Глава 7: Призрак в городе

Ритуал стал священнодействием. Утром — проверка. Серая база, шерстяной свитер, верная куртка. В карманах — зажигалка, лазурный фрукт, шоколад, верёвка. Кинжал за поясом. Дубину оставил. Плечи и бицепсы болели после вчерашних отжиманий — хорошая боль. Пять секунд у двери — тишина, сосредоточение, шаг.

Его встретил резкий, знакомый гул и запахи: пыль, бензин, жареный лук из соседней забегаловки. Он оказался в грязном переулке. Выглянув на улицу, увидел город. Современный, но не его. Россия середины нулевых: панельные пятиэтажки, облупленные «сталинки», кричащие вывески салонов связи «Евросеть» и ломбардов. Но названия улиц были чужими. Это был параллельный 2006-й.

Острая ностальгия кольнула, но сменилась холодным наблюдением. Цель: развитие. Он вспомнил газету из первого почти-города с расписанием секций. На заборе, среди объявлений «куплю бутылки», нашёл самодельную листовку: «Секция бокса. Набор. Первое занятие — бесплатно. ул. Спортивная, 15-б (подвал)».

Подвал оказался царством пота, резины и ритмичного стука по грушам. Тренер, Сергей Петрович, был мужчиной с бычьей шеей и руками, похожими на окорока. Но глаза у него были не тупыми, а уставшими и пронзительными.

— Новенький? — хрипло бросил он, не спрашивая имени.

Давид кивнул.

— Бинты, перчатки там. Не дрыхни.

Давид погрузился в работу. Джеб, кросс, шаг. Боль в костяшках, жжение в ногах. Он был плох. Слишком зажат, слишком много лишних движений. После того как он в очередной раз открылся для контратаки, Сергей Петрович подошёл и грубо поправил его стойку.

— Что ты делаешь? Танцуешь? — тренер смотрел на него так, будто видел насквозь. — Ты не здесь драться учишься. Ты там, откуда пришёл, готовишься. Так?

Давид, запыхавшись, только кивнул.

— Ладно, — хрипло сказал тренер. — Держи спину прямой. Голову опусти, подбородок прижми. Тебя по спине бить не станут. Невыгодно. В лицо — да. Всегда бьют в лицо. Так что защищай, чёрт побери, лицо. Всё остальное — натренируешь.

Это был не просто совет по боксу. Это был жизненный совет. Давид впитывал его. Каждый правильный удар, каждый удачный блок отдавался эхом в его мышцах, добавляя новую деталь к карте его тела.

После тренировки, мокрый и измождённый, с трясущимися руками, он вышел на улицу. В кармане завалялась мелкая монета этого мира. Купил у бабушки у метро стакан самого дешёвого, кислого кваса. Он был совершенством.

Позже, следуя на некотором расстоянии за парнями из зала, он вышел к реке. К знакомому, почти родному пейзажу: заросший парк, спуск к воде, бетонный колодец родника. Дождавшись, когда все уйдут, он скинул липкую одежду и подставил голову и плечи под ледяную, чистую струю.

Шок. Затем — всепоглощающая, оглушительная ясность. Он смывал чужой пот, чужой город, иллюзию дома. Вода была просто водой. Но для него это был ритуал очищения между мирами.

Стоя под струёй, он почувствовал не рассудочное решение, а глубокую физическую потребность в отдыхе, в безопасном месте, где боль в мышцах сможет утихнуть. Он просто захотел вернуться. И, закрыв глаза, отступил в знакомую тьму.

И вернулся из почти-родины в единственное убежище.

Вечерний ритуал был осознанным и точным, как движения в боксёрской стойке. Сперва — зарядка, с поправками Сергея Петровича: прямая спина, прижатый подбородок, защита лица даже при отжиманиях. Сегодня он сделал 35 — через боль, но с правильной техникой. 60 приседаний. Планка — уже мог держать почти минуту. Потом — удары: 70 прямых, 40 боковых, 20 апперкотов в воздух, мысленно представляя грушу. Руки горели. Ужин — фрукт и немного шоколада. Потом — проверка снаряжения, кинжала, верёвки.

Он сел на пол, спиной к стене, взял блокнот. Рука уже не дрожала, почерк стал твёрже. При свете лампы он начал писать:

——————————

День. Почти-город. Россия нулевых, но не моя.

Событие: секция бокса. Тренер Сергей Петрович. Видит не спортсмена — солдата.

Ресурсы: навык (стойка, удар, защита). Опыт. Квас. Вода из родника (помылся).

——————————

Он перечитал запись, закрыл блокнот. Лёг на кровать, положив руки под голову. В темноте перед глазами всё ещё мелькали движения груш, тень тренера, струя ледяной воды из родника. Тело ныло приятной, знакомой усталостью — усталостью от работы, а не от бега или страха. Каждая мышца была живой, нагруженной, изменённой. Он засыпал с чувством, что стал чуть крепче, чем вчера.