С момента разговора с отцом о моей учебе в академии прошла неделя. Время пролетало незаметно. Мне нечем было себя занять, ведь обычно в моих буднях кипела работа, но, как я уже раньше упоминал, сейчас мои родители избавили меня от каких-либо обязательств. Странное чувство свободы, совсем непохоже на мою обычную жизнь…

Я все еще вспоминаю тот разговор с отцом и слабая дрожь захватывает дух.

Впрочем, безделье меня не раздражает. С одной стороны, я считаю это тратой времени, но когда я вспоминаю тяжелые дни обучения, тут же меняю свое мнение. Тонны заданий от учителей, каждое из которых заводит в ступор. Иногда я более двух часов мог сидеть над одним из них. Они говорили, что подобное пекло для мозга полезно. Так что я не могу сказать, что всё мое обучение прошло зря. Но, как по мне, существуют способы обучения гораздо милосерднее.

Я сидел на подоконнике и крутил на пальце ключ с брелоком в виде маленького осколка дерева. Темное, словно это был уголь после того, как само дерево сожгли, но нет, это был его естественный цвет. Это осколок бревна из Гридора, Империи, где по закону правит эльфийская раса… То место, где я должен был учиться, если бы не ответил отказом. Я много читал про него. Бесконечные леса, простирающиеся далеко в глубины континента. Чем ближе ты к сердцу континента, тем гуще становится лес. Деревья там растут обильнее из-за весьма плодородной почвы, что была “зачарована” эльфами. Впрочем, по этой причине Гридор поставляет не только дерево на другие континенты, но и продовольствие. Тонны видов всеразличных фруктов и овощей, от простых до экзотических.

Я еще немного покрутил брелок между пальцами, пока его вид не стал мне до жути тягостным. Сколько не смотрю, всегда вспоминается одно и то же… С того момента вся моя семья уехала из поместья не сказав и слова. Я не могу жаловаться, такое происходит не впервые. И все же каждый раз это вызывает скорбный привкус досады. Тем более, что на этот раз я даже не догадываюсь о чем они думают.

В голове крутятся одни и те же мысли. Я задаюсь вопросом правильно ли тогда поступил и почему вел себя столь дерзко… И вел ли себя так вообще. Но при воспоминаниях о холодных взглядах направленных в мою сторону, все тело выкручивает наизнанку. Ком застревает в горле, глаза слезятся, а я всеми силами стараюсь прогнать мысли об этом прочь. Как и всегда, в попытках забыть о себе и месте, где нахожусь. Все разрешится и без моего участия…

Повернув голову направо, я посмотрел в окно, где из интересного было ровным счетом ничего. Веял легкий ветерок, раздувая цветы, колыхая листья на деревьях и траву на земле. Вдали виднелись многие строения на территории поместья: огромная беседка, баня вместе с бассейном рядом с которыми стояли и обычных два бассейна, а так же моя любимая тренировочная площадка с большой кладовой. “Почему любимая?”, — спросил бы кто-то, а я и не уверен, что могу дать точный ответ. Наверное, все дело в моей родословной. В семье Лактариусов существует какая-то мания к холодному оружию и сражениях. Раньше, я тренировался под руководством одного учителя из столицы, его звали Лойд Педингтон. Отец говорил, что он бывший учитель в королевской академии, но на тот момент я еще не знал, насколько этот титул высок.

Повернув голову в другую сторону, я увидел десятки полок с книгами. Я сидел в библиотеке, где не было никого, кроме меня. Еще некоторое время назад здесь ходили служанки в поисках уголка, где пыль была все еще не вымыта, но сейчас все закончили со своими делами и покинули это место. Я остался лишь потому, что не хотел быть замеченным за поиском желаемого. Я уже долго подумывал над тем, чтобы заглянуть в нашу огромную библиотеку в поисках книги о магических искусствах, но когда говорил об этом учителям или служанкам, они, все как один, указывали на более насущные и важные дела. Их слова о том, что магические искусства стоит учить в предназначенном для этого месте, укоренились в моей голове, и сегодня я хочу вырвать их оттуда.

Наверное, эти побуждения вызваны большим, нежели простое любопытство. Едва ли не способ отвлечься. Собственно, так это можно расценивать.

Я поднялся с места, где сидел до этого и направился в сторону полок, просматривая глазами все отделы книг, что были подписаны на передке каждого ряда. Тем для книг было большое количество: приготовление еды, история, география и даже руководства по созданию артефактов, что были предназначены для людей, которые хорошо разбираются в искусствах маны. Сейчас для меня подобные книги были бесполезны. И не потому, что я не разбираюсь в магии, а потому что создание артефактов меня вовсе не привлекало. Инженерия интересна, но точно не для меня.

— А вот что меня действительно интересует… — тихо сказал я, увидев ряд с книгами о магии.

Мой шаг немного замедлился и я начал просматривать книги на полках. Их было много, слишком много, чтобы выделить нужную мне. Было ясно видно, что в отличие от полов и полок в библиотеке, книги оставались нетронуты служанками. Их не чистили от пыли и ни капельки не ухаживали. Быть может, потому что им запрещено их трогать или потому что чистить такое количество от пыли было бы пустой тратой времени, если всего через неделю они вновь испачкаются в пыли. Впрочем, через слои пыли все равно можно было прочесть название большинства книг, поэтому это не доставляло мне проблем.

Я длительное время проходил ряд от начала до конца и обратно, не в силах избрать что-то одно, но в конце концов решил выбрать что-то наобум.

Я закрыл глаза и моя рука потянулась, нащупывая книгу с наименьшим слоем пыли. Я взял одну и разочарование осело на моем лице. Слой пыли на книге не чувствовался, но она была практически уничтожена временем. Я захотел тут же отложить книгу обратно, но другие книги повалились друг на друга из-за чего я не знал, где стояла та, что у меня в руках. Решив, что не буду больше касаться их, дабы еще больше не пачкать руки, я пошел вместе со своей находкой за ближайший стол, где смог бы ее прочесть. Доходя до места, неожиданный чих прозвучал в библиотеке.

— Чертовы книги, — прошипел я, оглядываясь и проверяя, не услышал ли это кто-нибудь.

Я отодвинул до сверкания чистый, но ужасный на вид стул из какого-то старого дуба и уселся за слабый и легкий на вид стол, что был предназначен разве что для размещения на нем моих рук. По виду, большего бы он не выдержал. В моих мыслях заводились раздумья, точно ли я сейчас нахожусь в поместье? Ибо хрупкость и скудный вид библиотеки в целом поражали меня. Все выглядело черно, дряхло и ни капли не отвечая веку в который мы живем… Да что там веку, по сопоставленью с поместьем в целом, это библиотека смотрится, словно здесь живет скот. Я удивлен, что это место, вообще, продолжает существовать. Мало того, за ним еще и тщатся заботиться.

Отогнав непричастные мысли в сторону, я посмотрел на обложку книги, протерев ее рукой. Напрягая глаза, мне удалось разглядеть подпись на обложке. Изумление взяло верх, когда я увидел фамилию Лактариус на ней. Надпись была изрезанной и, быть может, буквы были искривлены, но это точно была моя фамилия.

“Подпись одной из Великих Семей на дряхлой книге?” — подумал я, удивленно, — “Это, случаем, не опечатка?”

Но опечаткой это не было. На задней стороне сей ветхой книги, будто вылезшей на свет из древности, вправду светилось, подобно передней стороне, заглавие с нашей фамилией, но имени не было. Привычно, книги, написанные членами нашей семьи, всегда были подписаны, но эта нет. Я еще раз постарался стереть всю пыль с книги и на сей раз у меня получилось это сделать практически целиком. Обложка едва ли была оформлена, если не учитывать красного и синего пятна, будто нарисованных, но не похожих на какую-то краску или чего еще. Я попытался дотронуться до обложки в цветных местах, но никаких различий в ощущениях от обложки с краской и без я не приметил. Я решил, что это и вовсе не является краской, но веса продолжать раздумья об этом не было, поэтому я, наконец, взялся открыть ее.

На первой странице была одна лишь надпись по центру. Слова и буквы все так же были искривлены, странно нацарапаны, но привлекательным почерком. Я удивился, как подобное может сочетаться между собой, но сосредоточился на прочтении титула.

“Могущество человеческое подавляет лишь взор и разум.” — гласил заголовок, а на второй странице виднелась меньшая надпись, — “В тебе живет всесветная власть, но в мироздании царит мощь Творца.”

— Чертов инкогнито, — раздраженно бубнил я, — ты поэтом решил заделаться?

Я еще раз взглянул на обложку книги, но на ней не была написана информация о стиле написания. Мимолетный порыв желания отложить книгу подальше, возник в голове, но ушел вместе с первой развернутой страницей.

В книге была тонна информации. При виде большого количества слов я заколебался, но в то же время порадовался. Больше — лучше. Слова выглядели лучше, чем на обложке. Будто здесь почерк автора исправился и он постарался доносить свои мысли качественней. Я читал, переворачивая страницу за страницей, а мое радостное лицо постепенно сменялось каменным ликом.

“История, значит?” — подумал я.

И эта неприятная мысль обретала стойкости с каждым прочитанным предложением. Автор описывал элементы истории. Про зарождение маны в обычаях человечества и экспериментах с ней, что привели к новым открытиям. Несмотря на моё раздражение и скуку от ошибочно выбранной книги, я продолжил читать.

Рассказ удалялся далеко в глубины сказаний, когда не было ни Великих Семей, ни Королевской, ни даже упоминания о славном континенте Редор. Тяжелое существование людей, когда им доводилось соперничать, если не за кров, так за пищу. И все же, даже в те века, люди объединялись в племена, иногда образуя большие поселения. Именно там возникли первые слова о мане, но не как об учении, а как о волшебстве.

Автор вспоминает имена тех прославленных, что дали наибольший толчок в развитии магии. Имена незнакомые, ни одного предка Великих Семей или благородных, чья слава могла дожить до ныне. Но каждый из них привнес нечто свое.

Автор задевает искусства маны, как нечто, что основывается лишь на чувствах человека… Или же это не его слова, а тех, кто изучал и осваивал использование маны. Слова самих основателей. Автор указывает на недостатки церкви и глав поселений, которые обвиняли в еретизме тех немногих, кто решался окунуться в глубины изучения “волшебства”. Но, несмотря на жестокость и незамедлительное возмездие тем, кто решился, искусства маны продолжали изучать и совершенствовать.

Мана, по их словам, наделяла единением с природой и могуществом, что предлагало само мирозданье. Так впервые была придумана медитация. Автор говорит, что медитация это выдумка и ничего более, но в один момент она охватила всех тех новичков, что пытались овладеть магией. В последствии, все они были выставлены на показ и жестоко убиты.

“Бессердечно…” — подумал я, — “Даже для тех времен… или для “той” поры это и вовсе нормально?”

Я и сам не заметил, как был поглощен книгой, читая страницу за страницей, моя рука не уставала переходить из ряда в ряд, из слова в слово, лишь бы не потеряться в тоннах текста. И в то же время я не переставал изумляться. Сказания о давно ушедшей эпохе вызывают темные впечатления и мысли, — “Все было именно так, как описано в этой книге? Люди действительно способны на подобное?”. Об искусствах маны говорилось лишь поверхностно, ничего из информации, что помогла бы мне поближе познакомиться с магией, но я продолжал читать, в надежде, что найду желаемое.

Со временем автор отвлекается от искусств маны и плавно переходит к миру снаружи лабораторий. Развитие людей шло медленно, поселения уничтожались одно за другим и все из-за бесконтрольных чудовищ, что в те времена владели каждой территорией на континенте. Те существа выглядели ничуть не похоже на тех диких зверей, что сейчас живут в нашем мире. Автор говорит о драконах, вивернах, гидре, элементалях и акромантулах, не договаривая о большинстве других чудовищ из древнего мира.

Каждый из монстров описывается как существо, наделенное “Божьим Благословением”, но автор скептически относится к подобным высказываниям. Его слова в том, что мана вовсе не является чем-то божественным, а существа не наделены ей, они лишь способны ее контролировать.

“Это неудивительно…” — подумал я.

Я знаю о тех существах, что давным-давно были отогнаны на дальние уголки континента. Те самые драконы и их родственники виверны. Крылатые существа, первые повелевали огнем, а вторые – ветром. Их чудовищные размеры в десятки раз превышали размеры человека, но… В конце концов, человек оказался сильнее. Могущество стихий развилось до небывалых высот в руках разумного и это положило конец монстрам. Человек одержал победу над миром, а в следствии и над чудовищами… Но в те времена жизнь была другой.

Твари уничтожали поселения людей, сметая их с лица земли, словно песочные замки, а людей съедали пачками, — так говорит автор. Самому писателю пришлось всю жизнь скитаться от одного города к другому, ведь оставаться на месте никогда нельзя.

“То есть в дикой природе ходить безопасней?” — задумался я.

В последствии, на этот мой вопрос автор также дал ответ. Между городами были созданы дороги через наиболее безопасные пути. Пусть надежным проезд это не делает, но риск уменьшился.

Почерк автора становится хуже, он стареет. Его мысли становятся запутанней, а разбирать их нужно все дольше.

Автор говорит, что однажды человек смог обуздать легкий порыв ветра. Всем казалось, что он всего лишь смог сдуть маленькую ветку с дерева. Многим это показалось глупым, но в тот момент магов перестали называть еретиками, а это искусство расширялось с непомерной скоростью. В скоре, появились сильнейшие и теперь они не управляли ветерком, а создавали нечто божественное лишь с помощью своей мысли. И те немногие, кто освоил магию не просто, как связь с мирозданием, а как инструмент разрушения и хаоса, помогли обучить воинов, что возглавили человечество и уничтожили правление чудовищ на всем континенте.

Рассказ протекал все быстрее, мир развивался стремительнее с каждым прожитым днем. Незадолго до смерти автора появилось правление, настоящая иерархия, королевский престол и столица, охватившая власть над всеми поселениями вокруг. Люди объединились не просто в маленькие города, а создали свою страну, охватившую континент. Началась эра людей, за которой последовало единение всех известных и существующих континентов. Мана, что считалась бесовщиной и еретизмом, взорвала ту разницу в силе, что была между людьми и монстрами, а так же положила начало науке и развитию мира.

Наконец, автор решает закончить повествования.

Он пишет, — “Я изучал искусство маны всю свою долгую жизнь. Я прожил более столетия, вложил свои знания в расцвет магии, но никогда не был доволен ее возможностями. Быть может, дело в том, что я человек? Человеку никогда не бывает достаточно, он всегда желает большего, но именно это помогло нам развиться. Поэтому я верю, что однажды, если не я, то кто-нибудь другой откроет дверь, что была доселе недоступной. Была заперта от человеческого взора”.

“Но ты ничего не сказал о том, как контролировать магию!..” — возмутился я. Мои глаза продолжили следовать кривым буквам.

“Я всегда размышлял… Быть может, мана олицетворяет не волшебство, а является истоком нашего мира? Есть мана, что неподвластна человеку? Мы не можем стать сильнее, чем могли бы быть? Все дело в мане?... Или же, все потому, что я человек?”, — казалось, что рука автора скользнула по бумаге и прочертила линию, что выглядела, как взмах пером с чернилами. Будто разочарование автора, весь его груз на плечах и тонны догадок без ответов на них, — “Я прошу тебя… тот, кто возьмет эту книгу спустя десятки лет, а может, и веков, утоли мою жажду знаний и силы. Покажи, чего на самом деле не смог добиться человек.”, — это стало последними словами автора в этой книге.

Я был поражен, желая откинуть голову назад и подумать обо всем, но меня прервала надпись на следующей странице, что была написана элегантнее какого-либо текста во всей книге, — “Сила необъятна, но я смог заполучить её кусочек”, — чуть ниже была подпись — Дамар Лактариус. Моя фамилия и имя Основателя с его словами в этой дряхлой книге.

— Чего?! — в голос прокричал я.

Я оглянулся по сторонам и сомкнул рот руками. Быть замеченным сейчас означало, что чтение книги было в пустую. Я по-прежнему не хочу показываться на глаза кому-либо за чтением книги о магии. Уверен, слухи дойдут до отца. Не думаю, что он мне что-то сделает, но я не хочу изменять его словам и пытаться достичь чего-то, несмотря на то, что должен заниматься совсем другим.

Я мыслями вернулся к увиденному в книге. Некоторое время я просто молчал, а в моих мыслях была пустыня. Пока я обдумывал все сказанное в книге, меня добила цитата в конце, оставленная самим основателем. Значит, основатель тоже прочел ее? В таком случае, эта книга одна из самых ценных в нашей библиотеке? Не понимаю…

“Если в ней были оставлены слова самого основателя, тогда почему эта книга пылится на полке и…” — я покрутил книгу в руках, — “Почему она никогда не реставрировалась, если столь важна?”, — подумал я.

Я вновь взглянул на обложку книги, где зияли два пятна красного и синего. Как и прежде, до прочтения, так и после, я не понимаю значения. Я мог бы подумать, что пятна это оставленные временем повреждения, всего лишь одни из многих на этой уничтоженной книге, но это была не грязь. Я чувствовал нечто большее, быть может, полагаясь только на предположения, но я ощущаю загадку, скрытую не под действием магической силы, а спрятанную за тоннами знаний и практики. Лишь предположения.

— Юный господин Амон! — раздался умеренный, но хорошо слышимый голос Каиры.

Я закатил глаза и устало вздохнул то ли от раздражения, то ли от радости, что она прервала меня от этого напряженного для мозгов занятия. Я поднялся и вышел из-за полок, за которыми скрывался, перед этим положив книгу на свое место. Мои руки не остались чистыми.

— Привет, Каира, уже время обеда? — сказал я, взглянув на большие часы, что висели на высокой стене в противоположной стороне от полок с книгами.

— Вот вы где… Да, но я прервала вас не только поэтому, — Каира слегка задумалась, но всего через мгновенье ответила мне улыбкой, — К вам приехал гость.