— Что, черт побери, с твоим глазом?! — изумленно выругался Роджер.

В то же мгновенье он оказался передо мной, и его руки опустились на мое лицо, а точнее на мой правый глаз.

— А-а! — прошипел я, когда Роджер надавил сильнее.

— Тебе больно, когда я дотрагиваюсь? Значит это ранение? — спрашивал Роджер, его вид напоминал смешанное беспокойство и интерес.

— Нет, мне больно потому что ты сейчас мне глаз выдавишь! — выругался я на него, пытаясь оттолкнуть, но Роджер не позволил.

Роджер прекратил давить и делать мне больно, но ситуация стала только хуже. Теперь он рассматривал меня, словно куклу у которой что-то сломалось. Я паниковал, а когда пришел в себя, понял, что сейчас было перед моими глазами.

Тело, голова, глаза… даже мозг Роджера. Я видел все это, будто по отдельности. Меня начало тошнить от увиденного.

Роджер отошел от меня, когда я изверг на землю подо мной желчь из желудка.

— …Кажется, мы забыли поесть, – сказал Роджер после того, как я выпрямился.

— Сейчас вообще не до этого! — испуганно смотрел я на него, — Что с тобой?! Почему тебя разорвало по кусочкам? — слова путались на языке от дрожи по всему телу.

Роджер удивился и спустя секунду скривился. Его скептический взгляд отвлек меня от увиденного, что позволило мне перевести дыхание. Эта секунда тишины позволила и ему выдохнуть накопившуюся усталость.

— Тебе не больно? — спросил он.

— …Нет, — размышлял я над своим самочувствием, — Мне не больно, но все вокруг такое странное, — я оглядывался по сторонам.

Создавалось впечатление, что мой взгляд размножился на несколько частей. Я видел листья на деревьях, колыхающиеся из одной стороны в другую, но их движения были расплывчатыми. Будто их было несколько. Один листок оставлял за собой след из полупрозрачной тени самого себя, а в сторону, куда он колыхался, уходил тот же самый след еще перед тем, как туда двинется сам листок.

Зрелище выглядело тошнотворно, но терпимо. По крайней мере, мне хватало сил чтобы просто смотреть на это.

Единственным, что было непохожим на все остальное, были эти непонятные энергетические шары, что парили в воздухе. Они светились, словно огни, но не озаряли ничего вокруг себя. Какие-то из этих шаров были красным, а какие-то синими, но их яркий свет не падал ни на одну поверхность. Одно я мог сказать точно, только лишь перед моими глазами этих шаров было тысячи, а их размер был до ужаса маленьким, но это не мешало мне хорошо видеть их. Эти шары были словно поделены на пары, образовывая вихрь из танца двух огней.

Я обратил свой взгляд на Роджера. Он терпеливо ждал, пока я насмотрюсь на мир вокруг себя и вглядывался в мои глаза, пытаясь понять, что я такое пытаюсь увидеть.

Но я не пытаюсь. Я вижу.

Роджер выглядел странно. Я в одно и то же время видел его в привычном образе и… полупрозрачным, будто сквозь него я мог видеть и все остальное, словно каждую деталь его тела, любую мышцу и орган я мог рассмотреть в мельчайших деталях. Зрение было лучше, чем оно когда-либо было до этого. Я видел все так, что меня могло стошнить в любую секунду.

Было еще то, что мой взгляд пропустил. Будто это не могло явиться передо мной просто так, пока я этого не пожелаю.

Я взглянул вниз, на землю под собой, но она не была прозрачной, как все остальное. У моего зрения есть границы?.. Или же…

Я напряг глаза.

Это было неведомое чувство, словно я заставляю работать то, до чего не мог дотянуться, но в то же время оно казалось моим. Ощущения подобно тому, если бы у меня выросла третья рука.

Перед глазами колыхалась трава, ее было много и от этого меня вновь потянуло на рвоту, но я сдержался. Странный вид, словно все что движется, оставляет послеобраз, но не только это. Я так же видел и направление, куда будет двигаться объект. Это означало, что каждые элемент, что я вижу, растягивается на десятки подобий самого себя, а когда таких образов  слишком много, мой мозг начинает закипать, голова кружится и новая волна тошноты обрушивается на меня.

Я отвернулся от земли, не в силах больше на нее смотреть. Вместо нее я выбрал для себя другую цель, Роджера.

Когда он уловил мой взгляд, то удивился и поднял руку вверх, махая ею передо мной. Его рука, подобно любым другим объектам также разделилась на десятки после образов. Будто бы эхо стало чем-то визуально видным.

— Прекрати, это неприятно! — сказал я, прикрыв глаза рукой.

— Так ты видишь меня? — спросил Роджер, — Твой взгляд казался расфокусированным.

— Я еще как тебя вижу, слишком хорошо вижу! — мой ноющий голос подрагивал от наплывов головной боли. Я тяжело дышал.

Когда я попытался шагнуть вперед, то слабость, взявшаяся из ниоткуда, взяла верх, из-за чего я свалился на колени.

Роджер подхватил меня за руку, не позволяя упасть, но голова продолжала кружиться. Он помог мне облокотится на дерево и я лег, закрыв глаза.

Я чувствовал на себе его прожигающий взгляд, но он дал мне время отдохнуть, так как видел в каком я состоянии. При этом я чувствовал в нем замешательство смешанную с тревогой, недоверием и размышлением. Я ощущал это не из-за своего взора, а лишь потому что знал.

— Может, расскажешь уже что ты видел? — спросил Роджер после долгого молчания.

Казалось, что мое сознание успокоилось, а тошнота ушла, но я все равно не открывал глаза. Только сейчас я смог почувствовать это странное ощущение в правом глазу. Казалось, что он видит даже с закрытым веком, но все мое зрение ограничивалось пустотой и слабыми очертаниями тех энергетических шаров, что я видел до этого.

Вместе с этим присутствовало ощущение жара, словно мой правый глаз источал тепло, похожее на тот жар, что ощущается после длительной тренировки. В глазу чувствовалось напряжение, но от него я не чувствовал боли, скорее спокойствие и нечто большее, чем мое обычное состояние. Словно я дотронулся к недоступному. Безграничные возможности. Я их не видел, но я чувствовал их присутствие. Словно путь дальше, в будущее. Он существует, но он все еще скрыт от меня, даже несмотря на все увиденное.

— Я увидел… Это сложно объяснить, — колебался я.

— А ты попробуй, — сердито сказал Роджер.

После этого я попытался как можно подробнее описать Роджеру увиденное. Рассказал ему те разделившиеся на образы объекты, все вещи, что окружают меня. Я пропустил ту часть, что мне было плохо от этого, в этой информации не было необходимости в данный момент, он и сам мог понять. Поведал ему про странные энергетические шары, которые отличаются от всего остального.

Роджер сел передо мной и опёрся на свой кулак. Он задумчиво смотрел на меня, переваривая и раскладывая по полчкам все то, что он сейчас от меня услышал. Вряд ли он мог в точности представить все то, что видел я. По крайней мере, я так считаю. Будь любой другой на его месте, все равно бы не понял. Это не обычное зрение. Я не мог увидеть вещи в привычном для меня положении. Я не мог от них отвернутся, даже если делал это, то все равно видел их. Будто они всегда были видимыми, всегда находились передо мной, куда бы я не повернулся. Они вечно присутствовали в моем поле зрение. Я задавался вопросами, подчиняются ли они воле моего взора и передвигаются согласно мне или же само мое зрение утратило свое поле и теперь я вижу повсюду?

— Ты можешь еще раз открыть глаза? — спросил Роджер после долгих минут раздумий.

Этот вопрос показался мне чудным, так как я думал, что мои глаза уже открыты… В какой-то момент я утратил переход из того состояния, когда я ничего не видел в то, когда больше не было разницы, были мои веки опущены или же нет.

Как и сказал Роджер, я открыл глаза, но не увидел или не почувствовал ничего другого. Я точно знал, что сейчас мои глаза открыты, но разницы между тем, когда те были закрыты не было.

— Как самочувствие? — спросил Роджер.

Я выдохнул. Сейчас мне казалось, что я привык к этому. Или же постепенно начал привыкать. Несмотря на то, что перед моими глазами продолжали мелькать разделившиеся образы, мне не было плохо.

Внезапно, рука Роджера, а точнее ее туманное подобие потянулось, чтобы упереться в землю. Я точно видел, как это происходит, но в то же время я видел настоящую руку Роджера, что была неподвижной.

Я захотел дотронуться до этого образа, а потому потянул свою руку к нему.

К нашему общему удивление, наши руки резко ударились друг об друга и Роджер замер в шоковом состояние, когда я обхватил его кисть еще до того, как ладонь соприкоснулась с землей.

Роджер стряхнул мою руку и уперся в землю, дабы встать на ноги.

— Не балуйся, сейчас не до этого, — сказал он.

Я хотел сказать, что даже не думал баловаться, но приток омерзения и блевоты были близки к тому, чтобы вырваться из моего желудка на озаренную лучами солнца землю.

С трудом я поднялся, пусть лучше мне и не стало, но теперь я мог ступить шаг.

Я вновь закрыл глаза, но от этого ничего не изменилось. Моргание глаз, опущенные или поднятые веки, ничего из этого никак не влияет на мой взор. Я вижу всегда.

“А что если…” — подумал я и закрыл глаза рукой, но и в этот раз ничего не произошло, вот только я смог сосредоточиться сильнее, чем у меня получалось до этого момента.

Я вижу запястье, фаланги пальцев, пястные кости, мышцы, сухожилия и даже нервы. Все это словно взято с моих уроков и всего обучения наукам, что я долгое время штудировал. Когда я сжал кулак, то четко видел как сокращаются мышцы не только в районе предплечья, но и локтя. Я лицезрел, как множество мышц работают вместе и создают необходимое напряжение, дабы просто сжать кулак, но нечто отличалось от того, что я привык видеть.

В отличие от любых других объектов, моя рука, как и все тело, не разделялось на десятки альтернатив, всегда сохраняя единственное положение в котором оно находилось.

В то же время Роджер поддавался этому явлению в моих глазах, когда я взглянул на него. Быть может, это не касается меня? В таком случае, почему эти светящиеся шары тоже не разделяются, создавая бесконечное количество клонов?

Я поднял голову вверх, смотря на океан планет синего и красного цвета. В моих глазах мелькнула мимолетная озадаченность в том, как они двигаются, но я тут же переключил свое внимание на Роджера.

— На что ты так пристально смотришь? — изумлённо допытывал он.

Я не ответил, увлеченный действом, что вырисовывалось вокруг Роджера. Сотни сфер красного цвета кружились, разлетаясь в разные стороны и вновь собираясь возле сердцевины Роджера. Чем ближе они были к нему, тем ярче светились, но их свет по-прежнему не падал ни на один из объектов. Будто в пространстве они находятся сами по себе… Кажется, они и вовсе не от мира сего. Инопланетного происхождения, в них было что-то еще, но когда я попытался приглядеться ближе, мое зрение помутилось и мне стало хуже.

На этот раз ощущение были в разы омерзительней, чувства от простой усталости и тошноты казались легким давлением в сравнении с ощущением пустоты и удушья, что я испытал сейчас.

Я взглянул на Роджера, но тот с интересом продолжал наблюдать за мной, пока из моих уст не сорвались слова мольбы о помощи.

— Что-то… не так… — слова прозвучали глухо и недостаточно громко, как мне хотелось, но Роджер тут же подхватил меня и это стало последним, что я увидел.

“Черт!.. Опять?..” — последние отголоски утопающего сознания прозвучали глубинным голосом в голове, пока мир вокруг неумолимо обращался в темный поток слабости и слепоты.

***

Казалось, я открыл глаза уже спустя секунду, после того как потерял сознание, но увидев полумесяц на небе я прикусил губу от разочарование. Оно было не только от понимания, что я опять вырубился на пол дня.

Теперь мое зрение вновь стало нормальным, каким оно и было до прошедшего дня и это доставляло огорчение вперемешку с расслаблением.

Я вспомнил ту нагрузку, которую испытывал во время этого явления и смотря на это сейчас, я хочу немного отдохнуть перед тем как вновь взяться за попытки испробовать незнакомое чувство.

— Твой глаз пришел в норму, — сказал Роджер, сидя справа от меня. Он все еще не спал, но никаких признаков усталости или мешков под глазами не было. Казалось, он чувствует себя, как обычно, бодро, и это пугало, — Наконец, ты сможешь нормально рассказать что случилось.

Я сел поудобнее, стараясь не делать лишних движений, даже если сейчас я чувствую облегчение.

— Если бы я сам знал, как это объяснить… — задумался я, — Быть может, для начала расскажешь что видел ты?

Роджер фыркнул и спустя некоторое время молчания согласился ответить, несмотря на ясное желание узнать все в деталях именно от меня.

— Видимо, мне удалось спровоцировать твою сеть маны, но…

— Давай зайдем издали, — перебил я его, — Что такое сеть маны? Быть может, объяснишь уже наконец?

Его лицо исказилось в раздражении, но спустя еще секунду он будто поддался безысходности и со вздохом продолжил.

— Что ж… отложим в сторону тему с твоей силой, — сказал он, — По всей видимости, нам придется провести эту ночь за лекциями об основах маны, — скука на его лице появилась еще задолго до того, как он начал рассказывать, — Слушай внимательно. С этого момента начинается твое обучение.

Роджер говорил с нотками лени, но он был серьезен и уверен в своих словах. Пусть я все еще не могу различать, когда наш разговор переходит из глупых шуток и вопросов во что-то важное и судьбоносное, так как Роджера слишком сложно понять. Впрочем, иногда это можно прослушать в его речи. Когда тембр голоса опускается на ноту ниже, это что-то да значит.

Я размашисто кивнул, показывая свою готовность к новым знаниям и Роджер принял ее.

— С чего бы начать… — говорил он в раздумьях, потратив на это не менее пяти минут, — Пожалуй, стоит сказать, что мана это энергия соединяющая наш мир – ткань вселенной. Так ее называли в древности, но позже решили сделать научное и простое для использования название. Так и появилась “мана”, — Роджер обратил на меня свой взор.

В ответ я кивнул в знак понимания, и он продолжил.

— Думаю, не стоит распинаться о том, как предки долгое время пытались взять над ней контроль, но в то время люди были слабее. Их тела не были подготовлены к мане, а потому даже элементарные попытки ее контроля давались с трудом, но эволюция была благосклонна к тем, кто ее желает, а потому человек адаптировался к использованию маны. Со временем изучения строения человека, этот орган назвали “сетью маны”... — Роджер сделал паузу и задумался, — Ты все понял? Если не осознаешь это как данное, то дальше совсем запутаешься.

Я колебался, но решил спросить.

— …Получается, люди смогли эволюционировать за столь короткий промежуток времени? Это звучит странно, ведь миру понадобились тысячи… нет, сотни тысяч лет, чтобы на свет появился человек! А мы вот так просто смогли усовершенствоваться лишь по собственному желанию? — удивился я.

— Слишком умный для своих лет… — тихо пробубнил Роджер, — Я слабо знаю, как все это было, но в момент, когда люди поняли ценность магии, то бросили все силы на ее изучение. Без экспериментов над людьми не обошлось. Некоторые индивидуумы готовы были сами согласиться на это действо, лишь бы приблизиться к желаемому результату. Тяга к знаниям породила искусственную эволюцию и человек смог самолично вторгнутся и изменить строение своего тела.

— Говоришь, что твои знания ограничены, а на деле рассказываешь так, будто сам там присутствовал, — говорил я с забавой.

— Было время, я интересовался научной литературой, — он никак не отреагировал на мою насмешку и просто продолжил, — Сейчас я просто пересказываю однажды прочитанное.

— Понятно… Вот как… Наши предки были чертовски умными, раз смогли сделать такое… Но у меня все еще осталось впечатление, будто это все какая-то чертовщина, разве нет?

— Кто его знает, история гласит об этом, но так ли оно было на самом деле никогда не узнаем. Впрочем, есть факты и доказательства, которые подтверждают правдивость истории, — Роджеру этот вопрос показался интересным, потому как он сам увлекся им, позабыв про изначальную цель.

Я хотел было спросить каким образом люди впервые узнали, что существует мана, но воздержался. Казалось, Роджер опомнился и больше не хотел отвечать на вопросы, которые не касаются заданной темы, так что он молча размышлял как донести следующие слова.

Помнится, учителя, что были у меня до этого, разговаривали мягче, отвечая на каждый заданный вопрос. Возможно, они тратили свое личное время, перерабатывая часы занятий лишь для того, чтобы угодить мне, так как считали, что я буду Лактариусом…

Я встряхнул головой.

Роджер не такой, как они, даже в вопросах моего обучения он заставляет меня не тратить его время на пустословье, а лишь следовать заданной программе. Казалось бы, он заставляет меня делать все это следуя лишь его воле, забывая про мой интерес, но я не могу жаловаться, ведь в то же время я задаюсь вопросом о его причинах. Зачем такой могущественный человек снизошел ко мне? Порой, я ведь и сам забываю, что передо мной чудовище неизмеримых масштабов. Я ничего не знаю о мире вне клетки, а самое главное, я ничего не знаю о Роджере. Кто он такой, каковы его намерения и по какой причине он опустился до моего уровня? Чего он хочет от меня в будущем, какие надежды возлагает и возлагает ли их вообще? Я ничего не знаю и это чувство вызывает раздражение.

Я знаю каково это быть живым лишь по чьей-то доброй воле и чем дольше я буду оставаться в неведении, тем дольше будет продолжаться подобная жизнь. Но у меня нет выбора, так что свою единственную козырную карту в виде Роджера я использую, дабы узнать себя больше и стать сильнее…

Думаю, я прозвучал слишком высокомерно для того, кто не знает абсолютно ничего и подобно бесцельному растению уплывает дальше по течению.

Слова Роджера вернули меня в реальность.

— Продолжим, — начал он, — Сеть маны это основа основ и ее структуру знать просто необходимо, если ты хочешь использовать ману правильно. Сеть маны нельзя назвать просто органом в человеческом организме. Воспринимай его словно инструмент, данный тебе от природы, который все время находится с тобой.

— Инструмент? — переспросил я, — Мне кажется, это не самое лучшее название для того, что дано от природы.

— Как бы странно не звучало, но так и есть. Сердце, как и любой другой орган, создано для того, чтобы поддерживать нашу жизнь, а сеть маны это искусственно созданная человеком структура для самого себя, от которой не зависит наше существование, — Роджер ответил мягко, так как одобрял подобный вопрос.

“Значит инструмент, да?” — подумал я, размышляя о том, как именно можно реализовать ману в нечто материальное. Но в голову не приходила ни одна мысль. Я почувствовал, что мне все еще не хватает нескольких деталей, а потому сосредоточился лишь на том, что говорит Роджер.

— В общем, сеть маны предназначена для того, чтобы получать земную ману, а после преобразовывать ее в материальное или ментальное нечто, — Роджер говорил это, словно позабыв кто перед ним сидит.

В то же время я ни капельки не понял из того, что он сейчас сказал и мои изогнутые брови на пару с искривленным выражением лица дало ему это понять.

— Сеть маны помогает человеку… получать? Получать ману вокруг? — повторял я за ним, будто адресуя эти слова самому себе, — Что значит получать?

— Я позабыл, как звучит научный термин этого слова, но это работает именно так, как я говорю. Ты не видишь этого, но должен чувствовать, — Роджер рукой рассек воздух, выставив ладонь куда-то вверх и вправо, — Мана находится везде, где только можно, но мы ее не видим и способны лишь чувствовать благодаря сети маны, что связывает нас с ней.

Я задумался. Значит ли это, что те огни?..

— И вновь мы сталкиваемся с проблемой, что ты не способен чувствовать ману, — вздохнул Роджер, — Но с этим нам придется разобраться уже после того, как ты усвоишь базу… Что до того, как мы получаем ману, то это проще чем кажется. Если сосредоточится на каждой частице маны, что находится вокруг, остается лишь использовать вырабатываемые крупицы маны в твоей сети, дабы притянуть ее, — Роджер опустил руку, — В этом кроется еще один важный момент. Сеть способна вырабатывать малую часть маны для того, чтобы ты был способен впитать ману из атмосферы. Такая возможность требует больших затрат со стороны организма и если маны в сети совсем не останется, то потребуется долгое время на ее восстановление.

— …Но почему оно занимает столько времени? И почему мы способны притягивать ману извне? — продолжал я интересоваться, а Роджеру это начинало понемногу приносить удовольствие, как я мог заметить.

— Без вспомогательных средств, мана вырабатывается лишь за счет нашей выносливости. Поэтому, во время этого процесса восстановления, наш организм особенно уязвим и требует особого ухода. Мана это чужая энергия для человека, а ее выработка требует от организма колоссальной нагрузки… Это произошло сегодня и с тобой. Ты не использовал ману извне, не притягивал ее и не овладел ею, но поступил иначе, неправильно. Я чувствовал, как ты черпаешь силу из своей сети маны в огромном количестве за раз, — Роджер задумался над ответом, — Столь большое количество маны за одно лишь применение… — он прокашлялся, — Не будем отвлекаться. Ответ на твой второй вопрос кроется в древности, когда первые маги нашли способ человеку овладеть этой силой. Та мана, что вырабатывается нашим организмом, является качественной и идеально пригодной для нас. В то же время она работает словно магнит для слабой атмосферной маны, которая желает позаимствовать силу.

— Мана… может чего-то желать? — преисполнившись скептицизма, сказал я.

В ответ Роджер клацнул языком.

— Я сказал это образно, — продолжил он, — На самом деле, как это способен почувствовать человек, атмосферная и наша мана притягивается словно магниты с разноименными полюсами. И в то время, как атмосферная мана не поддается нашему влиянию, мана, вырабатываемая сетью, слушается нас беспрекословно. Таким образом атмосферная мана, попадая в сеть, преобразуется в нашу собственную и уже ее мы способны контролировать.

— …Понятно, — я мыслями проходился по каждому сказанному им слову, стараясь запомнить и понять как можно больше, — Тогда… как используется эта мана? — спросил я.

— Слушай дальше, — он обратил мое внимание к месту в центре его грудной клетки, — Строение сети маны выглядит, как тысячи переплетений, что связаны с нашими мышцами и нервной системой, но в самом центре этой сети, рядом с нашим сердцем, находится контейнер. В нем же сама сеть способна вырабатывать ману и именно в него мы притягиваем ману, после чего используем ее. Что до применения маны, то здесь все гораздо проще в обучении. Конечно, существуют тысячи мелких деталей в устройстве работы, но все они бессмысленны, если ты не ученый.

— Почему бессмысленны? — задал я встречный вопрос.

— А разве тебе нужно знать строение своей глотки, чтобы есть пищу? — послышался риторический вопрос.

Роджер вытянул руку вперед и на его ладони зажегся огонь, а волоски пламени игрались вокруг его руки, охватывая кисть и проходя между пальцев, словно они подчинялись его воле и приказам.

— Процесс преобразования магической энергии в материальное нечто может происходить по-разному в зависимости от типа магии и цели, которую преследует маг. Однако, в общем, можно сказать, что магическая энергия воздействует на микроскопическом уровне, изменяя структуру и расположение атомов, молекул материи.

— …Не слишком ли это сложно? — спросил я, с трудом понимая про что говорит Роджер.

— Все было бы действительно сложно, если бы для созидания нам приходилось использовать знания про строение каждого элемента или объекта, который мы пытаемся воплотить. Но мана не поддается законам к которым может привыкнуть человек. Мана не имеет единого строения и, более того, способна применять формы абсолютно любого видимого или невидимого явления, — пламя утихло на ладони Роджера и вместо него начали сверкать маленькие молниевые вспышки, разделяясь на десятки разветвлений.

Молнии сияли ярко-белым цветом и беспрерывно появлялись вновь после того как исчезали. Это зрелище выглядело чарующим.

— Что значит не поддается законам? — продолжил спрашивать я, не отрывая глаз от его руки.

— Мана может принимать формы настоящих материальных явлений в долгосрочной перспективе, но для этого требуется огромное количество энергии, которое простой человек выработать не способен, — он опустил руку и его взгляд устремился на меня, — Вместо этого люди пришли к выводу, что для использования магии, мане необязательно повторять строение элементов. Все то время человечество пыталось воссоздать реальный мир, забывая, что мана вовсе не принадлежит к нашему пониманию окружающей среды, — роджер вновь вытянул руку вперед, но теперь ближе ко мне, дабы я мог хорошо все рассмотреть.

На его ладони вновь зажглись вспышки молнии, но теперь их цвет изменился на ярко-золотой.

Я подпрыгнул на месте от легкого испуга и мурашек, что пробежались по спине.

— Вместо этого мы созидаем нечто приближенное по свойствам к настоящим явлениям, которые хотим увидеть перед собой, но это вовсе не является той самой молнией, что мы видим при грозе. Это лишь строение маны, что я воссоздал, как нечто похожее по свойствам на настоящую молнию. Но так как это лишь плод моего воображения, я также легко могу его изменить. Цвет, форма и даже свойства. Все это я способен искажать и преобразовывать, — Роджер улыбнулся, когда на мое лицо само по себе налезла ухмылка с ясно читаемым интересом.

— Значит ли это, что с помощью маны можно воссоздать все что угодно?! — послышался мой удивленный возглас.

— Да, — задумчиво ответил он, — Все, что придет тебе в голову.

От его слов меня пробрало еще большим изумлением, но в голове словно раскат грома стрельнул вопрос.

— Тогда… Зачем нам представлять нечто приближенное к реальному, если любое явление из своих фантазий мы можем сами сотворить? — размышлял я.

— В этом кроется главная проблема, — вздохнул он, — Легче всего будет объяснить это, как создание своих правил для мира.

— …Получается, мы создаем условия в уже существующих условиях? — недоумевал я, почесывая затылок.

— Верно, — улыбнулся Роджер, одобряя мои догадки, — Дабы сотворить нечто свое, тебе придется выйти далеко за рамки восприятия обычного человека. Так поступали величайшие маги, чьи открытия возвели человечество на следующую ступень развития. Думаю, ты и сам понимаешь, сколь нереально это на самом деле звучит. Чем больше об этом думаешь, тем больше камней преткновения возникает на пути твоих мыслей.

Роджер верно читал мои догадки. Я думал над различными явлениями, которые можно было воссоздать, но разобрать их работоспособность на сотни мельчайших деталей невероятно тяжело, а к этому всему добавляется вероятность провала из-за малейшей упущенной детали. Что уж говорить о магии, что не способна существовать в рамках условий привычного нам мира.

— У тебя есть еще вопросы? — спросил Роджер, вновь облокотившись на дерево позади.

— Да, — сказал я, немедленно переходя к интересующему меня.

Наш разговор казался бесконечным, ведь по мере ответов возникали лишь тонны новых вопросов. Я не мог остановиться спрашивать, а Роджер со временем начал уставать отвечать на каждую мелкую деталь, которую я подчеркивал для себя.

С трудом наш долгий разговор протянулся до самого утра и мы вместе лицезрели утренний восход солнца сквозь тени густого леса.