Проснулся я ещё до рассвета, весь в холодном поту. Ночной кошмар снова выкинул меня из сна, и сердце бешено колотилось, пока я пытался сообразить, где я. После такого заснуть уже не получилось.

Тело ломило от вчерашней охоты и стычки. В деревне в эту пору царила тишина. Но стоило мне выйти за порог, как вдали уже слышался хриплый крик петуха, да во дворах скрипели открывающиеся двери – некоторые деревенские встают ни свет ни заря.

Я направился к центру деревни, где обещали сбор. Серое утро только–только разгоралось сквозь низкие тучи. Меня тут давненько не видели при дневном свете – я ж обычно по лесам да домам шмыгаю. Потому каждый мой шаг по пустынной улице словно отдавался гулом в чужих окнах: почти физически чувствовал я любопытные взгляды из–за ставен.

У колодца, мимо которого я проходил, уже толпились бабы с вёдрами. Завидев меня, они разом приумолкли. Только шёпотом кто–то фыркнул:

– Глядите, Иеронов сын–то на люди выбрался…

Я покосился на них и усмехнулся про себя. Тоже мне, тихонько шепчутся – я–то всё расслышал. Но промолчал, спрятав улыбку.

Спину захотелось сутулить, но я заставил себя держаться прямо. Не потому, что страшно – просто чересчур уж рано было для таких походов. Впрочем, бросать начатое нельзя.

Чем ближе я подходил к центру, тем больше людей попадалось навстречу. Подростки нашего села собирались на главной улице – каждый при параде, кто в новой куртке, кто в добротных сапогах, будто на праздник. Все эти нарядные мальчики и девочки исподтишка разглядывали меня – мою видавшую виды куртку, засаленную рубаху, руки в царапинах и сбитые в кровь ладони. Косились, перешёптывались. Никто не смел сказать мне что–то в лицо, но ощущение было ещё то.

Лишь одна группа смотрела откровенно. На импровизированной сцене из наскоро сколоченных досок возвышались несколько чужаков. Их я сразу понял – академиков, что вчера пришли с Тали. Сама Тали Кароу стояла справа, складывая руки на груди, а слева – тучный мужчина в затянутом поясом кафтане с замысловатым узором. Одет как на бал, хоть бы шляпу с пером надел. Для нашей глуши такой наряд выглядел нелепо. Рядом с ним два широкоплечих охранника в наполовину латах с кожаными вставками смотрелись куда уместнее.

И самый примечательный – высокий худой человек в форменном плаще. Он стоял по центру сцены и перебирал что–то в пальцах. Я прищурился – похоже, то были нити живой магии, струившиеся меж его рук. Они вытягивались тонкими лучиками и расплывались по воздуху кольцами. Интуиция подсказывала мне, что это демонстрация безвредная. Толпа пока не обращала на него особого внимания, гул голосов вокруг только нарастал с каждым мигом.

Впрочем, вскоре всем стало не до разговоров. Магические нити, извиваясь, растеклись оранжевым сиянием вокруг всей площади, протянулись к ближайшим домам и вдруг сомкнулись, накрыв нас чем–то вроде прозрачного купола. У меня язык не повернулся бы назвать это куполом – скорее сфера, сеть из тончайших живых нитей, соединяющих людей в одно целое.

Послышалось слабое змеиное шипение. Звук неприятный, от него у меня мурашки побежали по коже. Больше половины ребят вокруг не вынесли: кто–то зажал ладонями уши, кто–то присел, скривившись, а то и вовсе бухнулся на колени в пыль. Некоторые зажмурились от боли, но я решил, что не всё так страшно. Заложило уши, да, но терпимо же. Меня больше тревожило другое: с каждой секундой происходящее казалось всё сомнительнее. Какой ещё купол, зачем?

Раздался низкий, спокойный голос – но при этом достаточно громкий, чтобы заглушить шипение и перекрыть стонущие звуки толпы:

– Дорогие кандидаты, приветствую всех прибывших!

Я поднял глаза на сцену. Говорил тот самый высокий маг в плаще. Голос его излучал уверенность и силу, а каждое слово будто давило сверху, заставляя слушать только его одного.

– Те, кто не поднимется на ноги в течение двух минут, не будут допущены к отбору. Исключение разве что для тех, кто хитрит, – продолжал он, оглядывая нас ледяным взглядом.

Маг выдержал паузу, чтобы мы осмыслили сказанное, и кивнул куда–то сбоку. Вперёд выступила Тали, держа в руке свиток, перевязанный лентой. Она громко добавила:

– Через пару минут будет использован магический свиток с камнем маны для массовой телепортации. Кто плохо переносит магическую нагрузку, просьба выйти из толпы. Возможны лёгкое головокружение и тошнота.

Я усмехнулся, услышав про «лёгкое головокружение». В воображении почему–то всплыла картинка: сейчас нас вдохновят пламенной речью да начнут набирать добровольцев. Ан нет. Реальность оказалась прозаичнее: нас попросту придавили силой к земле, чтоб заткнулись и слушали.

Шипящий звук тем временем усиливался. Я зажал руками виски. Уши закладывало, в голове гудело. Но я стоял, сжав зубы, и не думал преклонять колени. Пусть проверяют, коли надо.

Тишина над толпой была странной – никто не решался заговорить под странным давлением. Но вокруг начиналось шевеление: одни поспешно вставали на ноги, опираясь о плечи товарищей, отряхивая колени; другие, пошатнувшись, вновь опускались, не выдерживая; третьи не понимали, что происходит, и растерянно хлопали глазами. Я краем глаза заметил парочку рядом: один старался поднять друга под руку, а тот, наоборот, пихал приятеля обратно, лишь бы самому выкарабкаться первым. Кто–то чуть не получил локтем по лицу в этой суматохе.

Две минуты показались вечностью. Когда они истекли, на ногах держалась от силы половина ребят. Остальные кто стоял на четвереньках, шатаясь, а кто и вовсе лежал ничком, зажав уши. Наверное, им было очень худо. Над площадью повисла тяжёлая пауза.

Человек на сцене подождал ещё миг, словно смакуя нашу тишину. Затем лениво поднял руку. В его пальцах блеснул свёрнутый свиток – точнее, уже два обгорелых обрывка, между которыми плеснулось яркое голубое сияние. Я даже дух затаил – понял, что он активировал печать.

Чернила на бумаге вспыхнули, а вставленный в центр магический камень разлился текучим светом. Толпа вздрогнула в унисон. Несколько человек вновь рухнули на колени. Я где–то впереди услышал короткий испуганный вскрик – и он сразу же оборвался, будто его проглотила вспыхнувшая магия.

Нити, окружавшие площадь, рванулись обратно к свитку, сплетаясь в замысловатый узор над нашими головами. Воздух тут же сгустился, подёрнулся маревом. Мне стало тяжело дышать, будто грудь залили зыбучим песком. В ушах раздался гулкий звон, похожий на вибрацию костей внутри черепа.

Земля под ногами задрожала. Некоторые в панике схватились за чужие плечи, чтобы не упасть. Я едва удержался на месте, выдыхая через силу.

Маг на сцене смотрел на нас холодно и безучастно – будто так и надо. Он чуть сильнее сжал свиток, и мир вокруг меня разорвался ослепительным светом.

Меня словно втянуло в узкий яркий тоннель. Мыслей не стало, да и тела тоже – я сделался невесомым сознанием, парящим в потоке света. Секунда это длилась или час – не разберу. Никаких ощущений, кроме щекочущей пустоты внутри.

Первая в жизни телепортация одновременно напугала и встряхнула меня. Всегда мечтал испытать настоящую магию на себе – и вот, сбылось! Кто бы мог подумать, что однажды меня переместят чёрт знает куда…

…Миг – и мои ботинки уже утопали в мягкой подстриженной траве. Я заморгал, оглядываясь. Вокруг стояли те же деревенские ребята, но всё вокруг изменилось. Под ногами не пыльная площадь, а идеально ровный газон, рядом – выложенная камнем дорожка. Вдалеке, за густыми деревьями, виднелись аккуратные домики: бежевые стены, крыши из красноватого черепка. Бросалось в глаза, что у этих домов окна шли на два–три этажа вверх! Мне аж голову пришлось задрать, чтобы их рассмотреть.

– Фу, деревенщины… – послышался чей–то голос сзади, отвлекая меня от рассматривания зданий.

Я опустил взгляд как раз вовремя, чтобы заметить у своих ног струящийся огонёк магической нити. Кто–то рядом использовал заклинание. Я быстро огляделся, и взгляд остановился на парне, стоящем рядом. У него до плеч гладко уложенные волосы, похожие на причёску под шлемом. Я случайно задел его плечо, когда оглядывался.

Парень отшатнулся от меня, будто я его ожёг. Он скривился и прорычал с отвратительным презрением:

– Эй, деревенщина, не трогай меня! А то ещё заразу подхвачу от тебя…

Будто я прокажённый, честное слово. Меня это взбесило, и первая мысль была – схватить его за руку специально: на, мол, заразись! Но сонливость и общее изнеможение взяли верх. Я лишь широко зевнул, сделав вид, что даже не слышал оскорбления, и демонстративно отвернулся, игнорируя недомерка.

Шлемоволосый уже набрал в грудь воздуха, видимо собираясь отвесить мне ещё одну порцию колкостей, но его порыв внезапно пресёкся. Раздалось громкое шипение – куда мощнее того, на площади, – и парня будто толкнуло невидимой рукой. Он рухнул на колени, корчась от боли и хватаясь за горло.

У меня тоже вспыхнула боль в висках, едва я снова услышал этот звук. Я охнул и потёр голову: казалось, череп сейчас треснет пополам.

В воздухе поплыл звучный, властный голос:

– Приветствую всех, кто ещё не знаком со мной. Я – ректор Таллорес Иррен Алони.

С трудом моргая, я поднял взгляд. Над нами, прямо поверх шипящих нитей, висела яркая голограмма – иллюзия, изображающая высокого седовласого человека в чёрной мантии. Иллюзорный ректор оглядывал прибывших с суровой полуулыбкой.

– Сегодня вы вступаете на путь, что ведёт к славному будущему нашей Империи. Здесь, в Академии, вы станете сильными, образованными. Получите всё необходимое для роста: знания, навыки, поддержку наставников… и, конечно, стипендии для самых достойных, – голос звучал всё так же громогласно и отчётливо.

Он помолчал пару секунд, позволяя пафосным словам осесть в сознании.

– Для полноценного вступления в ряды Академии пройдите по каменной дорожке к арене и займите места на трибунах. Там вас распределят по общежитиям и учебным классам. Постарайтесь не потеряться и не создавайте проблем… На этом всё, желаю удачи, – закончил ректор, чуть приподняв подбородок.

Иллюзия медленно растаяла в воздухе. Одновременно с ней пропало давящее ощущение, словно цепи спали. Нити тоже развеялись – просто исчезли, будто их и не было.

Народ тут же загомонил. Все ломанулись по указанной каменной дорожке. Шагов сотни, не меньше, и каждый отдаётся эхом. Но громко никто не разговаривал – после речи ректора шумели вполголоса.

Я пошёл вместе со всеми, вертя головой по сторонам. Мир вокруг ошеломлял новизной. Дома росли как грибы, выше и крепче любых сельских изб. Лавочки, фонтаны, статуи – у дорожки попадалось много чего невиданного. Я чувствовал себя щенком на новом месте.

Вперёдии показалось массивное круглое строение, похожее на амфитеатр. Это и была та самая арена, куда нас направили. Перед входом возвышались величественные колонны и арки. Мы прошли внутрь – и я задрал голову: потолки уходили так высоко, что там, пожалуй, и тролль мог спрятаться. Стены из гладкого бледного камня искрились мелкими кристаллами. Эти самоцветы не горели пламенем, но мягко светились сами по себе, заливая всё вокруг ровным золотистым светом без единой тени. Невольно ахнешь.

Однако разинуть рот мне не дали – вернее, отвлекли. Где–то неподалёку раздался женский визг. Я повернул голову и успел застать конец сцены: по соседству парень в грубой холщовой одежде, видать тоже деревенский, неудачно задел плечом девушку в длинном платье, расшитом по подолу узорами и каменьями. Девица обернулась мгновенно, и тут же земля под ногами парня вздыбилась. Не успел он ничего понять, как его лицо впечаталось в каменный пол. Парня придавило сверху невидимой силой – будто сама земля схватила и припечатала его.

– Жалкое животное… Не слышу извинений за мерзкое прикосновение! – процедила девица сквозь зубы.

Говорила она негромко, но в наступившей тишине я услышал почти всё. Злобная тирада длилась, наверно, с минуту. Парень пытался что–то выкрикнуть, но только захлёбывался пылью. В конце концов из его рта вырвалось жалкое хриплое: «Пр–простите…». Только тогда дворянка позволила земле отпустить жертву. Парнишка остался лежать, давясь кашлем, а она лениво отряхнула юбку, поправила складки платья – и величаво проследовала дальше, будто ничего не произошло.

Толпа расступилась перед ней. Одни провожали её взглядами с трепетом и восхищением, другие – с оторопью и страхом. Мне лично стало ясно одно: с местными богатеями шутки плохи.

Когда она скрылась, народ снова заторопился внутрь арены. Я огляделся, устраиваясь поближе к середине трибун. Напряжение опять повисло в воздухе. Внутренний голос подсказывал: сейчас что–то будет.

Я на миг представил себе сцену из кошмара: вдруг нас заставят драться друг с другом? Странное предчувствие: словно я вижу, как толпа молодняка срывается, превращается в безумную свалку. Представил, как я с боем пробиваюсь через месиво, лишь бы не быть затоптанным… Брр. Надеюсь, обойдётся без подобных сюрпризов.

В этот момент над ареной стремительно взмыл человек в длинной мантии. Он стоял на массивной глыбе льда, парящей в воздухе. В мантии был глубокий капюшон, скрывающий лицо. Я не успел толком разглядеть ни глаз, ни фигуры, но увидел вспышки нитей – преподаватель (а это явно был преподаватель) тянул их к своему рту.

– Встать и рассесться! – раздался гулкий командный голос, так громко, что у меня заложило уши. – Сейчас будут называть группы из двадцати человек – по именам, фамилиям или месту отправления. Услышал свою группу – спускайся вниз для распределения.

Голос был неприятным, резким. Я аж поморщился. Впрочем, стало ясно: никакого мордобоя нам не устроят, всё будет скучно и организованно. Слава богу.

Пока я выбирался на середину скамей, вокруг стоял гомон. Народ суетился, стараясь разместиться ближе к проходу. Удалось присесть только на краешек, рядом со мной втиснулись такие же простолюдины, как и я, парень и девчонка – похоже, из дальних деревень. Они таращились по сторонам, не скрывая восторга. Ещё бы, впечатлений за утро хватит надолго.

Начался процесс распределения. Сначала громогласно, под усиливающим звук заклинанием, вызвали аристократические семьи и всех, у кого звучные фамилии. Они, важно продефилировав, получали назначения первыми. В центре арены за длинным столом сидело около десятка преподавателей – мужчины и женщины разных лет, от седовласых до совсем молодых. Каждая такая группка новоприбывших задерживалась у стола меньше минуты, после чего её уводили к выходу из арены. Слажено, быстро, как на конвейере.

До нашей забытой провинции очередь дошла минут через сорок. К этому времени шум слегка стих – многие–то уже ушли, – зато моё собственное напряжение подскочило до небес. Сердце колотилось: ну, сейчас.

В громком списке я услышал название своей деревни – и поднялся, стараясь дышать ровно. Из сотни людей здесь лишь малая часть знала меня лично. Но стоило мне встать, я сразу ощутил десятки прожигающих взглядов. Спиной будто поползли мурашки. Не нужно быть телепатом, чтоб понять, о чём они шепчутся. Однако я всё равно заставил себя спуститься вниз с видом как можно спокойней.

У столов меня встретила девушка лет семнадцати, видимо, старшекурсница. Она молча кивнула, указывая, куда идти, и подвела к одному из преподавателей. За столом рассадили нас таким образом, что на каждого студента приходился свой преподаватель. Я быстро осмотрел нашу десятку: слева седой крепкий мужчина с лицом в шрамах, рядом дородная женщина с длинной чёрной косой, чуть дальше – худой преподаватель в очках, бледный как мел… Все такие разные, но каждый смотрел цепко и оцени будуще.

Передо мной оказалась худощавая женщина с тёмной повязкой на левом глазу. Правый её глаз впился в меня, стоило мне опуститься на табурет перед ней. Ни улыбки, ни жеста – только резкий голос, торопливо выпаливающий вопросы:

– Имя, фамилия, прежний род занятий? Особые навыки или таланты? Пользоваться маной умеете? Ядро пробуждено? – отчеканила она без единой эмоции.

Я сглотнул. Честно говоря, от неожиданности чуть не забыл, как зовусь. Пришлось взять себя в руки и ответить как есть:

– Эдрик, без фамилии. Охотник… ну, охота и собирательство. Особых навыков нет. Маной не владею, ядро… эм, не пробуждено.

На последнем слове мой голос чуть дрогнул. Но одноглазая наставница не моргнула и глазом, выдержала короткую паузу и задала последний вопрос:

– Цели, амбиции?

Я призадумался всего на миг. Но что я мог ответить? Ляпнуть «стать великим магом» или «командиром»? Глупости… Я только правду и знал.

– Выжить, – тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Женщина чуть дёрнула уголком тонких губ – кажется, кивнула самой малости.

– Класс Б–2. Комната двести шестнадцать, второй этаж, мужское общежитие с зелёной крышей. От главного входа арены сразу налево, не пропустите, – оттарабанила она и кивком показала, что я свободен.

Вот и всё. Мне выдали бумажную карточку с номером группы и комнаты. Я поднялся. Перед тем как уйти, огляделся по сторонам. Вокруг высились колоссальные здания, каких я отродясь не видел. Один только учебный корпус чего стоил: сорок окон в ряд, не меньше, уходят вдаль… Но особенно выделялось здание с зелёной черепичной крышей чуть поодаль. То самое общежитие, видимо.

На миг я растерялся: куда теперь? Идти–то предстояло самостоятельно. Но неподалёку маялись ещё трое таких же новоиспечённых кадетов – два парня и девушка, переминались у входа, споря, куда идти. Я присмотрелся: самый широкий и высокий проход явно был парадным. Решив не ждать, махнул им головой и двинулся к этому входу. Они с готовностью увязались за мной.

Странно: и откуда у них уверенность, что я знаю дорогу? Да и вообще, почему идут следом, будто мы знакомы? Я–то сам тут впервые… Но спорить или объясняться я не стал. Просто так вышло, что я чуть внимательнее оказался. Перед центральным входом общежития висела табличка, мол, «новичкам сюда». Можно было и самим догадаться.

До здания общежитий оказалось рукой подать – мы дошли меньше чем за пять минут. У входа наша четвёрка остановилась и одновременно подняла головы. Дом был огромный, гораздо шире и выше привычных мне строений. Но привлекли внимание двери: их оказалось три, разного размера. Одна – просто гигантская, метра под шесть высотой, да ещё с ручкой размером чуть ли не с мою голову, притом расположенной выше меня на полметра. Вторая дверь – обычная, человеческая, чуть повыше двух метров, с самой обычной ручкой. Третья же дверца была крошечной – меньше полутора метров, словно для ребёнка… или карлика. Я поперхнулся восхищённым смешком: видно, Академия принимала на учёбу существ всех возможных рас и размеров, даже самых невиданных.

Мы переглянулись с ребятами, но ничего не сказали – и вошли каждый в свою дверь. Я, конечно, воспользовался средней.

Внутри обнаружился просторный холл. Я на пару секунд застыл на пороге – аж дух захватило. Представить себе такое здание после деревенской жизни было нереально. Высокие колонны подпирали потолок, и тот терялся где–то в полумраке. Стены дышали мягким бело–серым блеском – то ли магия, то ли камень такой особенный, с прожилками. Повсюду чистота, ни пылинки, и места – как на городской площади. Честное слово, у меня голова закружилась: всё слишком огромное, слишком светлое и… чужое. Не дом, а музей какой–то.

Вдоль стен уже бродили десятки парней моего возраста. Гул голосов стоял будь здоров – эхом отдавался под сводами. Справа от входа я заметил застеклённое окошко, наподобие тех, что бывают в почтовых отделениях у гильдий. Окошко было открыто, но за ним опущена решётка. Перед этой стоечкой выстроилась небольшая очередь из новеньких. За стеклом сидел худощавый мужчина в круглых очках и, сверяясь со списком, выдавал каждому по маленькой деревянной дощечке.

– Имя, фамилия, номер комнаты, – слышалось через каждые несколько секунд.

Я встал в хвост очереди. Когда подошла моя очередь, назвал себя. Человечек за стеклом быстро пробежал строчку, приподнял брови, глянув на меня поверх очков – мол, и правда без фамилии? – но вслух ничего не сказал. Лишь пожал плечами и просунул мне под решётку дощечку–ключницу.

Внутри лежало три ключа. Один поменьше – от комнаты, другой покрупнее – от личного хранилища, третий, плоский с номерком, – от шкафчика в библиотеке, каждый подписанный. Я осторожно переложил ключи в ладонь и вдруг ощутил странный трепет: впервые в жизни у меня появилась собственная связка ключей! У нас в деревне многие дома и не запирались вовсе, да и ценностей особых ни у кого не было. Так что ключи были редкостью. А тут – целых три, да ещё мои.

Эти мысли текли где–то на задворках сознания, а ноги уже сами несли меня по коридору. Таблички под потолком указывали направление к комнатам. Вторая лестница, левое крыло, третий поворот – кажется, так. Вскоре я нашёл нужный коридор и дверь с овальной табличкой «216». Сердце сжалось от волнения: что меня ждёт за этой дверью?

Я вставил маленький ключ, повернул – и замок щёлкнул. Потянув на себя тяжёлую дубовую дверь, я переступил порог. Комната встретила меня залитым светом: напротив двери занимали всю стену два огромных окна почти во всю высоту этажа. В свете дня я рассмотрел четыре кровати, по углам комнаты. У двух из них уже лежали вещи, а на матрасах сидели хозяева – два незнакомых парня.

При моём появлении их негромкий разговор мигом затих. Оба они уставились на меня с одинаковой миной – словно я вполз к ним весь в навозе. Один брезгливо сморщил нос и прикрыл его ладонью. Второй демонстративно сделал то же самое, ещё и головой покачал. Я непроизвольно дёрнулся: неужели и тут будут гнобить?

Скандалить они, однако, не стали. Только переглянулись да усмехнулись друг другу. Наконец один, тот что сидел справа, заговорил с притворным сожалением:

– Эх, жаль, что не новый дворянин… Но что поделать, везение не бесконечно. – Он махнул рукой на две свободные кровати. – Выбирай любую из оставшихся, приятель.

Приятель… ну и словечко. Я бы на его месте так фамильярно не называл совсем незнакомого человека. Хотя он, может, просто от вежливости.

Я кивнул, сдерживая эмоции, и направился к кровати у окна. Присел, бросив под ноги свой вещмешок. Изображать бурную радость знакомства не хотелось, поэтому я деликатно отвернулся к окну. Внизу за общежитием простирался целый город, залитый ровным дневным светом. Где–то там, вдали, синело море или озеро. Красиво, ничего не скажешь… но думы мои вертелись сейчас вокруг другого.

Я вдруг осознал, что смертельно устал. Едва держусь, если честно. Ресницы тянут вниз, всё тело ноет, набитое дробью. Как же хочется вырубиться прямо сейчас на пару часиков… Но нельзя. Наверняка впереди ещё какие–то сборы, лекции. К тому же желудок давал о себе знать – с утра я ничего не ел.

– Ого, сразу спать завалился! Видать, жизнь в глуши и правда тяжела: любую минутку норовит подремать, – раздался у меня за спиной насмешливый полушёпот.

Это один сосед шептался с другим, думая, что я не слышу. Чёрта с два – у меня со слухом всё нормально. Я обернулся и одарил парочку таким тяжёлым взглядом, что они мигом замолкли. Второй сосед, тот что с торчащими волосами, вскинул брови:

– Безобидная шутка, приятель. Мы ж ничего…

Я не стал продолжать эту тему. Без слов дал понять, что слышу их – и хватит сплетничать у меня за спиной. Видимо, понял только первый, что поздоровался: он хлопнул дружка по колену и цыкнул, закатывая глаза. Те примолкли. Неловкая тишина повисла на пару десятков секунд.

И тут входная дверь громыхнула так, что все мы подскочили. Четыре стены содрогнулись от удара. В комнату ввалился невысокий, но на удивление широкоплечий парень с абсолютно лысой головой. Он буквально снёс дверь, ударив её ногой так, что петли захрустели. Я даже рот приоткрыл – вот это появление.

Незнакомец прошагал внутрь, окинул нас троих быстрым взглядом. Лицо у него было вытянутое, подбородок тяжёлый, брови нависшие, а уши торчали в стороны, как лопухи. Не урод, конечно, но ассоциация возникла моментально: гоблин. Настоящий наглый гоблин просочился к нам в комнату.

Двое моих новых соседей так и замерли на своих местах, потупив взоры, будто их тут и нет вовсе. Враг перед ними или друг – неясно, но ясно, что связываться они не хотят.

Только я один остался стоять, уперев руки в бока. Да, так уж вышло – из нас четверых я стоял ближе всех к двери, и прямо лицом к наглецу. Он так и сверлил меня глазами.

– Кто здесь главный?! – громыхнул новичок басом, не здороваясь. – И куда свои вещи можно скинуть?

«Главный»? Я даже растерялся от такого напора. Парень явно был из богатых, а манер – ноль. Даже не подумал представиться или поздороваться. Два моих соседа вообще ретировались: один отвернулся к стенке, второй уткнулся в книгу, будто ничего не происходит.

Ух ты, вот так значит? Ну, нет… Мой вчерашний синяк на скуле только зажил, а тут новая образина нарисовалась, мнит себя хозяином. Посмотрим ещё, кто кого.

– Какой ещё главный? – поморщившись, огрызнулся я. – Ты вообще в своём уме?

Парень вытаращил глаза, и на миг я подумал, что перегнул. Но ни слова так и не сказал – вместо этого схватил сумку, что держал на плече, и запустил прямо в меня.

Вот же… Я еле успел пригнуться, и тяжёлый вещмешок просвистел над моим ухом, рухнув на кровать позади. Пара тарелок вывалилась оттуда и с грохотом покатилась по полу. М–да, меткость так себе.

Впрочем, радоваться я поспешил. Не успел полностью подняться, как краем глаза заметил что–то летящее следом. Камень?! Прямо на меня, причём с близкого расстояния. Каменный обломок!.. Я дёрнулся, поднимая руку, но заметил его только в последний миг…