Ди Яньгэ провела рукой по своим чёрным, как шёлк, волосам.

— Как бы не так! — в гневе воскликнула она. — Даже если убьёшь меня, я не пойду в буддийский клан!

— Всего лишь три тысячи нитей мирских страданий… К чему так цепляться? — спокойно произнёс У Юнь.

Его глаза слегка дрогнули, когда он увидел, как Ди Яньгэ снова и снова трогает свои волосы. Он понял: пока эти «нити страданий» не будут сбриты, она не последует за ним.

— Раз так… позволь мне избавить тебя от них.

— Чего?!

Ди Яньгэ вдруг осознала, что причина этой схватки абсурдна.

Неужели она действительно готова сражаться насмерть… из-за своих волос?!

И У Юнь действовал безжалостно. Каждым движением он лишал кого-нибудь из присутствующих их шевелюры.

Глядя на лысеющих учеников Меченосного клана, рыдающих в отчаянии, стало ясно: раз уж волосы сбриты — духовной силой их не вернуть.

— Ох…

Вот же зловредный! Ди Яньгэ ни на секунду не расслаблялась. Она готова была пролить кровь. Готова была лишиться головы. Но тронуть её волосы? Ни за что! И потому сражалась с невиданной доселе решимостью. Но в следующий миг раздался лёгкий *ш-ш-шек*…

Ди Яньгэ на мгновение отвлеклась — и прядь её волос бесшумно отделилась от остальных. В прошлой жизни её самым большим сожалением было то, что к моменту смерти все волосы выпали. И потому в этой жизни она особенно берегла свои густые, тёмные локоны. С болью в сердце Ди Яньгэ смотрела на отрезанную прядь, лежащую на земле.

— Проклятый лысый монах! Я же сказал — не стану монахом! По какому праву ты трогаешь мои волосы?!

— Ты *должен* войти в мою школу. Это единственный выход, — ответил У Юнь.

Хотя он и не любил принуждать других…Но он искренне считал, что такой человек, как Ди Яньгэ — без единой капли убийственной ауры, молодой, но невероятно сильный — идеально подходит для их аскетической школы. В их ветви сурового подвижничества всегда не хватало достойных учеников, а такая выносливая личность, как Ди Яньгэ, была просто необходима.

«В столь юном возрасте обладать такой силой… Видно, что он прлшел через немыслимые испытания», — думал он.

— Мечтать не вредно! Раз ты бесстыжий, я тоже снимаю ограничения! — взорвалась Ди Яньгэ.

Она тут же выпустила десяток механических тварей. Пока те бросались в бой, она... дала дёру.

Что поделать — противник был равен ей по силе, но, как аскет, превосходил обычных культиваторов. Она уже проанализировала: если биться насмерть, есть шанс его убить, но...

Во-первых, он явно был хорошим человеком, хоть и упёртым — рука не поднялась бы. А во-вторых (и это главное!), в такой схватке она могла потерять свои драгоценные волосы! Пока Ди Яньгэ убегала, У Юнь бросился вдогонку:

— Благодетель, остановись!..

Но она уже растворилась вдали. После этого случая слухи о том, что Святой Сын буддистов настойчиво желает взять Ди Яньгэ в ученики, разнеслись повсюду. Последователи Демонического культа, члены клана Небожителей и все, кто переживал за Ди Яньгэ, наконец расслабились. Ведь Святой Сын буддистов славился своим упрямством — если сказал «возьму в ученики», значит, так и будет, без каких-либо скрытых мотивов.

Так начались их бесконечные догонялки. В перерывах между побегами Ди Яньгэ успела тайно «разобраться» со злодеями из ещё четырёх кланов. Но когда она добралась до последнего, У Юнь снова настиг её:

— Благодетель, хоть ты и караешь зло, кармические оковы всё ещё тяготят тебя. Позволь мне помочь.

— Чёртов лысый монах! Да когда же ты отвяжешься?! — закричала она, тряся кулаками. — Я же сказал — в ваш клан не пойду! Смирись уже!

Ди Яньгэ потрогала место, где было срезано два пучка волос. К счастью, это было не слишком заметно.

— Лысый монах... то есть, святой сын, — поправилась она, — вместо того чтобы расследовать правду о резне в городе, ты всё время гонишься за мной. Неужели влюбился? Говорю сразу — лысых не люблю. Если бы у тебя было больше волос, я бы ещё подумал.

— Благодетель, не шутите так, — ответил У Юнь, и в его обычно спокойных глазах мелькнуло раздражение.

Даже он, буддийский святой сын, известный своим невозмутимым спокойствием, не выдерживал язвительных реплик Ди Яньгэ.

— Говорю тебе — резню устроила я! Если хватает духу — руби мне голову, но хватит уже цепляться к волосам!

— Видимо, духу нет. Кстати, а у тебя вообще есть *эта* мужская штука?

— Благодетель, не говорите вздора.

У Юнь, святой сын буддийской школы, от рождения обладал бессмертными костями и меридианами. С момента вступления в школу его путь был гладким — всего за тридцать лет он достиг нынешних высот. Но до этого он лишь усердно практиковался, окружённый такими же аскетичными учениками, либо теми, кто льстил и подхалимничал. Других он просто не знал — его чистота превосходила белизну бумаги. Где уж ему было сталкиваться с таким наглецом! Молодость давала о себе знать, и он уже не выдерживал.

— Прекрати нести чепуху! Этот монах давно отрёкся от мирских соблазнов.

— А, значит, у тебя и правда *нет корня*? Понял.

Ди Яньгэ намеренно провоцировала его, надеясь, что он в гневе отрубит ей наконец голову, а не будет портить причёску. Но даже под градом её колкостей он продолжал целиться именно в волосы.

— Когда этот монах возьмёт тебя в ученики, он исправит твоё поведение.

Снова *вжик* — и очередной пучок волос пал жертвой меча. Терпение Ди Яньгэ лопнуло.

— Если посмеешь сделать меня своим учеником, я каждый день буду совращать твоих монахов! По одному в день! И тебя тоже! Пусть вся ваша школа покрывается позором из-за меня!

Она действительно взбесилась."Ну и упрямый же ты человек!"

— Хм. Попадёшь в буддийскую школу — тогда и попробуешь, — в голосе У Юня впервые прозвучала холодная усмешка.

Он мог терпеть её колкости в свой адрес, но оскорблять его школу — это уже перебор.

— Ладно, сдаюсь. Резню устроили люди из Цяньмо-цзяо. Может, уже побежишь за ними?

— Где они?

— В… — Ди Яньгэ увидела, что У Юнь наконец заинтересовался, и добавила: — Но только если перестанешь охоться за моими волосами.

— Хорошо.

У Юнь ответил с невозмутимой серьёзностью.

Ди Яньгэ тут же протянула ему карту с расположением Цяньмо-цзяо.

Тот изучил её и вдруг сказал:

— Ты пойдёшь со мной.

Эти древние земли идеально подходили для аскетов вроде него — там он мог бы в полной мере продемонстрировать свою силу. Пусть Ди Яньгэ увидит, на что он способен, и сдастся, став его ученицей.

Ведь за эти дни она показала не только поразительный талант, но и невероятную выносливость. Такой человек просто обязан был присоединиться к их аскетической ветви.

— Ну ладно… — Ди Яньгэ, измученная погоней, кипятилась от злости. "Отлично, заодно и с ними покончу — вместе с собой!"

Так двое, каждый со своими скрытыми планами, неожиданно пришли к согласию. И вместе отправились в Древние земли.

Люди за пределами светового экрана переглянулись. На нём был запечатлен легендарный святой сын буддистов — упрямый, но полный праведности. А затем взоры обратились к мрачному, исторгающему убийственную ауру Богу Войны. Помимо одинаковых лиц, между ними не было ничего общего.