Хотя охранник и отступил, он не ушёл по-настоящему, а замер поодарь, яростно уставившись на Ди Яньгэ. Если бы не ради господина, он бы давно прикончил эту наглую особу тихонько, чтобы никто не заметил. Но злость всё равно клокотала в нём.

Стоя в тени, он наблюдал, как Ди Яньгэ возится с ребёнком. Только что она так пафосно заявляла, как важен для неё этот малыш. Но стоило ему отойти, как она тут же принялась щипать дитя за щёки, пока тот не залился громким плачем. Настоящая лицемерка, подлая и бесстыжая!

Ди Яньгэ мяла круглые щёчки младенца, будто тесто, вдоволь наигравшись. И вдруг осознала... Этот малыш ничем не отличался от человеческого ребёнка. Да к тому же оказался удивительно неприхотливым. Лишь бы накормили — и никаких капризов, да ещё и в туалет не просится. Вот это сынок так сынок — настоящее сокровище! А его аппетит! Он ест так усердно, что у неё до сих пор кружится голова от потери крови.

Похоже, он и вправду привяжет её к себе крепче любых уз. Ну просто прелесть, а не малыш!

— Раз уж ты мой старший сын, давай-ка я придумаю тебе имя.

Ди Яньгэ нахмурила брови, погрузившись в раздумья.

За пределами светового экрана Лю Му, забыв даже о драке, ревниво смотрел на происходящее. Очередной день, полный бешенства. Не говоря уже о Мо Чанлю — даже Сяо Цзюэ получил от неё имя! А он — нет. Несправедливо!

— Назову тебя… Янь Хундань. *Хун* — как алая заря, *дань* — как простое, крепкое яйцо. Отличное имя! Пусть принесёт тебе удачу.

Услышав это, малыш зарыдал ещё громче. Даже Лю Му на мгновение перестал завидовать. С её талантом давать имена, если бы очередь дошла до него, его могли бы окрестить чем-то вроде «Янь Шаоюй» (*Жареная рыба*).

Ди Яньгэ ткнула пальцем в раскрасневшуюся от плача щёчку Хунданя.

— Хундань, ты должен поскорее вырасти.

Чтобы не случилось так, что он ещё не вырос, а она уже испустила дух от потери крови, она решила немного подкачать культивацию. Хундань, видимо, устал от слёз, и, всё ещё с мокрыми ресницами, обиженно уснул.

Восстановив силы, Ди Яньгэ продолжила кормить малыша, параллельно изучая рецепты эликсиров и что-то помечая на бумаге свободной рукой. Бумаги, испещрённые символами, покрывали пол всё гуще, а она, казалось, всё глубже погружалась в свои расчёты. Это чувство было похоже на решение сложной задачи на экзамене — вот-вот найдёшь ответ, он уже маячит где-то на горизонте...

Но, хотя путь к решению казался очевидным, правильный результат всё никак не получался. От досады она готова была рвать на себе волосы, вся её натура восставала против такой несправедливости. Увидев, что она с головой ушла в изучение рецепта бессмертного эликсира, охранник наконец немного успокоился. Пусть этот наглец и ведёт себя вызывающе, но, по крайней мере, в искусстве алхимии у неё определённо есть талант.

Пока Ди Яньгэ разрывалась между уходом за ребёнком и расшифровкой рецепта, на небесном плато появился человек, которого она никак не ожидала увидеть.

Сяо Цзюэ стоял на площадке для восхождения, холодно оглядывая пятерых, окруживших его. Диалог разворачивался по уже знакомому сценарию, а представитель Небесного дворца, как и в прошлый раз, толкался где-то с краю.

— В какую организацию вступил Яньгэ? — ледяным тоном спросил Сяо Цзюэ.

— Кто такой Яньгэ? — окружающие явно не знали настоящего имени Ди Яньгэ.

— Может, речь о Янь Мэньцзяне?

Тут же к нему пробился представитель Небесного дворца и принялся взахлёб рассказывать о «великих достижениях» Ди Яньгэ после вступления в их ряды. Разумеется, ни словом не обмолвившись о Небесной каре. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Сяо Цзюэ:

— Так значит, теперь он служит принцу Небесного дворца? И у него уже есть ребёнок?!

Неужели за такое короткое время он успел обзавестись потомством?!

- Я вступаю в Академию Полярного Сияния.

Он так усердно совершенствовался в Нижнем мире именно для того, чтобы отомстить ей. Он непременно разрушит Небесный дворец собственными руками и заставит её понять, каково это — предать его.

Так, без ведома Ди Яньгэ, Сяо Цзюэ вознёсся на небеса на неизмеримо более раннем сроке, чем предполагал сюжет, и присоединился к Академии Полярного Сияния. Тем временем сама Ди Яньгэ всё ещё билась над своей "задачей", настолько увлёкшись, что снова позволила Янь Хунданю высосать из себя столько сил, что рухнула на пол.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что ребёнок снова подрос. Выглядел он уже почти на двухлетнего. Если так пойдёт и дальше, то через пару месяцев она сможет наконец вернуться домой.

Видимо, наевшись досыта, малыш стал ещё круглее: пухлые щёчки порозовели, а большие блестящие глазки смотрели на неё так трогательно, что, кажется, ради этого взгляда можно отдать все сокровища мира. Ди Яньгэ не удержалась, схватила молочного пухляша и расцеловала его щёки. Они действительно были нежными, как желе, и пахли сладким молоком — просто объедение!

- Вот это мой сынок! Самый прекрасный малыш во всех мирах!

— А-а-а! Пап! Пап! Ням-ням! Хочу ням-ням! — вдруг залепетал Хундань, тыкая пухлой ладошкой в её грудь.

— Ты… ты уже говорить умеешь?! — Ди Яньгэ остолбенела.

Не зря говорят, что растительные дети — особенные. И говорить научился в рекордные сроки!

— Погоди маленько. Дай отцу силы восстановить.

Хундань запрокинул круглую головёнку и уставился на неё влажными блестящими глазками-пуговками. Увидев, что её не проймёшь, тут же залился оглушительным рёвом. Громоподобный плач буквально прожигал барабанные перепонки. Ди Яньгэ, никогда не подозревавшая, что младенец способен орать с такой силой, едва не сорвала циркуляцию ци. Даже охранник №1 свалился с дерева от этого вопля. Не выдержав, он ворвался в комнату:

— Заткнись! Ещё один звук — и вырву твой язык!

— Это ты заткнись! — моментально вступилась Ди Яньгэ, прижимая рёвуна к груди. — Он же ребёнок! Тебе, взрослому мужику, не стыдно с младенцем препираться?

Пусть Хундань и орал, как сирена апокалипсиса — но ведь её же кровиночка! К тому же она осмотрела окрестности — людей здесь практически не было, и побеспокоить можно было разве что Первого охранника.

— Ладно. Я установлю здесь звукоизолирующую формацию. Если больше ничего, можешь идти.

— Ты…

Первый охранник еще какое-то время кипел от злости, но, вспомнив о скором сроке отчета, развернулся и ушел докладывать. Представ перед Ди Цинъюанем, он подробно изложил все, чем Ди Яньгэ занималась в последнее время. Хотя про свои эмоции он умолчал, но, учитывая, как долго они были вместе, Ди Цинъюань сразу заметил его состояние.

Его любопытство к Ди Яньгэ только возросло. Что же это за человек, который сумел так вывести его Первого охранника — обычно холодного, как лед, и почтительного лишь к нему одному?

— Как раз я освободился. Пойду навещу его.

Ди Цинъюань уже поднялся, собираясь отправиться к ней, как Первый охранник нерешительно произнес:

— Ваша светлость, на самом деле в нем нет ничего особенного. Он просто целыми днями возится с ребенком и изучает эликсиры. Я могу следить за ним вместо вас.

— Ты снова перешел границы. Иди получи наказание.

Лицо Ди Цинъюаня мгновенно изменилось, в голосе зазвучали холод и беспощадность. Таким и был истинный наследник Небесного дворца. Пока Первый охранник отправлялся нести наказание, Второй и Третий собрались сопровождать Ди Цинъюаня, но он остановил их.