Амон

Сны людей бывают вещими, но мне не доводилось их видеть. Каждый мой сон это отображение неизвестного. В них нет ничего, что до этого было или будет в моей жизни. Я никогда их не понимаю.

Теплота, быть может, она переходит в жар со временем. Холод, наступающий следом, а между ними тонкое ощущение колкости где-то в груди. Перед глазами переливаются картины, все так же новые, но необыкновенно знакомое чувство прокатывается в голове при их виде.

Десятки клинков, дети, взрослые, огонь… После: мороз и мгла. На том сны прерываются, а картины каждый раз сменяются одна другой. Они вызывают у меня страх, но вместе с тем и привязанность.

Все это исчезает, когда я просыпаюсь.

— Юный господин Амон, доброе утро, близится время завтрака, — слышится нежный голос служанки где-то слева возле окна.

Я еще немного нежусь в мягкой кровати, пока не поднимаюсь.

— Доброе утро… — зевнул я.

Я оглянулся вокруг, моя комната была чистой, как и всегда. Вокруг все лилось красными тонами, сочетаясь с эстетичными полосами золота, коими была украшена не только вся комната, но и поместье в целом.

На четвереньках я прополз через кровать и уперся ногами в слегка прохладную плитку. На полу меня уже ожидали белые тапочки.

Поднявшись, я оглянулся на маленькую тумбочку рядом с кроватью, где стояли часы. В них не было механизма, ведь работали благодаря мане, благодаря этому они были намного меньше и легче. Часы отдавали легким порывом синих волн при каждой рассчитанной секунде.

— Благодаря тебе, мой будильник не имеет смысла, знаешь ли, — сказал я, подходя ближе к зеркалу.

— Вам следует научиться проговаривать имя того, к кому вы хотите обратиться, — нежный голос просачивался в голову с нотками нравоучения, коих было достаточно и без нее.

— Прости… Каира, — замешкался я.

— Вам следовало с этого начать, юный господин Амон.

Возможно, она услышала, как я щелкнул языком, поэтому я заслужил неодобрительный взгляд спустя мгновенье.

— Серьёзно… Ты не устаешь каждый раз проговаривать это своё “юный господин Амон”? — последние слова прозвучали более язвительно, чем я рассчитывал.

— Ничего подобного, пока вы остаетесь моим господином, — голос сменился на еще более мягкий, почти наигранный.

— Пока? То-есть “до тех пор”? Вот как… а ведь я надеялся на твою любовь… — ноюще, промямлил я.

Неожиданно, из-за спины меня окружили две тонкие руки, обхватив мою шею и прижавшись. Аромат духов Каиры практически туманил сознание. Ее хватка была не сильной, но из нее невозможно было вырваться. Слишком хорошо, чтобы думать о побеге.

— Вот на такую любовь? — голос заиграл в правом ухе.

Я был слишком смущен для ответа, поэтому просто оставался неподвижным.

— Думаю, с вас достаточно.

— Эй, почему?! — расстроенно сказал я, сам того не успев осознать, чем вызвал еще большую волну смущения.

Каира искренне улыбнулась, смотря мне в глаза. Два бриллианта алого цвета одаривали меня теплом. Столь грозные глаза для столь милой девушки…

Утонченные уши, нос и подбородок. Слегка надутые щеки, они наделяли ее лицо еще большей миловидностью. Будто ребенок с телом взрослого, настолько уж милая.

Я отвернулся.

В зеркале меня встретил мальчик одиннадцати лет по имени Амон Лактариус. К счастью, этим мальчиком был я. Мое имя Амон, а знакомее фамилии, чем моя, на этом континенте не встретишь. Лактариус… Уверен, в разных уголках света она вызывает разные ощущения. У кого-то страх, в близких кругах почтение, а где-то вдалеке, на окраине, она олицетворяет загадочность. Военная Семья Лактариусов столь же огромна, сколь огромны и другие Великие Семьи.

Что до моего лица… Меня множество раз хвалили за внешность и миловидность, но все эти комплименты никак не отражались на моем лице. От них оно будто становилось только хуже. Быть может, такова участь аристократа и лицемерных людей вокруг него.

Сейчас на мне были лишь спальные шорты по колено и белые тапки. В таком виде я никогда не выхожу за грани своей комнаты. Я не могу себе этого позволить. Я аристократ. Благородный. Не уверен, нравится ли мне это чувство, но думаю скорее да, чем нет.

Я оглянулся на шаги справа, ко мне медленно подходила Каира, сцепив в руках несколько вешалок с моей одеждой. Она повседневная, но даже невооруженным взглядом можно понять, что подобное подходит и для прекрасного бала в королевском дворце. Впрочем, я не уверен так ли она хороша. Я плохо разбираюсь в одежде, но выглядит она действительно чарующе. Интересно, она столь же хорошо смотрится на мне?

Каира помогла мне одеться, но мне удалось заставить ее отойти подальше, когда я переодевал белье. Подобные тесные отношения заставляют меня краснеть, а я этого не хочу.

— Выглядите лучше, чем просто прекрасно! — улыбнулась она.

— Ты любишь нарядить меня подороже, да? — сомнительно глядел я на свой наряд.

На мне была надета легкая верхняя одежда в виде пиджака с длинным воротником, закрывающим шею. Черный шелк был столь глубокого цвета, что завлекал глаза, будто бездна. Пустотный черный цвет сочетался с золотистыми полосами, которые закручивались в рисунки миниатюрных тюльпанов и других неизвестных мне цветов. Я опустил взгляд ниже пояса и увидел брюки все того же черного цвета. Наряд выглядит слишком темным и плотным для нынешней погоды, но на удивление в нем я смотрелся элегантно и свежо, даже находясь в своей комнате. В довершение к образу, я надел туфли и вышел из комнаты.

— Каира, кто сегодня в поместье? — спросил я, не утруждаясь повернуть голову на девушку позади меня.

— К вашему счастью, на сегодняшнем завтраке будет присутствовать вся ваша семья, юный господин.

“К счастью?” — подумал я.

— Удивительно… — ответил я.

— Думаю, господин Зик и госпожа Лафина просто захотели посмотреть, как вы выросли, — я не видел ее лица, но был уверен, что она издевается над моими мыслями с улыбкой на лице.

— Ты ведь сама знаешь, что они видели меня всего две недели назад. И причина их приезда была в Риде.

— Приезд господина Рида это большая радость для всех в поместье. Разве для всех, кроме вас?

— В какой момент моей речи ты услышала, что я был не рад его увидеть? — удивился я, наполовину обернувшись за спину

— Что ж, могу сказать, ваш радостный тон оставляет желать лучшего, — заявила она.

— Я говорил это без радости в голосе.

— Поче?--

— Я рад, что Рид приехал, — отрезал я, прерывая нескончаемый разговор.

Когда дело касается семьи, Каира бывает чересчур болтливой. Почему-то она всегда так яро желает моего контакта с семьей. Не то, чтобы она испытывала какие-либо сильные чувства преданности к нашей семье. Просто… Наверное, это всего лишь ее личные побуждения, так?

Мы проходили по мягкому ковру. Вокруг виднелись семейные картины, многие из которых отображали незабываемое прошлое, а некоторые отображали те эпохи, которые могли уже давным-давно уйти из памяти нашего рода. Среди них я узнавал знакомые лица, которые выучил благодаря приватным урокам истории семьи Лактариус. Я все еще помню, как не хотел ходить на эти уроки, но каждый из уроженцев нашей семьи не имел права отказаться от них. Благо, я смог быстро все выучить и сдать экзамен, после которого меня отпустили.

И все же временами даже мне было интересно почитать про историю нашего рода, в особенности про основателя… Дамара Лактариуса. Миролюбивый, славный и доброжелательный человек, как личность, и сильнейший как воитель. По крайней мере, так его всегда восхвалял мой учитель. На деле же, по рассказу можно понять, что пусть он и был сильнейшим, но рассказы про его “доброту” далеко не правдивы.

Впрочем, я не хочу возвращаться к тем урокам. Историю своего рода я знаю. Этого достаточно, чтобы быть здесь, а значит большего мне не нужно. Так оно и есть, я много чего делаю лишь ради того, чтобы получить одобрение. Это ведь тоже одна из участей аристократа?..

Мы, наконец, подошли к концу коридора, где была длинная лестница вниз. Ступеньки были маленькими. Всегда боялся здесь спускаться, когда был маленьким. Боялся упасть… Хотя, я ведь и сейчас сравнительно ребенок?..

— Юный господин, будьте аккуратны, не упадите, — сказала Каира.

— Читаешь мысли? — ответил я.

— Нет. Вспоминаю прошлое.

— Угх… — сглотнул я.

В словесном поединке вновь одержала победу Каира.

Послышался звук застолья. Было негромко, всего лишь пара цокающий стаканов и ерзанье вилок по тарелкам, а также приглушенные голоса.

Не прошло и минуты, как я дошел до обеденного стола.

В большие окна заходило солнце, падая на стол и блюда, расположенные на нем. Благодаря этому, еда сверкала ярче золота. Самое то для проголодавшегося живота. От зрелища текут слюни.

Первым я увидел его…

Мой отец, Зик Лактариус, человек в котором лучшее выделить невозможно. Нежное лицо, подчеркнутые скулы, чистая кожа, отражающая солнце будто налита маслом. Длинные ресницы, но не слишком, дабы не отнимать брутальности его вида. Волосы зачесаны назад, длинные и густые, они выделялись своим светло-кварцевым оттенком. Мускулистое тело, широкие руки, но элегантные пальцы. Стоит ли говорить, что на его теле не было лишних волос, кроме макушки головы?

— Доброе утро, Амон. Прости, что начали без тебя, — сказал отец. Он извинился, но его выражение лица не менялось, чтобы он не хотел сказать. Идеальная улыбка с полузакрытыми глазами, будто сошедшая с картины.

— Доброе утро, Отец, — сказал я, — Я сам виноват, что так поздно проснулся.

Справа от Отца сидела моя матушка. Я практически чувствовал эту сдержанную, идеальную и непокорную ауру, исходящую от нее.

— Доброе утро, Амон, тебе следовало тщательнее осмотреть себя в зеркале, — холодно сказала она. На ее лице была улыбка, что так сильно походила на Отцовскую, — Стоит ли мне указать Каире тщательнее следить за твоим внешним видом?

Моя матушка обладает чарующей внешностью: боевой, но утонченной. Она словно валькирия, элегантна и опасна. Голос моей матери, Лафины Лактариус, острее, нежели Каиры. Думаю, именно такой голос должен быть у столь сильной личности вроде нее. Что до ее лица, то в нем отличия между Каирой схожи с голосом. Черты ее лица острые, подчеркнутые скулы, чуть больше чем просто маленькие губы и такой же нос. Бархатные ресницы и голубые глаза, в которых бушует ураган на утопающем океане.

— Не стоит, Матушка, — с ноткой задумчивости, а не попросить ли мне обратное, сказал я, — Каира не виновата, я просто спешил на завтрак.

— Отец, как прошли переговоры у короля? — спросил Рид, мой брат.

— Если хочешь, то я могу рассказать тебе об этом позже, — ответил Отец, — Сейчас тебе следует поскорее доесть свою еду. Нас ждет важный разговор.

Рид не выглядел удивленным. Словно этот разговор и вовсе был предназначен не для него.

Атмосфера здесь такая спокойная, но почему все так необычно?.. Кажется, будто мое место за этим столом намного дальше, чем все остальные…

— Лакия, овощи тоже нужно съесть, — прозвучал властный, но спокойный словно штиль, голос матери.

Лак не могла соперничать с давлением и ей легче было просто повиноваться. С выражением отвращения она доедала кусочки дальневосточных трав прямиком из Империи Лоз.

Я неумолимо наблюдал за милостью своей младшей, которая не могла вести себя громче подобающего при виде матери. Так невольно думаешь, что она ангел, но время наедине доказывает обратное. Впрочем, я не так уж далеко ушел от Лакии, ей исполнилось девять около трех месяцев назад.

Потрясающие золотистые локоны Лакии не перестают вызывать удивление у всех вокруг. По словам моих родителей, этот цвет передается по наследству от предков, но как далеко в прошлое он уходит, мне неизвестно. Некоторые говорят, что цвет волос может рассказать о происхождении человека, и Лак — не исключение. Даже в столь юном возрасте она являет собой видение красоты, способное пленить даже самого злобного демона. Если бы мне пришлось выбирать между красотой моей матери и сестры, Лакия, несомненно, порадовалась бы очередной победе. Ее бархатные ресницы, маленький нос, бледно-малиновые губы и поразительные глаза с белыми зрачками и золотой радужкой — это лишь некоторые из ее замечательных черт. Последняя выделяется больше всех. Хотя я не знаю происхождения ее золотых волос, ее глаза выдают, что они достались ей в наследство от нашего Основателя. Вот почему матушка вынуждена использовать ману, чтобы изменить цвет глаз Лакии каждый раз, когда наша семья посещает важные мероприятия и встречи. Белые глаза Основателя символизируют мир и ангельскую добродетель, но в глазах великих семей они приобретают другое значение. Я боюсь, что это наследие может привести к катастрофе, если оно когда-нибудь попадет не в те руки.

Рид с забавой наблюдал за происходящим действом, расценивая эти нравоучения, словно воспоминания из его прошлого.

Посмотрев мельком на Лакию, мы встретились взглядом. Уверен, она умоляла помочь ей в битве с ненавистными листьями, но я был слишком слаб для подобных свершений, поэтому отказал ей, ответив соответствующим мотанием головой из стороны в сторону.

Кажется, глаза Лакии смогли слегка приблизить то расстояние с остальными, что вырисовывалось в моих глазах огромной пропастью.

Спустя минуту служанка, чье имя было мне незнакомо, принесла мою теплую порцию блинчиков с придатком в виде малинового сиропа. Люблю есть это блюдо еще с шести лет, когда впервые случайно попробовал его на одной из важных встреч в королевском дворце.

Я начал медленно уплетать блинчики, наслаждаясь каждым укусом, после чего, прополоскав рот горьковатым чаем, откусить еще кусочек.

Все продолжили есть, изредка прерываясь на беседы. В то же время я охотно покончил с остатками блинчиков и сиропа.

***

Отец, не вставая из-за стола, подождал, пока все оставшиеся блюда будут съедены, после чего обратил свой взгляд на нас с Ридом. В частности на меня.

Похоже, мы подошли к теме сегодняшнего завтрака.

— Амон, ты уверен, что хочешь учиться в королевской академии? — начал отец.

— …Что? — удивился я.

Неожиданный вопрос надавил на меня, словно камень весом с дракона, но я не понял почему мне так тяжело.

Я нервничал. Даже слишком сильно. Подобное не похоже на меня. Учитывая, что я вовсе не понимаю причину… Отец спокойно смотрел на меня, привычным, но прожигающим мою душу взглядом, как никогда ранее.

Что я должен ответить? Разве я не должен был просто пойти в академию, когда дорасту до этого момента? Зачем мне об этом думать? От запутанных мыслей я почувствовал, как мурашки пробирают мое тело от кончиков пальцев ног до макушки головы.

— Прости, кажется, я неправильно сформулировал вопрос, — он откинулся на спинку, поправляя пуговицу на своей рубашке, — Я обдумывал твое обучение за границей, вот что я действительно хотел спросить. Хочешь ли ты обучаться вне нашего континента?

Лишенная юмора улыбка появилась на его лице, он был серьезен.

Я не мог ответить, ведь просто не знал что должен сказать. Зачем он это спрашивает? Разве моя судьба уже не была решена до этого? Я не думал об этом… Учеба в академии… Для меня это было словно нечто неизменное, я всегда шел к этому. Или же, я просто следовал этим указаниям? Да, все так и было. Я просто исполнял свою роль.

Как и должен был это делать.

В таком случае… что не так?

— Это послужило бы тебе огромным опытом, — он сделал паузу, — У меня есть хорошие связи с Гридором, ты смог бы точно так же учиться, но твоей академией стала бы одна из академий Гридора. Эльфы относятся к обучению намного лучше нас, вот почему я думаю, что так будет лучше…

— …Зачем? — неожиданно слова сорвались с моих уст. После чего я тут же замолк, осознав, что сейчас сказал.

Я повернулся туда, где был отец и встретился с его глазами.

Он отреагировал спокойно. Таинственная улыбка не сошла с лица, он остался спокоен. Я удивился. Странно… ведь я думал, что сейчас увижу его холодный взгляд.

Я посмотрел на Рида, но он вовсе не обращал на меня внимания. Казалось, его взгляд цепляет лишь вид сидящего перед нами отца. Будто в нашем разговоре он слушает только его. Словно я остаюсь вне разговора… вне жизни.

А пропасть между нами лишь разрастается.

— Что ж, я думаю, нам следует выйти на улицу и подышать свежим воздухом, — сказал отец и что-то указал служанке.

В этот момент мое сердце на секунду замерло, но затем продолжило биться в привычном для себя темпе. Я продолжал глядеть, переключая свой взгляд то на Рида, то на Отца.

Я успокоился. Словно мне дали какое-то время передохнуть.

Пока служанка торопливо прибирала оставленные на столе тарелки, я направился вслед за Отцом прочь из этой комнаты.

***

Мы шли по широкой тропе где-то недалеко от нашего поместья. Впрочем, большая часть территории вокруг нас и есть наше поместье.

Деревья вокруг выглядели старыми, но тем более могущественными. Некоторые из них все еще не успели одеться в зеленую листву, но большая часть уже была укрыта ею. По обеим сторонам тропы расходились не только деревья, но и тонны всеразличных растений. Матушка любит цветы, особенно экзотические, поэтому по ее воле поместье превратили в красивейший сад, простирающийся на сотни метров.

Отец шел впереди, мы с Ридом шагали в ритм за ним, пусть Рид и шел слегка дальше, ближе к отцу, ожидая мельчайших движений скул и звука его голоса.

Я не отрывал взгляда от отца, но аура Рида доставляла мне дискомфорт. Я ни разу не обучался искусствам маны, поэтому не совсем понимаю что за чертовщина происходит с магами, когда ощущения рядом с ними больше похожи на смерть, шагающую позади. Я называю это просто “аурой”, но совершенно не знаю насколько точным является это высказывание. Я слабо ее ощущаю, она не совсем похожа на давление. Всего лишь легкий дискомфорт.

По сравнению с моими мыслями, это и вправду пустяк.

Впрочем, одно я знаю наверняка. Аура отца впереди нас в сотни раз сильнее моего брата. Зачастую, он старается скрывать ее… Не пойми как, но он это делает, дабы не мешать гостям и служителям в поместье, а особенно Лакии, но сейчас он не таит ее. Впрочем, я все равно слабо ее чувствую, но вот Риду она доставляла не просто дискомфорт, а первобытный страх.

— Чего вы так медленно топаете? — начал отец, в голосе читалось поддразнивание.

— Отец, разве мне стоило сюда идти? Похоже, здесь будет уместен разговор только с Амоном, — спрашивал Рид, в его тоне по прежнему читалось обращение только к Отцу. Я оставался в тени, — Или же у вас есть разговор и ко мне тоже? Знаете, я многое узнал в академии…

— Рид. Подожди немного с этим, — Отец отрезал его слова, словно это был приказ замолчать, — Твои успехи в академии меня радуют, но сейчас я, как ты и сказал, хочу поговорить лишь с Амоном.

Что? Со мной? Но зачем?.. Опять вернутся к тому разговору?

Я вновь почувствовал, как мурашки пробирают меня, пока ощущение не переросли в дрожь. Я чувствовал, как мое дыхание учащается и становится тяжелее. Каждый вдох давался с трудом, а выдыхать я пытался все слабее и слабее, словно желал оставаться незамеченным, не издавая и звука. В чем проблема? Почему… Почему мне так не по себе?

— Как я уже говорил, Амон, — начал Отец, — Разве не прекрасная возможность для тебя? Гридор это континент, где собраны познания всего мира, копившиеся столетиями. Чудесная возможность для тебя, не так ли? — его слова звучали как приказ. Я чувствовал, будто весь этот разговор сводится лишь к тому, что я должен согласиться со всеми его словами.

Но я… Я не хочу думать об этом…

— К тому же, страна эльфов невероятно красива! В этом я тебя уверяю, Амон, разве стоит отказываться от такого? Подумай о своем будущем, — говорил он. Его голос звучал спокойно, но властно.

Отказаться? Согласиться? Действительно ли я могу выбрать?..

Мое сознание плавало, словно в тумане. Будто я уже утратил нить разговора и лишь выслушивал пожелания моего отца, сам не понимая, к чему те ведут. В голове продолжали всплывать вопросы.

Зачем мне куда-то ехать? Здесь… Я ведь должен был жить здесь, разве не так? Я должен был стать членом семьи Лактариусов…

Но это предложение отца… Разве в нем есть что-то плохое? По крайней мере, все это ведь ради меня самого, да?

И правда. Это слова отца, который всегда будет на моей стороне. Я должен их принять… Как он и говорит, Гридор это континент мудрейших. К тому же говорят, что жизнь там намного приятнее… Так что, я должен просто согласиться.

— …Я не хочу… — неожиданная фраза сорвалась и прозвучала в полной тишине.

Впервые за все время ко мне обернулся брат. На его лице был испуг и удивление, словно я сделал что-то необъяснимое. Ошибку, что была недопустимой. Его глаза были широко открыты, а губы извивались в желании молвить что-то, но он хранил молчание.

Когда я обернулся на отца, то он, в отличие от Рида, нисколько не изменился в лице. Все то же стоическое выражение улыбки. Его дыхание было ровным и угрожающим, но он не был сердит. Скорее, было похоже на то, будто он просто разочаровался. Не более.

Что я только сказал? Зачем?! Я ведь хотел согласиться, тогда почему я это сказал?

Паника пробрала мою голову. Я чувствовал, что дрожу. Не в силах больше взглянуть им в глаза, я остался на месте, смотря в землю.

Они оба длительное время молчали. Рид даже не пытался начать разговор, лишь наблюдая за действиями отца… А он, после глубокого вздоха, решился молвить.

— Очень жаль, — с этими словами он развернулся и медленными шагами ушел прочь, — Возвращайся в поместье, Амон, мы с Ридом тоже скоро вернемся, — прозвучал его холодный голос, властный, будто он разговаривал с подчиненным.

— Но!--

— Отец, в таком случае, мы можем продолжить наш разговор! — спустя долгое время молчания заговорил Рид.

Мой голос ослаб, я больше не мог ничего сказать. Они уходили вперед, но я знал, что не имею права последовать за ними. Я не могу.

Их разговор продолжился, но голоса неумолимо становились тише по мере того, как они удалялись от меня, пока и вовсе не ушли куда-то, где я их больше не видел и слышал.

В тот момент я застыл на месте. Дрожь прекратилась, но моя голова была пустой. Я не понимал что сейчас произошло… Не хотел понимать. Мысли крутились в голове, но я сдался под их напором и поддался желанию продолжить делать то, что мне говорили.

— Хорошо, — мой еле слышимый, дрожащий голос прозвучал в тишине, — Я пойду первым.