Глава 4: Рай, который смотрит

Утром, перед дверью, Давид провёл быструю проверку: куртка застёгнута, в карманах — зажигалка, пустой мешочек для трофеев. Плечи ныли после вчерашнего напряжения. Он сделал глубокий вдох и шагнул.

Влажный, сладчайший воздух обволок его, проник в лёгкие. Это была смесь запахов: перезрелых манго и ананасов, тяжёлой, опьяняющей цветочной пыльцы (как от лилий, но в два раз сильнее), и свежескошенной травы. После металлического привкуса фантастического лагеря этот запах кружил голову.

Он шагнул на мягкий мох. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев-исполинов, чьи стволы переливались охрой и малахитом. Ветви гнулись под тяжестью невиданных плодов с лазурной кожурой и ягод. Воздух звенел от жужжания переливчатых насекомых. Всё вокруг демонстрировало буйство жизни.

Первым делом Давид сорвал самый близкий фрукт. Мякоть была сочной, взрывной сладости с освежающей кислинкой. И с первого же куска по телу разлилась волна настоящего, физического тепла, смывая остаточную дрожь, усталость, голод. Это была не еда. Это была инфузия жизненной силы.

«Рай», — пронеслось в голове. И тут же, как щелчок предохранителя, включилась осторожность, взращённая в мирах, где за всё надо платить.

Изобилие было слишком идеальным. Он присмотрелся. Гигантские лианы, обвивавшие деревья, на концах имели липкие, полупрозрачные капсулы, в которых что-то медленно шевелилось, принимая очертания попавших туда насекомых. Цветы на соседнем лугу не просто пахли — они ритмично пульсировали мягким биолюминесцентным светом, привлекая огромных мохнатых шмелей. Те забирались вглубь венчика и не возвращались. А одно из деревьев, с корой, похожей на черепаший панцирь, медленно, с едва слышным скрежетом живой брони, развернуло целую ветвь к солнцу, поймав луч.

Это был не райский сад. Это была высокоэффективная, смертоносная экосистема. Всё здесь было пищей, и всё могло быть хищником. Упавший плод начинал прорастать корнями в почву за считанные минуты. Ручей, к которому он подошёл, имел воду с лёгким ягодным привкусом, но на дне лежали плоские, гладкие камни, которые при ближайшем рассмотре оказались панцирями каких-то существ, слившихся с галькой.

Он собирал только самые нормальные плоды, избегая тех, что светились, пульсировали или имели подозрительные наросты. Работал быстро, но осторожно. Нужны были верёвки. Тонкие, сухие побеги лиан на земле были невероятно прочными. Срезать одну стоило огромных усилий — волокна сопротивлялись, как стальные тросы. Ладони быстро покрылись красными потертостями и мелкими, жгучими ссадинами от трения.

Именно тогда он увидел Страж-дерево. Оно стояло на окраине поляны, куда он пришёл за сухой веткой для дубины. Его кора была темнее, почти чёрной, с глубокими, правильными бороздами. Давид уже протянул руку к казавшейся идеальной сухой ветке, лежавшей у его корней, как с вершины дерева тихо осыпался дождь мелкой, жёлтой пыльцы. Пыльца легла на землю, образовав вокруг ветки и самого Давида чёткий, ровный круг, будто очерченный мелом.

Давид замер. Из трещины в коре, на уровне его груди, медленно открылся тёмный, смолистый глаз, лишённый века. Глаз был огромным, интеллектуальным и абсолютно чужим. Он смотрел на Давида без угрозы, но и без дружелюбия. С холодной, оценивающей внимательностью. Дерево не двигалось. Оно просто наблюдало, давая понять: я тебя вижу. Ты в моём доме. Соблюдай правила.

Давид медленно отвёл руку от ветки. Он не стал убегать. Он сделал то, что казалось единственно правильным в этом мире тотальной осознанности: он слегка склонил голову, как боец на ринге, признавая присутствие и силу соперника. Затем так же медленно отступил за круг из пыльцы.

Глаз в коре медленно закрылся. Пыльца на земле через пару минут перестала светиться и смешалась с почвой. Круг исчез. Ветка осталась лежать нетронутой. Давид выбрал другую, в двадцати метрах, тщательно проверив палкой пространство вокруг.

К вечеру, с полным мешком-курткой, он в последний раз оглядел этот щедрый, безжалостный рай. Огромный цветок на опушке, тот самый, что заманивал шмелей, медленно повернул свой бархатный, пульсирующий венчик в его сторону. Лёгкий, гипнотический аромат, обещающий забытьё и блаженство, потянулся к нему. Давид резко отвернулся, сжав в руке лампу. Его тело гудело от усталости, ноги подкашивались. Он просто почувствовал тягу к тишине, к серому убежищу, где нет наблюдающих глаз. Он захотел — и вернулся.

Прохлада комнаты обожгла кожу, пропитанную влажным теплом. Он опустил трофеи на пол — плоды покатились по гладкой поверхности. Скинул куртку, пахнущую цветочной пылью и опасностью.

Сразу, пока не остыл, он принялся за вечернюю тренировку. Сегодня она была первой по-настоящему системной: 20 отжиманий (с трудом), 30 приседаний, планка — пока руки не задрожали. Тело откликалось туго, мышцы кричали от непривычной нагрузки, но он заставил себя. Потом — ужин из двух плодов. Сила и тепло разлились по телу, притупив боль.

Рука сама потянулась к блокноту. Он открыл его, перелистнул прошлые записи. На чистой странице записал:

——————————

Мир: Рай

Встреча: Страж-дерево. Глаз. Пыльца-круг. Не угроза — наблюдение. Ответил поклоном — правильно.

Ресурсы: плоды (лазурные, дают силу), волокна лиан (прочны).

——————————

Он положил блокнот, лёг, уставившись в потолок. Перед глазами всё ещё стоял тот тёмный, смолистый глаз. Не злой. Просто видящий. Он закрыл веки. Сон пришёл быстро, но был беспокойным. Он проснулся от собственного всхрапа ещё до того, как комната решила, что наступило утро. Лежал в темноте, слушая тишину, ощущая, как заживают ссадины на ладонях.