Цю Тао смотрела на гармоничную картину и рассмеялась, словно перезвон колокольчиков.

— Отныне вы двое останетесь здесь.

— ?.. — Услышав это, Ди Яньгэ тут же нахмурилась. — Разве ты не привела меня сюда для наказания?

Обещали же наказать, а в итоге… что, вот так? Цю Тао улыбнулась, прекрасная, словно персиковый цветок, и все присутствующие мужчины замерли, заворожённые её красотой.

— Как я могу тебя наказывать? Не беспокойся, я даже не заставлю тебя служить мне. Просто оставайся здесь и спокойно восстанавливайся.

Эти слова вызвали волну ревнивых взглядов в сторону Ди Яньгэ, но та лишь нахмурилась ещё сильнее.

— Я не хочу здесь оставаться. Лучше умру, чем буду жить в этом месте!

Её упрямый нрав только развеселил Цю Тао, и та рассмеялась, словно распустившийся цветок. Ей нравилась такая строптивость. В её обители все мужчины были покорными и послушными, а если кто-то и проявлял характер, то не обладал достаточной силой, чтобы подкрепить его. Но Ди Яньгэ… Она была не только прекрасна, но ещё и упряма, и сильна. Особенно её сила — вот что действительно интересовало Цю Тао.

Но принуждать её она не собиралась. Она надеялась, что однажды та сама скажет ей всё.

— Будь умницей. Пока ты в моей обители, никто во внутреннем дворе не посмеет тебя тронуть.

Ди Яньгэ насторожила ушки и с любопытством спросила:

— А если я покину обитель?

— Во внутреннем дворе посторонним задерживаться запрещено. Ты ведь не хочешь сам навлечь на себя беду?

Предостерегающие слова Цю Тао обрадовали Ди Яньгэ, но заставили Сяо Цзюэ настороженно на неё взглянуть. «Опять…» — подумал он, видя её горящие глаза. «Его безумие явно дало о себе знать». В этот момент Цю Тао, похоже, получила какое-то сообщение и не заметила ликующий взгляд Ди Яньгэ. Вскоре она обратилась к одному из мужчин, красивому и стройному:

— Син Чэнь, отведи их в покои. Егт размести в Фэнлуаньге.

Тот мягко кивнул, а затем вместе с остальными проводил хозяйку взглядом. Едва Цю Тао скрылась из виду, как мужчины тут же окружили Ди Яньгэ и Сяо Цзюэ.

— Не зазнавайтесь! Хозяйке скоро наскучите. Особенно ты — твоему высокомерию скоро придёт конец.

— Не думай, что раз тебя поселили в Фэнлуаньге, ты стала здесь господином. Ты всего лишь очередная игрушка…

— …

— Если посмеешь нажаловаться на нас — пеняй на себя!

Гвалт не утихал. Ди Яньгэ и представить не могла, что красивые мужчины способны шуметь, как стая уток. Но когда один из них прорычал «пеняй на себя», она наконец внимательно оглядела компанию. И… разочарованно покачала головой.

Половина из них была на уровне Сюань-сянь (как и она), половина — Чжэнь-сянь, и лишь Син Чэнь, тот самый стройный красавец, был единственным Цзинь-сянем среди них.

Не сдержавшись, она вздохнула и меланхолично произнесла:

— С такими-то силёнками ещё и угрожаете?

Сяо Цзюэ тут же мысленно схватился за голову — но было поздно. В глазах окружающих уже читалось яростное желание прибить наглеца.

— Сучонок! Ты сам напросился!

— Сейчас получишь по заслугам!

Когда толпа ринулась к Ди Яньгэ, Син Чэнь остался в стороне — не вмешиваясь, но и не останавливая их. Ди Яньгэ даже совестно было доставать свой кнут — «Бить таких слабаков — только время терять».

Сяо Цзюэ хотел остановить их, но не смог. Он не сомневался, что Ди Яньгэ справится — её боевые навыки он уже видел воочию. Проблема была в другом: они находились во владениях Цю Тао, а эти мужчины были её фаворитами. Если она их покалечит, последствия могут быть плачевными.

Но он лишь беспомощно наблюдал, как она раздирает их в клочья, оставляя на телах кровавые следы. «Как же неизменна её манера драться когтями», — с горечью подумал он, вспоминая собственный печальный опыт.

За пределами светового экрана Лью Му вдруг резко указал на одного из персонажей:

— Е Чэньсин! Это ведь ты? Вылитый ты!

— Да, это я.

Нынешний Е Чэньсин и тот человек на экране были как небо и земля. Теперь он сиял, как звезда, был прекрасен, как луна, и благороден, как божество. А на экране — хоть и сохранял внешнюю привлекательность, но в глазах читалась унизительная покорность, которую невозможно скрыть. Поэтому окружающие даже не узнали его.

— Не ожидал, что ты был одним из приближённых Хуа Сяньцзы…

— Персиковая фея была моей благодетельницей. И я отомщу за неё.

Хотя Е Чэньсин говорил о мести, его лицо оставалось бесстрастным, будто всё давно предрешено. Лью Му не выносил этого вида всевластного расчёта.

— Ты сам говорил, что после того, как Янь-гэ развеял твой дух и уничтожил твоё тело, именно Персиковая фея собрала твою душу по крупицам и вопреки законам (сансары) вернула тебя к жизни. А теперь слушай: твой расчёт тоже даст сбой. Готовься к провалу. Потому что Янь-гэ не способен на то, в чём ты его обвиняешь.

Е Чэньсин холодно ответил:

— Будь он виновен или нет — он умрёт.

Эти слова словно вытянули из Лью Му все силы. Он замер, окутанный горечью.

...

Внутри светового экрана: Все, кроме Е Чэньсина, уже лежали на земле, исцарапанные Ди Яньгэ. А сама виновница хаоса, уперев руки в бока, звонко хохотала:

— Ха-ха-ха! Ну что, прочувствовали мощь этого господина?

Стонущие мужчины сквозь слёзы угрожали:

— Не… не радуйся! Когда хозяйка вернётся, тебе не сдобровать!

Ди Яньгэ и не ожидала такого приятного бонуса. Что ж, можно пока не уходить. Главное — защитные формирования этой обители оказались невероятно мощными, такими, каких она раньше не встречала: уникальные верхне-мирские узоры, крайне ценные для изучения. Ведь она всё равно уже на краю гибели — так почему бы перед «возвращением на родину» не разобрать эти заклинания?

Сяо Цзюэ, стоя рядом, едва сдерживал нервный тик в уголке рта. Под руководством Е Чэньсина их проводили в отведённые покои — каждого в свои.

Осматривая своё новое жилище, Ди Яньгэ застыла в восхищении: Павильоны на изящных террасах, редчайшие духи-звери, двор, утопающий в бессмертных травах, от которых у неё разбежались глаза... Здесь было роскошнее, чем в её же собственном Нефритовом Дворце!

«Не зря Гуанхуаньскую Академию называют обладательницей глубочайших наследий», — подумала она, гладя рукой резные нефритовые перила с узором летящих фениксов.