Дни в деревне текли как густой, зараженный мед. Гриб, скрывавшийся в теле Элиаса, чувствовал, как его мицелий уже опутал фундаменты домов, как споры дремлют в легких каждого жителя. Он мог одним импульсом превратить это поселение в кошмар из плоти и грибницы. Но это привлекло бы внимание - именно то, чего он теперь опасался. Лес научил его скрытности. Одна вспышка - и на нее придут с факелами и серебром.

«Здесь я стал сильнее, но здесь же и в ловушке, - размышляло древнее сознание. - Эта деревня - лишь лист на ветке. Нужно добраться до ствола. До сердца».

И вот однажды «Элиас» объявил, что чувствует зов свыше и должен отправиться в столицу, дабы его дар служил королю. Жители, уже наполовину покоренные его «исцелениями», со слезами провожали своего странного юного святого.

Путь был долгим. Гриб заставил тело идти проторенными дорогами, избегая глубоких лесов, где его сущность могла бы проявиться слишком ярко. Он не исцелял попутчиков, не творил чудес. Он был просто молчаливым, немного отрешенным мальчиком. Эта сдержанность была для него мукой - как дереву не пускать корни в плодородную почву.

И в этой тишине, в монотонности шагов, он впервые ясно услышал другой голос. Не свой собственный, а тихий, слабый, полный отчаяния и тоски.

- Дай мне… дай мне просто посмотреть, - прошептало сознание Элиаса из глубины. - Я не буду бороться. Я просто… хочу увидеть дорогу своими глазами. Хочу почувствовать солнце, как раньше.

Гриб замер внутренне. Этот жалкий отзвук прежнего хозяина был для него как шелест гниющего листа - незначительный, но назойливый. Однако в нем таилась идея. Полное подавление требует энергии. А если дать иллюзию свободы? Если сделать этого мальчика своим… добровольным союзником? Это могло быть эффективнее грубой силы.

- Ты будешь наблюдать. Ты будешь говорить, когда я позволю. Ты будешь лицом, за которым я скроюсь, - ответил Гриб, и его мысль была холодной и четкой, как лезвие. - Попробуешь вырвать контроль - я погружу тебя в тьму глубже, чем могила.

И он ослабил хватку. Не отпустил, но… приоткрыл окно.

Элиас ахнул внутренне. Он учуял запах пыли и полевых цветов, ощутил усталость в мышцах ног как свою собственную, увидел краски заката не как через мутное стекло, а почти что прямо. Слезы выступили на его глазах. Это была горькая, отравленная милость, но это было что-то.

- Спасибо, - тихо проговорил он вслух, и это было его собственное слово, произнесенное его голосом.

Гриб не ответил, лишь наблюдал, анализируя эту новую форму симбиоза.

Столица.

Она обрушилась на них стеной звука, запахов и камня. Великий город Аэлендор поражал воображение. Высоченные шпили замка, устремленные в небо, казались Грибу гигантскими поганками иного, чужого мира. Брусчатые улицы, толпы людей, крики торговцев, звон доспехов - всё это било по лесной чувствительности существа, заставляя его сжиматься внутри, прятаться глубже. Но его разум был очарован. Здесь была сила. Не тайная сила леса, а явная, кованная в стали и высеченная в камне.

В таверне «лазурная лагуна», куда они устроились на ночлег, Элиас (под чутким контролем Гриба) сидел в углу, потягивая мёд и впитывая разговоры. Сплетни были не очень: Генерал Северных Рубежей, лорд Каэл, обвинял короля в бездействии. Его сын, молодой капитан, пропал без вести в приграничных землях на севере. Король, занятый интригами при дворе и опасающийся усиления генерала, отказался выделять войска для поисков, назвав это «авантюрой». В городе шептались, что Каэл стягивает верные ему полки к столице. Пахло мятежом.

Идея вызрела мгновенно. Хаос при дворе - идеальная среда для роста. Нужно проникнуть в замок. Узнать больше. Возможно, найти рычаг давления над генералом или самим королем.

План с быстрым захватом слуги родился сам собой. Гриб выследил одинокого винодела, возвращавшегося поздно ночью в замковые кварталы. В темном переулке мицелий на секунду прорвался через кожу пальцев Элиаса, коснулся шеи мужчины. Тот замер, глаза заволоклись белесой пеленой. Теперь у Гриба был агент прямо в сердце власти.

Но план рухнул с катастрофической скоростью. Как только зараженный винодел переступил порог королевского зала во время утреннего приема, содрогнулся сам воздух. Раздался оглушительный хлопок, и тело слуги вспыхнуло снопом ослепительно-белого, чистого пламени. Оно сгорело дотла за секунду, не успив даже вскрикнуть. На галерее, рядом с изумленным королем, стоял седой мужчина в синих одеяниях с вышитыми серебряными глазами - Верховный маг Орвин. Его взгляд метался по залу, выискивая источник скверны.

В тот же миг, в таверне, Гриб почувствовал жгучую обратную связь, как будто его собственный мицелий коснулся раскаленного железа. Он в ужасе отшатнулся. Защита! Древняя, мощная магия, настроенная на обнаружение чужеродных сущностей, проклятий, контроля разума. Его природная магия была для неё как сигнальный костер в ночи.

Они могут обнаружить. Они могут уничтожить, - пронеслось в его сознании леденящей догадкой. Нужен новый путь. Совершенно иной. Нужно не пролезть тайно, а войти открыто. Но в таком виде, чтобы ни одна магическая аура не заподозрила подмены.

- Элиас, - мысленно произнес Гриб, и в его «голосе» впервые звучал не приказ, а необходимость. - Теперь твоя очередь. Контроль твой. Ты должен попасть в замок. Легально. Ты должен стать… своим.

Элиас, оглушенный пережитым отголоском сожжения, на мгновение растерялся. Но потом в нём загорелась ярость - ярость пленника, которому вдруг дали меч. И надежда. Попасть в замок… это шанс. Шанс найти помощь, найти способ изгнать этого захватчика. Или… договориться на новых условиях.

- Как? - спросил он вслух, уже своим голосом, озираясь по таверне. Его взгляд упал на группу молодых людей в поношенной, но добротной одежде с гербами небогатых домов. Они громко спорили о подвигах и турнирах. Рыцари. Оруженосцы. Идея оформилась.

- Через службу, - тихо сказал Элиас, и в его голосе зазвучала решимость, которой не было с того дня в лесу. - Я пойду в рыцари. Вернее, для начала - в оруженосцы. Это долгий путь. Это честный путь. Он даст доступ к замку, к знати, к… генералу Каэлу, может быть.

Гриб молчаливо оценил план. Физическая мощь, дисциплина, кодекс чести - идеальная маскировка. Кто станет искать древнее грибное сознание в закаленном теле воина? Маги проверяют на падших, на демонов, на порчу. Они не станут искать того, кто прячется не в тени, а в самом ярком свете долга и стали.

- Делай, - было единственным ответом Гриба. - Но помни, я здесь. Я вижу. И если ты предашь нашу… договоренность…

Угроза повисла в воздухе. Но теперь между тюремщиком и узником возник хрупкий, опасный альянс. У них была общая цель: проникнуть в самое сердце власти. Пути же их, как и желания, расходились.

На следующее утро Элиас, с прямой спиной и ясным (пусть и не совсем своим) взглядом, стоял перед старым мастером-вербовщиком у казарм Королевской Гвардии. В его руке был простой деревянный меч, а в груди - два сердца: одно, полное тоски и решимости юноши, и другое, холодное, терпеливое и бездонное, как лесная чаща, выжидающее своего часа.

С уважением ваш ГРИБ:3