4

Резкое торможение мигом привело меня в чувства. Еле успел подставить руку, чтобы не впечататься лицом в спинку водительского сиденья.

– Прибыли! – оповестил таксист с едва заметной улыбкой.

Неясно, специально ли он остановился настолько внезапно, или же сделать это его вынудило что-то постороннее, но звук, с которым я крякнулся об водительское кресло, его точно развеселил.

Я потянул за ручку.

– Ты писал подождать, это надолго? – спросил шофёр.

– Минут десять.

– Тогда успею взять себе кебаб, – ответил он, указывая на ближайший киоск. – Если машина будет закрыта – я возле той дёнерной[1].

Перебежав дорогу между двумя катящимися авто, я нырнул в дверь торговой точки на углу. Колокольчик под потолком известил продавца о моём появлении. Заспанный, он выглянул из подсобки.

– День добрый, – зевнул он, заставляя меня проделать то же самое.

Места между дверью и кассой хватало только для одного человека.

– Мне нужен кнопочный мобильник, можно даже чёрно-белый, – сказал я, облокачиваясь на стойку. – С симкой.

Продавец наклонился под прилавок, поискал что-то и вытащил обмотанный зарядным устройством телефон неопределённой модели. Коробка к нему отсутствовала.

– Мобас за косарь отдам, а с зарядочным – за штуку двести, – сказал он. – Оператор какой нужен?

– Мне бы заграничный.

Парень испытующе уставился на меня.

– Да не ссы, пятёру они стоят, я брал уже, – успокоил его я.

Помедлив, он достал из-под кассового аппарата гриппер с зелёной сим-картой и продемонстрировал мне, зажав между указательным и средним пальцем.

– Литовская. С трубой и зарядкой за чирик заберёшь?

– Не дороговато ли? – усомнился я в справедливости сделки.

– Хм, дай подумаю, – он пожевал губу. – Нет, нормально. Так брать будешь или чё?

Деваться было некуда. Отсчитал ему из бумажника последнее. Пришлось даже пятьдесят рублей мелочью набрать.

Таксист скучал возле дёнерной в ожидании своего заказа. Не стал того торопить и, вставив симку в телефон, включил его. Заряда было мало, но для пары-тройки звонков достаточно. Вбил номер со стикера и нажал на зелёную кнопку. Покашлял, приготовился говорить более мягко. Не сказать, что перевоплощаться я умел хорошо, но радикально старался не искажать собственный голос, чтобы не звучать фальшиво.

– Я слушаю, – сказала женщина, принявшая вызов.

– Добрый день, Варвара Геннадьевна? – уточнил я.

– А кто говорит?

Варвара довольно сильно картавила, выдавая вместо «р» почти эталонное «г», но слегка приглушённое.

– Меня зовут Максим Игоревич Елисеев, я отец Вовы Елисеева, может слышали?

Лобычёва молчала – ждала продолжения.

– Вова пропал, а я вот был у следователя и ваш телефон, вы уж простите, на его столе подглядел. Там у него ещё одно дело о пропаже лежало. Мне Сергей Борисович ничего не говорит, думал, может, с вами чем поделился? У вас же тоже ребёнок исчез?

– Да какой уж, скажет… – всхлипнув, вздохнула Варвара. – Что в глухую стену долбиться…

– Вы держитесь, я уверен, найдутся наши ребята, – попытался придать голосу дрожи я.

Вышло вполне сносно.

– Сколько уж ищут…

Она приготовилась расплакаться.

– Варвара Геннадьевна, я понимаю, насколько вам сейчас тяжело – сам еле справляюсь, а я здоровенный мужик… Вы знаете что? А вы позвоните в газету «Сторож», слышали про такую?

– Ну? – вставила между всхлипами Варвара. – Зачем?

– Там у них есть корреспондент, Станислав Дрёмин, мы с ним говорили, он занимается пропажами, мне показался толковым парнем. Может от газетчиков прок будет какой? Официально же всё у нас – сами знаете, едет медленно… Вы почитайте сегодняшний выпуск, там этот журналист занятную статистику поднял, про которую все молчали. С нашей помощью глядишь, ещё до чего докопается.

– А как же… Куда ж ему звонить-то?..

– Вы знаете, я его номер не записал, мы с ним лично виделись, но редакционный телефон «Сторожа» у них должен быть на сайте.

Таксист получил пакет с дымящимся кебабом и помахал мне рукой.

– Простите, что я на вас так свалился, тревожно это всё, – добавил я. – Ещё созвонимся, а сейчас бежать нужно, следователь вызывает. До свидания, Варвара Геннадьевна!

По пути к редакции отключил телефон, чтобы избежать входящих вызовов от Лобычёвой. Говорить с ней не хотелось вовсе не потому, что притворство отнимало много сил, хотя это тоже. Просто я ей сказал уже достаточно – посадил семя, которому было необходимо прорасти в отсутствии дополнительной информации. Оставалось лишь ждать её звонка в офис.

Чувства женщины меня не особо волновали, хотя логикой я понимал, что ей трудно. Но также я понимал, что, раскрутив её на откровенный разговор, смогу помочь другим родителям. Да и, по правде сказать, я не сильно-то её обманывал. Мне хорошо знакома внезапная утрата, захлёбывающаяся в ещё более тяжёлом ощущении неизвестности. Мои родители пропали. Не одновременно, а с разницей в несколько лет, но настолько же внезапно, как теперь исчезали дети.

Первым ушёл отец. Тогда мне стукнуло четырнадцать, и я уже как два года нормально не спал. Родители таскали меня по врачам, пару раз возили к бабке в деревню и к цыганке. Справедливости ради, от официальной медицины пользы было не больше, чем от них. Все эти разъезды и траты неминуемо привели к скандалам, а однажды на выходных мы просто не нашли отца дома. Он не взял с собой ничего. Просто ушёл. Искать его мама не стала – сочла ниже своего достоинства цепляться за мужика, даже не сумевшего найти в себе силы в глаза объявить о разрыве.

А сама мама пропала, когда мне исполнилось семнадцать. Она решила отправиться на заработки в Берлин, чтобы суметь оплатить моё поступление в вуз. Я проводил её на ночной поезд, уходящий с Южного Вокзала. Мама помахала рукой в окно, и больше я её никогда не видел. Проходило расследование. Выяснилось, что проводники видели её в начале пути, но когда именно и где она сошла – установить так и не удалось. Я не верю, что она могла бросить меня. Мне кажется, в пути с ней что-то произошло. Однако похоже, теперь я уже никогда не узнаю, что именно.

На этот раз водитель остановил мягко. Попрощавшись, я вылез из такси и сразу же увидел горящий фонарь на выезде с улицы Шиллера на Карла Маркса – как раз возле нашего офиса.

Под палящим солнцем в начале июля около пятнадцати часов это выглядело достаточно забавно. Сделал несколько снимков с разных ракурсов.

Юдин при виде меня не упустил возможности поупражняться в остроумии.

– О, Стас, на ловца и зверь, ты-то мне и нужен. Будешь с завтрашнего дня на телефоне работать, – сказал он. – Больше некому.

Редакция при этом находилась в офисе в полном составе – на своём месте у дальней стены сидела вечно погружённая в себя Надя, ведущая темы образования и здравоохранения.

Перед моим столом что-то печатала хохотушка Алёна, специализирующаяся на культуре и спорте. Было видно, как она еле сдерживала смешки.

Позади меня очередной опус на две полосы строчила Эмма, на чьи хрупкие плечи Юдин возложил вопросы промышленности и ЖКХ. Её отсутствующий вид остерегал от попыток заговорить с ней.

Естественно, присутствовала и рекламный директор, она же менеджер по рекламе, она же копирайтер и дизайнер Милана. Золотой человек, который работал почти за идею. Я бы не справился. Странно, что не её принимать звонки Андрей Николаевич решил посадить. Она бы, наверное, даже обрадовалась.

К слову о звонках, за столом левее от входа прекратила читать и править текст координатор Рита.

– Да перестаньте уже, Андрей Николаевич! – взмолилась она.

– А что произошло? – не понял я. – Рит, ты увольняешься что ли?

Она лишь раздражённо фыркнула, придвинулась поближе к монитору и начала шёпотом перечитывать заново что-то про ремонт дорог.

– ГастРита у нас просто на своей студенческой диете до болей в животе доелась, – поставил в известность Юдин. – Даровали ей отгул на завтра для похода в поликлинику, так что кто-то её работу делать должен.

– Ещё раз меня так назовёте – и познаете мой гнев! – предупредила Марго, даже привстав из-за стола.

– Ох ты ж какая грозная ГангстеРита, – выдохнул редактор, поднимая руки. – Не дуйся, я любя.

Марго рассмеялась новому прозвищу. На том конфликт был исчерпан.

Разбудив спящий компьютер, сохранил из облака снимки горящего уличного фонаря и быстро набросал заметку:

«Днём с огнём: на Карла Маркса в помощь солнцу включили освещение. Куда в Калининграде расходуются бюджетные средства? Ответ на этот вопрос сам нашёл нас. На улице Карла Маркса прямо напротив здания редакции газеты «Сторож» около 14:30 вдруг загорелось дорожное освещение. Оно сияет ярче солнца всеми светодиодами на протяжении вот уже получаса. Лепота, товарищи!»

Снабдил полушутливую новость тремя фотографиями работающего вхолостую освещения с разных ракурсов и опубликовал на сайте. После этого открыл из закладок порталы районных судов, откуда намеревался надёргать для рерайта под новости пресс-релизов со свежих заседаний. Однако сделать это не успел. Зазвонил телефон.

– Редакция, добрый день, я вас слушаю, – мгновенно отреагировала Рита. – А кто и по какому вопросу спрашивает?.. Хорошо, секунду…

Она вдавила на корпусе аппарата кнопку отключения микрофона и повернулась ко мне.

– Стас, тебя тут с информацией по поводу детских пропаж какая-то картавая женщина спрашивает, – сказала Марго. – Представилась мамой исчезнувшей девочки Вагвагой.

[1] Дёнер кебаб или Донер кебаб – так в Калининграде называют шаурму или шаверму.