от удивления.

— Что?

— Просто вставь его.

Времени почти не оставалось. Решив, что лучше быстрее с этим закончить, Тиллия распахнула покрасневшие глаза и посмотрела на него прямо.

— Я готова, так что вставь...

— Ну посмотрим.

— А-ах... Что ты делаешь!..

Но она не успела договорить, как Элекс прижал средний палец к её влажной щели.

— А-а... Ха-а...

— Ты мокрая. Как и сказала.

— А-ах!

Его палец без предупреждения скользнул внутрь, и Тиллия инстинктивно схватила его за запястье.

Спина дёрнулась от незнакомой боли, а Элекс мягко провёл пальцем, словно успокаивая.

— Но ты всё ещё немного узкая, чтобы я вошёл.

И в этот момент, пока его палец оставался внутри, большим пальцем он начал тереть её клитор.

— П-подожди... Больно.

— Не знаю, какие парни уже успели побывать здесь до меня...

Тиллия, захлёбываясь незнакомыми ощущениями, вцепилась в его запястье обеими руками.

Но его большой палец был беспощаден. Он давил на чувствительное место, словно вбивая гвозди, не обращая внимания на её дрожь.

— Наверное, они были жалкими, да? Ты такая узкая.

— А-а!..

Пальцы двигались быстрее, а большой палец продолжал терзать её. Бёдра Тиллии задрожали. Элекс улыбнулся, увидев её реакцию, и убрал руку.

— Если бы кто-то увидел это, подумал бы, что ты всё ещё девственница, Тиллия.

И даже произнося такие странные слова, он оставался аккуратным.

Элекс легко подхватил Тиллию, которая уже едва держалась на ногах, и шагнул вперёд. До этого он почти не смотрел туда, но направление было ясным. Кровать.