Голова гудела, пульсирующая боль изматывала. Я с трудом приоткрыл один глаз и увидел над собой потолок чужой комнаты. Серые стены были разрисованы золотистыми узорами в виде ромбов – очень красиво, хоть и резало глаз. Второй глаз… а второго глаза я не увидел вовсе. Голову стягивала тугая бинтовая повязка, закрывая половину лица.

Я машинально потянулся было снять её, но не тут –то было: откуда –то сбоку налетела тучная женщина в медицинском халате и шлёпнула меня по руке.

– Не трожь, милок! – прикрикнула она, поправляя на мне бинты. – Тебе отдых нужен. Эх, и таскают же вас, простолюдинов, в лазарет сегодня пачками… Ну и денёк, не везёт вам, новеньким.

Я поморгал, приходя в себя. Значит, я в лазарете. Логично. Как меня долбанули, неудивительно.

– Где я?.. – прохрипел я вслух, подтверждая догадку.

– В лазарете главного корпуса Академии, – буркнула она, вновь принимаясь за свою кружку на тумбочке. – Тебя сюда доставили соседи по комнате. Молодцы, кстати, форму твою тоже не забыли прихватить, переодели тебя.

Она кивнула куда–то в угол, где на стуле была аккуратно сложена форменная куртка Академии и чистая рубаха.

– А говорили они, будто ты, шутник, не заметил открытой двери и со всего маху впечатался в неё лбом, – фыркнула медичка, оглядывая меня поверх очков. – Пришлось мне, между прочим, из твоей башки обломки камня вытаскивать! Ну и где это ты такую каменную дверь нашёл, а?

Я лишь покачал головой. Великолепно. Значит, эти двое вручили такую версию. Мол, сам виноват, двери не разглядел… Соглашусь, ничего лучше не придумали. Можно подумать, у дверей каменные осколки торчат.

– Да уж, удивительное дело, – усмехнулся я криво. – Сбегал по делам, называется…

– Что ты бормочешь? – не расслышала женщина.

– Ничего. Так, благодарю, – буркнул я.

Я уже понимал, что скандал поднимать бессмысленно. Ну нажалуюсь я, что тот лысый гад метнул в меня камнем. И что? Вышвырнут его? Смешно. Он же, скорее всего, не просто так выделывался – если его даже соседи побоялись.

Медичка тем временем убеждала меня не шевелиться, а потом велела подождать минутку. Я и не собирался ломя голову удирать – покачивался на койке, сдерживая тошноту. Через минуту она вернулась с малой сумкой в руках, достала бутылёк и отсыпала на ладонь две крошечные пилюли.

– Вот, держи. Обезболивающее, две штуки, – проворчала она, протягивая мне таблетки. – Одну сейчас выпей, вторую через пару часов. А повязку, смотри мне, не снимай хотя бы до завтра! Иначе глаз хуже будет.

Я согласно кивнул, проглотив тут же одну пилюлю всухомятку. Горькая, но почти сразу подействовала – боль начала стихать. Добрая женщина больше меня не задерживала. Убедившись, что я могу стоять на ногах, она махнула на меня рукой:

– Ступай уж. Раз взбрело в голову по каменным дверям ходить…

Я переоделся, натянув форменную рубаху и куртку. Старую одежду мне уложили в вещмешок и тут же вернули. Выйдя из лазарета, я на секунду задумался: куда теперь? В кармане лежала карта Академии, но разбираться в ней на ходу было лень. Да и шум голосов неведомо откуда доносился. Я решил пойти на звук.

Главный корпус Академии внутри оказался ещё запутаннее, чем снаружи. Повороты, одинаковые коридоры, отсветы магических светильников на стенах… Можно бродить вечно. Но впереди явно шумело скопление людей, и желудок напомнил о себе. Скоро я вышел к широким мраморным лестницам, спустился и через пару минут оказался в просторной столовой.

Народу тут битком – очередь толпилась у раздаточных столов. Люди гудели, обменивались впечатлениями, звенела посуда. С десяток работниц в белых передниках накладывали еду на подносы.

При этом наплыв студентов шёл на два фронта. У второго раздаточного стола, где раздавали жареную рыбу и какой–то экзотический гарнир красно–белого цвета (похоже на крабовое мясо), толпа ломилась особенно жадно. А вот у первого стола народу было куда меньше. Я пригляделся: на подносы там клали аппетитный кусок запечённого мяса с рагу из овощей. О, это по мне. Плевать на диковинную рыбу – мясо манило меня куда больше.

Я занял очередь туда, где покороче. Передо мной всего человек четверо, включая одного здоровяка почти под два метра ростом. Спина у него широченная, просто шкаф. Когда он дошёл до раздачи, то попытался утащить сразу два подноса – видать, проголодался, как и я. Но его мигом осадили: мол, добавку можно получить только за какие–то местные баллы. Здоровяк недовольно зарычал, но подчинился. Честно сказать, у меня у самого душа упала от такой новости. Я, конечно, впервые тут ел, но, судя по размерам порции, тоже остался бы голоден. Кому понравится?

Обеденный зал представлял собой целый ангар длинных деревянных столов. Столешницы были покрыты прозрачной смолой, чтобы не боялись грязи и царапин. Скамьи по бокам, рассчитанные на четверых–шестерых человек, уже почти все заняты. Подхватив свой поднос, я огляделся и нашёл узкую щёлку свободного места у стены. Туда и протиснулся, с облегчением ставя еду на стол.

Я не успел сделать и пары глотков кисленького сока, как рядом со мной скамья угрожающе прогнулась. К моему месту бесцеремонно подсел тот самый шкаф –верзила, что стоял передо мной в очереди. Его поднос громко шлёпнулся рядом.

– Тоже надеялся добавку выпросить? – спросил парень с неожиданно дружелюбной ухмылкой. – Я видел твою рожу, когда мне сказали про баллы.

– Угу, – буркнул я коротко и продолжил жевать тушёное мясо.

– Во, блин, всем такие порции мелкие, – проворчал громила, чавкая на всю столовую. – Ни себе, ни людям… Меня, к слову, Тренн Нирф зовут.

Он протянул мне свою лапищу. Крупную, как половина моего лица. Я на секунду призадумался, но руку пожал – не стоит с первых минут наживать врагов.

– Эдрик, без фамилии, – ответил я.

Здоровяк пожал мою ладонь не то чтобы крепко, но будь я из тех хрупких, точно бы ойкнул. Я сдержался.

Уже через пару минут после знакомства с соседом по столу я понял главное: особо за нашей дисциплиной тут никто не следит. Тренна ничуть не смутил мой статус безродного, он даже бровью не повёл, как услышал. Спокойно продолжил ворчать про еду. Я немного расслабился.

К нам за стол, громко бряцнув подносом, внезапно плюхнулась новая персона – девушка, ростом почти мне по подбородок. Первым делом я обратил внимание на её спортивное телосложение и коротко стриженные волосы. Даже мелькнула абсурдная мысль, что это Тренн переоделся в юбку – такие у них оказались одинаково широкие плечи. Но нет, ошибочка.

Девица быстренько протёрла скамью и уселась рядом, бесцеремонно вытеснив меня на самый край.

– Тренн, ну ты видел эти смехотворные порции?! – с порога заголосила она, принимаясь накалывать на вилку кусок мяса у себя в тарелке. – Ужас же, да? Мне вот что, мне этих трёх грибов наесться, по –твоему?

Громила–Тренн лишь пожал плечами и усмехнулся уголком рта. Девушка не замолкала.

– И вот ещё, что хочу сказать… – она моментально переключилась, даже не сделав вдоха. В этот момент её взгляд упал на меня. – А это что за дрищ тут сидит? – не стесняясь, ткнула она в мою сторону вилкой.

Я поперхнулся и чуть не уронил ложку обратно в похлёбку. «Дохляк» – вот спасибо.

– Эээ… Это Эсрик. Ему тоже порции не хватило, поэтому я к нему подсел, – на голубом глазу выдал Тренн.

– Эдрик, – скрипнул я зубами, одёргивая громилу.

Но на нас уже не смотрели. Новая соседка даже не подумала представиться или извиниться. Она умяла полтарелки мяса в три ложки, после чего принялась тараторить, не переставая жевать. Боже, я никогда ещё не слышал, чтобы человек столько говорил! Девчонка жаловалась на дорогу, потом сама с собой спорила о чём–то, перескакивая между темами, как кузнечик. А болтала она так быстро, что я еле поспевал понять, где конец одной истории и начало другой.

Словно утренние тени сменялись полуденным солнцем, настолько регулярно менялись её интонации и гримасы. Она могла в одной фразе завестись, в следующей уже прыснуть со смеху, потом вдруг вздохнуть и покачать головой, как бабулька.

Признаюсь, через несколько минут я начал всерьёз подумывать пересесть от греха подальше. Сил моих не было слушать эту бесконечную словомешалку. Только тарелку жалко бросать недоеденной – кормили тут действительно вкусно.

Однако Тренн, похоже, привык. Он вполголоса поддакивал девушке, почти не вступая в разговор. Тотчас молча съел свою порцию, только зачерпнул ложкой соус с тарелки и откинулся, поглаживая живот. Девица рядом всё ещё болтала, и тут внезапно сорвалась на шёпот:

– А ещё… Слышали? Говорят, в этом году понаехало много стрёмных типов. Вот я, например, видела одного низкого, лысого, уши торчком – ну вылитый гоблин! Он такое устроил на арене при распределение, мама не горюй!

Глаза у меня сами собой расширились. Лысый гоблин с торчащими ушами… да быть не может, чтоб речь не про моего нового соседа.

– Что устроил? – быстро спросил я, прерывая свой обет молчания.

Девушка обрадовалась вниманию и принялась наперебой рассказывать:

– Да начал бузить, ещё при распределении. Орал благим матом, что, дескать, его гоняют по пустякам, что зря он вообще сюда явился, и всё в таком духе. Пальцами тыкал, искры пускал, потом и вовсе молнией шарахнуть попытался – устроил истерику, как дитя несмышленое. Но его тут же скрутили и в рот кляп засунули, чтобы не выступал. Представляете? Думала, выгонят к лешему, ан нет, вон он дальше учиться остался… Жалко тех, кому с ним в комнате теперь жить, вот уж «повезло».

Пока она говорила, меня словно кипятком облило. Ну точно – он! Лысый гоблинёнок, который и меня приложил камнем по черепу. Значит, и до нашей стычки он умудрился наследить. Всё сходится: скверный характер, упрямство, вспыльчивость… И самое главное – умение управляться с магией. В этом ему не откажешь. И ничего я с ним не сделаю. Он попросту сильнее, и победить его честным боем мне разве что во сне светит.

Я невольно потупился. Аппетит пропал. С таким соседом, выходит, меня здорово подставили. Девушка и Тренн мигом подметили моё настроение – поумолкли, переглянулись. Почти синхронно оба зачем –то сочувственно вздохнули, и… продолжили спокойно есть, будто ничего не случилось.

Я тоже тряхнул головой, прогоняя накатившую тоску. Эй, да ладно! Если бы не вкусная еда, я бы, может, и расклеился. А так отъелся, и сразу мир не так уж плох. Голова побаливает, правда… Ну, это пройдёт.

Тирада болтушки рядом прервалась столь резко, что я аж взглянул на неё – не подавилась ли? Но причина оказалась иная. Мимо нашего стола проходил какой–то парень в длинной изумрудной мантии до самых пяток. На подносе у него лежала наполовину съеденная порция, а сам он даже поел нормально не успел – видимо, спешил продемонстрировать себя публике. Его белёсые волосы были уложены в безупречно гладкую причёску, лицо узкое, с неприятно острыми скулками и жёстким подбородком. Но главное – глаза. В них полыхало мутноватое золотое свечение.

От парня ощутимо потянуло силой. Воздух вдруг стал вязким, даже звуки в столовой стихли – вплоть до стука ложек. Лишь на нашем столе громко тикали последние капли соуса с тарелки Тренна.

Незнакомец смерил нашу компанию оскорбительным взглядом – как навоз, честное слово. Он даже сделал вид, будто споткнулся, и громко на всю столовую объявил:

– Кажется, я о какую–то уродину запнулся… – говорил он нарочито медленно и звонко, чтобы все вокруг наверняка расслышали. Соседи за соседними столами притихли, все уши на нас. – Никак уродливые создания не желают послужить божественной воле и поделиться с её избранником трапезой?

Я поперхнулся воздухом. Вот это да – заявочка. Голосок у него был противный, с хитрой интонацией. Знаете, бывают такие сладкие и в то же время ядовитые голоса у аристократов, привыкших, что им всё самое лучшее. Так вот, этот и был из таких.

Я согнулся, прикрыв ладонью рот, чтобы скрыть невольную ухмылку. Внутри меня разом вспыхнули и страх перед обладателем золотых глаз, и злое веселье от того, как напыщенно он себя преподносит. «Божественная воля явилась, чтоб её…»

Похоже, мой жест Тренн понял неправильно. Он решил, что я струхнул, хоть я всего лишь пытался не расхохотаться вслух. Конечно, и испуг тоже был: ещё один владелец магии, как тут не опасаться. Но сейчас во мне взяло верх изумление.

Не успел я и глазом моргнуть, как Тренн поднялся с места. Его массивная спина закрыла меня с головой, а грудь и вовсе заслонила половину стола. Я даже привстал, чтобы выглянуть из –за его спины, но не решился.

– Шёл вон, – коротко бросил Тренн басом.

Золотоглазый аристократ прищурился. Его тонкие пальцы делали едва заметные круговые движения. Я тут же заметил – между ними искрились нити, скручиваясь в тугие спирали. Секунду спустя эти спирали рванулись вниз, ударили в каменный пол, разлетаясь сотней искр. Маленькие звёздочки запрыгали по всему залу, заполняя его мягким, но быстро нарастающим сиянием.

Студенты вокруг нас мгновенно отпрыгнули кто куда, будто по команде. Я тоже собирался привстать, но замешкался на долю секунды – слишком уж заворожено смотрел на эту красоту. И поплатился.

Искры одновременно вспыхнули ярким белым светом. Глаза мне резануло – так, что я аж взвыл и зажмурился. Но уже поздно: белая пелена застилала всё, ничего не видно. Мир рухнул во тьму, в которой плавали красные пятна. Я жмурился и тёр веки кулаками, чувствовал, как по щекам текут слёзы. В ушах звенело. Где –то рядом слышались глухие удары, будто обухом по мясу, и тяжёлое оханье.

Несколько мучительно долгих секунд – и я начал видеть тени. Первым делом различил прямо перед собой огромную фигуру Тренна. Я зажмурился и открыл глаза вновь. Пелена медленно сходила на нет.

Зрелище, развернувшееся передо мной, оказалось достойно страниц той самой книги про легендарных варваров. Тренн… изменился. Он стоял, раскинув ноги и слегка пригнув голову. Крупная фигура стала ещё шире. Казалось, мышцы сейчас порвут форменную рубаху, и та действительно затрещала по швам, а в некоторых местах разошлась, обнажая крепкую кожу. По шее и рукам у него вздулись вены, как побеги дикого плюща, а дыхание стало хриплым и тяжёлым.

Десятки тонких световых лучей били в грудь и плечи Тренна отовсюду – золотоглазый решил запулить в нас магией по полной программе. При каждом попадании Тренн глухо охал, но с места не сходил. Даже не прикрывался – будто эти лучики его ничем не брали. Хотя я видел, как при каждом ударе его ноги вжимались глубже в пол.

Вдруг Тренн поднял одну руку, весь подался вперёд и когтями, как медведь, схватил соперника за плечо. Золотоглазый почему –то даже не попытался увернуться – остолбенел, дурень. Лицо его я тоже успел заметить: перекошенное ужасом, губы беззвучно шевелятся, будто молит о пощаде или набрасывает проклятия.

Я моргнул – и пропустил сам момент броска. Пока вытирал слёзы рукавом, услышал только тяжеленый грохот. Когда зрение окончательно вернулось ко мне, я уже увидел, как тело напыщенного аристократа летит в воздухе через полстоловой. Парень впечатался спиной в стену и сполз на пол, будто мешок с трухой. Я остолбенел. На секунду показалось – убился насмерть.

Тишину прорезал хриплый голос Тренна:

– Да жив он, жив… Кинул не сильно.

Он перевёл дух и выпрямился. На глазах у всех наклонился, ухватил обмякшее тело того типа за шиворот и закинул себе на плечо, словно мешок с мукой. В дальнем конце зала я заметил шевеление: несколько фигур вышли из –за полупрозрачного барьера, отделявшего противоположную сторону столовой. Там, видимо, обедали преподаватели.

Однако к нашему удивлению учителя не стали закатывать скандал или что –то запрещать. Один, постарше, лениво махнул рукой Тренну:

– Отнеси его на третий этаж, в лазарет. Раз уж начал первый – неси теперь.

Тренн лишь кивнул и, не говоря ни слова, направился к выходу, унося безвольное тело аристократа на плече.

Постепенно гул голосов в столовой начал возвращаться. Ещё мгновение назад все стояли в оцепенении, а теперь люди зашевелились, заспешили поднимать уроненные подносы и стирать брызги сока со столов. Я моргнул несколько раз, окончательно прогоняя белые пятна из глаз. Воздух всё ещё пах озоном от недавней магии, и сердце колотилось где-то в горле. Тренн уже скрылся за дверями, унося бесчувственное тело самонадеянного аристократа. Никто больше не пытался его остановить. Преподаватели так же растворились за полупрозрачным куполом, недолгое представление их, видимо, мало заинтересовало.

Я провёл ладонью по лицу, вытирая солёные слезинки из уголков глаз. Неужели всё действительно так просто? Только что в нескольких шагах от меня вспыхивала магия, люди швыряли друг друга, как тряпичных кукол, и никакого тебе разбирательства. Пара ленивых фраз от учителей, и все разошлись по своим делам. Словно драка – обыденность, не стоящая внимания. Я вспомнил крики того мужика в деревне, предупреждавшего, что простолюдинов здесь калечат забавы ради. «Стычки бывают, но не до такой степени», говорила Тали Кароу в ответ. Не до такой степени... Хмыкнув, я оглядел зал: вон, у дальнего стола парочка студентов уже азартно обсуждает произошедшее, показывая руками траекторию полёта незадачливого задира. Для них это, похоже, зрелище, тема для пересудов за обедом. Для меня же – звоночек: спуску тут и правда никому не дают. Если даже преподаватели смотрят сквозь пальцы, то надеяться можно только на себя… или на таких вот случайных защитников, как Тренн.

– Ну и делишки… – рядом недовольно пробормотала девушка, возвращая меня из раздумий. Она откинулась на спинку скамьи и скрестила руки на груди. Её тарелка ополовинена, но остатки каши так и остались недоеденными. – Ни поесть, ни посидеть спокойно. Первый день — а уже такой цирк устроили.

– Тебя это удивляет? – спросил я вполголоса, осторожно прислушиваясь к собственным ощущениям. Голова всё ещё гудела после вспышки, да и ушибленная глазница пульсировала. Хоть лекарка и дала обезболивающее, но чувствовать себя полностью нормально я не мог. Привычка терпеть боль сыграла злую шутку: даже сейчас, в безопасности, тело оставалось напряжённым, готовым либо драться, либо бежать.

Девушка фыркнула и придвинулась ближе, понизив голос:

– Да уж не впервой. В академии каждый год кто-нибудь доскоандалится в первый же день. – Она покосилась на пол, где ещё поблёскивали исчезающие искры. – Но чтобы такое… Обычно до столов дело не доходит, в зале при учителях народ поспокойнее. А тут видал? Этот выскочка сам напросился.

Она кивнула в сторону дверей, через которые унесли побеждённого. Похоже, особого сочувствия «приёмнику божественной воли» у неё не возникло. Девушка тонко усмехнулась, показывая острый зуб:

– Теперь знает, об кого спотыкаться не стоит.

Я хмыкнул в ответ. Шум вокруг становился громче: похоже, весь зал только этого и ждал, чтобы продолжить жевать и болтать. Я посмотрел на свой поднос. Остатки рагу остужались, плавая в остывшем соусе. Кусок мяса доесть не успел, но аппетита уже не было — адреналин бил в виски. Я всё же отрезал маленький кусочек и отправил в рот, машинально прожевал. Вкус словно притупился. Жаль, столько всего произошло, а обед так и остался недоеден. Но ничего, ещё наверстаю.

– Тренн… он в порядке будет? – спросил я негромко, наклоняясь к девушке. Вопрос получился немного неуместным: судя по тому, как этот здоровяк ушёл своими ногами таскать тело, с ним всё было отлично. Но мне хотелось услышать хоть что-то об увиденном. – Что это на него нашло?

– В смысле? – Девушка заморгала, будто удивившись самому вопросу. – Злость на него нашла, вот и всё. Видела я, как у него физиономия изменилась, как только этот золотоглазый рот открыл. Тренн парень спокойный, но голодному любому настроение испортят, особенно когда по твою душу начинают гадость говорить.

Она поёрзала, устраиваясь поудобнее, и вдруг хитро прищурилась:

– А ты, смотри-ка, не промах. Совсем не струсил. Вон даже ухмылялся в кулак. – Она коротко кивнула на мою руку — я и не заметил, как всё ещё подпираю щёку ладонью, будто скрывая улыбку.

Я поспешно опустил руку на стол.

– Да не… Просто смешно стало, как он себя величал, – признался я честно. Вспоминая напыщенный тон аристократа, я вновь чуть не ухмыльнулся. – Будто мы обязаны поклониться и накормить его с ложечки.

Девушка тихо хихикнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

– Ага, божественная воля нам явилась… – Она театрально закатила глаза, но тут же посерьёзнела, смерив меня внимательным взглядом с головы до ног. – Слушай, Эдрик, тебе бы остерегаться таких.

– Я в курсе, – буркнул я, проведя пальцем по краю стакана с недопитым соком. Напоминать не стоило: шишка на лбу и повязка на глазу сами за себя говорили. – Просто я не ожидал, что преподаватели промолчат. Он же нас спровоцировал перед всеми…

– Ещё бы промолвили, – отмахнулась она. – Тот, с зелёной-то мантией, небось из благородных, может, семейка деньги академии жертвует. А Тренн хоть и вспылил, но формально всё равно драку затеял он. Учителя потому и возложили на него обязанности носильщика, что виноватым посчитали.

Я только покачал головой. Система казалась извращённой: кто обороняется – тот и виноват. А может, и вовсе никого виноватым не считают, пока здание цело.

– Придётся привыкать, – тихо заключил я, отодвигая поднос. Жизнь в академии с каждой минутой раскрывалась всё с более неожиданной стороны. И не сказать, что эти стороны мне нравились. Но выбора-то нет.

Моя соседка по столу тем временем уже пришла в прежнее расположение духа. Получив возможность выговориться, она вновь болтала без умолку:

– …А вообще, знаешь, на арене этот гоблинёнок лысый тоже что вытворял! Я ж тебе говорила. Да-да, орал громче всех, пальцами своими тыкал, молнии швырялся… – Она принялась живо размахивать руками, показывая, как именно орал и тыкал, едва не опрокидывая при этом мой стакан. – Но его там быстро скрутили. Думала, отчислят к лешему, ан нет, вон он, твою голову пробил.

Я не сразу понял, что последнюю фразу она адресовала мне, и только криво усмехнулся. Как будто мне нужно напоминать… Голова снова противно заныла, стоило вспомнить удар.

– Интересно, что с ним теперь будет, – пробормотал я, потирая висок. – Со мной-то возиться не стали, а его?..

– С лысым? – Девушка пожала плечами. – Да кто ж его знает. Может, в карцер отправят на недельку, остынуть. А может, ничего. Тут многие с бзиком: кто вспыльчивый, кто зазнавшийся, а кто и вовсе – убийца на каникулах, – она усмехнулась, видя, как я напрягся от её слов. – Шучу, шучу. Но ясно одно – скучно нам не будет.

От такой перспективы у меня внутри всё слегка похолодело. Мне бы её уверенность… Хотя, возможно, она нарочито бесшабашна, чтобы казаться смелее. Вон, как глаза горят – явно ведь боится меньше моего, или уж очень хорошо притворяется.

Тем временем, большинство студентов уже успели доесть и начали вставать из-за столов. Кто-то понёс поднос обратно к раздатчикам, кто-то спешил к выходу. Послышался перезвон – высокий, металлический, раздавшийся из ниоткуда. Я вздрогнул от неожиданности, а вокруг сразу зашушукались: похоже, это был обычный звонок, подающий сигнал ко встрече или началу занятий.

– О-ой! – Моя болтливая знакомая подскочила на месте, поспешно сгребая свой поднос. Кажется, только сейчас до неё дошло, что времени прошло много. – Меня же староста убьёт, опаздываю!

Она встала так резко, что скамья под ней скрипнула. Я тоже подтянулся, опасаясь, что мне стоило бы поторопиться, хоть и не знал точно куда. В желудке неприятно засосало от новой волны тревоги: не хватало ещё в первый день сорвать какое-нибудь построение или лекцию.

– Куда бежать-то? – выпалил я, перехватывая поднос поудобнее. Девушка уже развернулась, готовая сорваться с места, но на мои слова обернулась через плечо:

– В холл главного корпуса! Новичков собирают, – бросила она быстро. – Ты, главное, не потеряйся, новичок без фамилии.

Я не сразу понял, шутит она или просто напомнила моё положение. Впрочем, тон прозвучал без насмешки – скорее дружелюбно. Девушка подмигнула мне и, не прощаясь, смешалась с толпой у выхода, ловко маневрируя между спешащими однокурсниками. Только её высокий хвост мелькнул напоследок, да и пропал.

Я хотел было крикнуть вдогонку хоть спасибо или спросить, как её зовут, да не успел – поток студентов подхватил и меня. Пришлось бежать сдавать посуду и направляться вслед за всеми.

В холл, так в холл. Сердце забилось ещё быстрее: должно быть, там нас ждёт какое-то напутствие или распределение. Новый этап начинался прямо сейчас, без передышки. На миг мне даже захотелось обратно в тихий деревенский лес – там уж точно никто не ослепит тебя магией во время обеда. Но я быстро отбросил эту глупую мысль. Назад пути нет.

– Эй, Эдрик! – окликнул вдруг знакомый бас у входа в столовую.

Я обернулся на ходу и увидел Тренна. Он только что вернулся и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу. Рубаха на его груди порвана и обнажает плечо – видимо, световые удары всё же оставили след. Но улыбка на широком лице здоровяка не оставляла сомнений: он в полном порядке. В правой руке Тренн сжимал сразу два подноса, заставленных тарелками. Похоже, пока таскал противника, успел забежать за добавкой, хитрец.

– Всё нормально? – спросил он, всматриваясь в меня с явным беспокойством.

– Ага, – я кивнул и невольно улыбнулся. – Спасибо тебе… за то, что вступился.

– Да брось, – отмахнулся Тренн, от чего тарелки на подносах опасно качнулись. – Не мог же я дать ему тебя достать. Ты мне уже другом стал, с первой ложки, – он рассмеялся, и я понял, что это шутка. – Иди давай, а то правда опоздаем. Потом пересечёмся!

Не успел я ответить, как он, обдав меня запахом свежеотвоёванного рагу, двинулся к своему месту. И впрямь, сейчас не до разговоров. Я развернулся и почти бегом направился вслед за группой студентов, выходящих из столовой.

Голова ещё побаливала, но я старался не обращать внимания. Впереди, за поворотом коридора, уже виднелись распахнутые двери главного холла, откуда доносился гул десятков голосов. Толпа вокруг волновалась в предвкушении нового объявления или церемонии. Я поймал себя на том, что тоже волнуюсь. Отчасти из-за страха неизвестности, отчасти… от нетерпения.

Первый день в Академии выдался сумасшедшим. А ведь он ещё не закончился. Я шагнул через порог просторного холла, затерявшись среди таких же новичков, и постарался держаться ближе к центру – туда, где свет магических кристаллов сиял ярче всего. Здесь, под этим светом, я наконец по-настоящему ощутил: начинается новая глава моей жизни.