ГЛАВА 14

Полицейский участок располагался в отдельно стоящем стареньком одноэтажном здании, которое давно требовало ремонта. Краска со стен облупилась, крыша покосилась и подтекала, решетки на окнах настолько проржавели, что все подоконники покрылись рыжей крошкой. Даже редкие арестанты посмеивались над уровнем защиты единственного в здании карцера. Ткни в прутья пальцем, и они рассыплются. Но, несмотря на это, никто сбежать не пытался. Да и не так часто в городке кого-то задерживали. Если только кто из работяг случайно переберет вина или пива, и начнет бушевать, для успокоения комиссар мог его доставить в участок, дать проспаться и отпустить восвояси. Именно поэтому жестокое убийство лесоруба прошлой ночью вызвало такой общественный резонанс.

Комиссар Антуан Ломач был в участке с самого раннего утра. Он телеграфировал о происшествии в вышестоящую инстанцию сразу по прибытию, и вот уже несколько часов к ряду мерил размашистыми шагами свой кабинет, лишь изредка останавливаясь, чтоб подкурить вечно затухающую трубку.

Констебль Стефан, которого комиссар тоже выдернул на службу в выходной день уже битый час маялся от безделья. Молодой человек развалился на стуле у окна и развлекался ловлей надоедливых мух. Когда уважаемый господин Ломач снова остановился посреди комнаты и в очередной раз поднес зажженную спичку к чаше трубки, Стефан подскочил со своего места, как ужаленный и закричал:

– Приехал! Он приехал!

Комиссар метнулся к окну и, убедившись, что нерадивый работник ничего не перепутал, оправил мундир, принял величественный вид и прошествовал на свое место, где уселся, словно правящий монарх на троне.

Когда Виктор вошел в кабинет, там кипела работа. Комиссар и констебль что-то бурно обсуждали, склонившись голова к голове над кипой бумаг. Молодой человек окинул взглядом убогую комнату и негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Обе головы дернулись вверх, две пары глаз уставились на него, будто он был случайным прохожим, решившим от скуки заглянуть в полицейский участок.

– Это вы? – насупившись спросил господин Ломач, профессионально подкрутив ус правой рукой.

– Это я, – кивнул Виктор.

– Смотрю, вы не очень-то торопились, – сделал замечание комиссар. – Тут дел невпроворот!

Констебль нечленораздельно крякнул и снова зарылся в документы.

– Пришлось немного задержаться в пути, – развел руками Виктор.

– У нас вообще-то труп! – надув щеки, заявил комиссар.

– Как-будто он куда-то убежит, – хихикнул Стефан, за что тут же получил от начальника звонкую оплеуху.

– А вот в этом я бы не был так уверен, – протянул Виктор, подходя к столу.

Он взял в руки результаты экспертизы, бегло просмотрел записи и вернул обратно.

– Сколько времени прошло с момента наступления смерти?

Комиссар достал из кармана часы и посмотрел на циферблат.

– Чуть больше двенадцати часов.

Виктор кивнул.

– Надо поспешить. Где он?

– Кто? – не понял господин Ломач.

– Труп, конечно, кто же еще? – удивился Виктор.

– Вас вызвали, чтобы вурдалака поймать, – возразил комиссар. – С трупом мы и сами разберемся!

Виктор нахмурился. Он охотился на вампиров уже семь лет и успел многое повидать.

– Отведите меня в мертвецкую, – приказал он тоном, не терпящим возражений.

Комиссар Ломач закряхтел, выбрался из-за своего стола и с оскорбленным видом, молча, вышел из кабинета. Стефан и Виктор последовали за ним.

Мертвецкая была в не менее плачевном состоянии, чем участок, но все же, здесь каким-то образом удавалось поддерживать прохладу. Комиссар отпер проржавевшим ключом комнату, где лежал покойный, распахнул дверь перед охотником, пропустил его вперед и вошел следом. Стефан предпочел остаться на улице. Он отказался заходить в холодное помещение, сославшись на легкую простуду, но на самом деле, парень до ужаса боялся мертвецов, а уж от покусанных вампирами предпочитал и вовсе держаться подальше.

Убитый лесоруб лежал на столе посреди комнаты, вместе с головой накрытый белой простыней. Комиссар зажег масляную лампу, поставил ее на стол и отошел, давая Виктору возможность осмотреть тело. Охотник сдернул с трупа покрывало и принялся исследовать. Отметины на шее и бледные покровы кожи говорили о том, что кровопийцы знатно попировали. Они буквально иссушили бедолагу. То, что здесь поработал не один вампир, он не сомневался. Двое, может даже трое. Кровопотеря слишком большая для одного перекуса.

Виктор прощупал пульс, наклонился ко рту, послушал дыхание, приоткрыл по очереди сначала один, потом второй глаз, проверил, как зрачки реагируют на свет, и под конец заглянул лесорубу в рот. Во время этих манипуляций комиссар стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и нервно накручивал ус на палец.

– Думаете, мы не можем констатировать смерть? – с вызовом спросил он охотника.

– Уверен, что можете, – ответил Виктор, не отрываясь от осмотра.

Сейчас он изучал раны на шее и делал зарисовки в блокноте, а затем засунул палец глубоко внутрь, достал, долго нюхал и рассматривал капельку крови.

– Что вы пытаетесь найти? – комиссар уже начал нервничать.

– Доказательства того, что этот труп не опасен, – охотник убрал блокнот и огрызок карандаша в нагрудный карман куртки.

Комиссар крякнул.

– И что, нашли? – скептически спросил он.

– Не нашел. Видите, – Виктор показал испачканный палец. – Кровь не свернулась, а это значит…

– Это значит…? – господин Ломач вовсе не понимал намеков напыщенного охотника.

– Попросите констебля принести мою седельную сумку, пожалуйста.

Комиссар немного помялся с ноги на ногу, определяя, последние слова Виктора походили больше на просьбу или приказ, но решив, что, приказывая, не употребляют слова «пожалуйста», все же вышел из мертвецкой и окликнул Стефана. Парень дремал под тканевым навесом, но на оклик начальника резво подскочил и распоряжение исполнил.

– Вы бы вышли, господин Ломач, – предложил Виктор, извлекая на стол содержимое сумки. – Зрелище не для слабонервных…

– Что вы хотите этим сказать?! – взвился комиссар. – Вы слабаком меня назвали?

– Как хотите, – пожал плечами охотник, взвешивая на ладони небольшую кувалду с длинной рукояткой.

Когда из сумки появился заостренный осиновый кол, глаза начальника полиции едва не вылезли из орбит.

– Что вы задумали? – закричал он и попытался отнять у Виктора кувалду. – Не смейте кощунствовать над усопшим! Я не позволю!

– Если этого не сделать, не более, чем через двенадцать часов он проснется и будет очень голоден…

– Что? Нет… – комиссар попятился назад.

– Поверьте… Я знаю, что делаю.

Господин Ломач почувствовал спиной прохладную стену и был вынужден остановиться. Виктор приставил кол к груди покойного, пару раз примерился кувалдой и ударил.

Мертвецкая заполнилась душераздирающим криком. Лесоруб дернулся, его лицо растянулось в жуткой гримасе боли, руки вцепились в шею Виктора и сжали горло. Охотник размахнулся, ударил еще раз и вогнал кол в самое сердце. Покойный обмяк, руки его расцепились и безвольно упали на стол, на лицо вернулось умиротворенное выражение.

Виктор вытер испарину со лба и потер саднящее горло. Комиссар Антуан Ломач, побледневший как полотно, медленно сползал по стене на холодный пол мертвецкой.