Мощные волны духовной силы разносились по округе от дома старого алхимика. Эта мощь заставляла дрожать даже стеклянные стены огромной теплицы в Зале Алхимии. Отголоски потревожили и людей за пределами зала. Это не на шутку насторожило как учеников, так и старейшин секты Нефритовой Воды. Кто мог создать подобные колебания ци? Даже когда кто-то прорывается на уровень Трансформации Тела не возникает таких мощных волн! Именно так переговаривались старейшины секты, стоя рядом с домом алхимика.

- Ваши размышления мне ясны, - согласился с ними Сун Хэ, - Однако подобные колебания я встречал при прорыве человека с идеальной основой духа.

- Вот только в нашей секте нет никого со столь выдающейся основой, - подхватили старейшины, - Тогда что тут происходит?!

- Не знаю, - честно ответил глава секты, - Но эта аура как будто знакома мне… Но я не припомню, чтобы встречался с чем-то подобным.

Никто, конечно же, не собирался врываться к главе Зала Алхимии, как минимум, потому что боялись потревожить человека, кем бы он ни был. Сорвать медитацию – значило пустить прахом все труды культиватора. К тому же была огромная вероятность, что человек получит раны, от которых может и вовсе погибнуть. Только по этой причине все, кто наведался в Зал Алхимии, оставались на своих места и просто ждали.

Когда волны ци постепенно стихли, и окружение успокоилось, дверь, ведущая в кабинет главы Зала, открылась, и старый алхимик вышел за порог. Он выглядел уставшим, на его морщинистом лбу проступила испарина, и он тяжело дышал. Заметив собравшихся, старик замер на месте с удивленным видом, а затем вежливо поприветствовав гостей, спросил:

- Что привело вас к моему дому?

- Старейшина Дун, - обратился к алхимику Сун Хэ, - Мы почувствовали волны ци, как при прорыве на высокую ступень… у вас гости?

- Гости?! – растерялся старик, - Нет, никаких гостей. Да и какие у меня могли бы быть гости?!

- Тогда, прорвался кто-то из ваших учеников? – спросил кто-то из старейшин.

- Может это был Чэнь Мо? – подумав, добавил Сун Хэ.

- Нет, нет, - тут же запротестовали старейшины, - Мальчик трудолюбив, но с его основой…

- Мой ученик и правда сейчас должен бы прорваться на новый уровень, - сказал алхимик, - Но он постоянно убегает куда-то для тренировок, так что то, что вы почувствовали, исходило не от него. Я тут просто экспериментировал немного… с пилюлькой одной. Она высокого ранга, вот и пошли волны ци. Жаль только, не получилось ничего, - в конце алхимик Дун Бо с досадой махнул рукой и покачав головой, забормотал себе что-то под нос.

Таким его приходилось видеть достаточно часто. Дун Бо, не смотря на свой возраст, имел непреодолимую тягу к экспериментам. Он искренне считал, что алхимики не должны впиваться только в уже известные рецепты, а просто обязаны изобретать что-то новое. В конце концов, даже рецепт самой первой пилюли был придуман и написан таким же любопытным человеком, как и он сам. Так что, когда что-то в Зале Алхимии взрывалось, загоралось или наоборот замораживалось, в сорока процентах случаев виной этим явлениям были вовсе не ученики.

Впрочем, когда его эксперименты заканчивались успехом, секта могла получить новые лекарства, о которых больше не знал никто. И более того, алхимик не разглашал этих самых рецептов, а потому его препараты стоили очень и очень дорого, потому что являлись уникальными. Наверное, только это служило причиной, почему никто не пытался уничтожить столь «уникальную» маленькую секту. Хотя попытки поглотить секту уже были и не раз. Так же были попытки переманить Дун Бо, ему обещали золотые горы, ингредиенты, лучшие лаборатории и самые ценные сокровища, но он с упорством мула отказывался от сладких посулов, по-прежнему оставаясь главой Зала Алхимии в секте Нефритовой Воды.

- Что ж, раз не произошло ничего непредвиденного, - сдался Сун Хэ, - Тогда мы больше не станем отвлекать старейшину от его занятий.

Так, глава секты, вместе со всеми старейшинами покинул владения алхимика, так и не узнав, что же такое готовил старый мастер. Дун Бо, же, проводив уходящих глазами, тихо усмехнулся, пригладил седую бороду, и вернулся в свой кабинет. Тут он достал немного потрепанный лист бумаги, взял со стола изрядно погрызенную кисть, обмакнул ее в чернила, и не очень аккуратным почерком написал что-то. Рядом с запиской он положил пару черных, кожаных перчаток, а затем покинул свое рабочее место и направился прочь из Зала Алхимии.

                                                                     ***   

Ци сгущалась и уплотнялась в теле юноши. Она собиралась в его даньтяне*, а затем плавно перетекала выше, к его голове. Зарождение Души – кажется, что только на таком этапе у человека должна появиться душа, а кто его не достиг, тот является бездушным существом. Но на деле, все было, разумеется, совсем не так. Душа у человека есть с рождения, ведь без нее новая жизнь просто не возможна. Но откуда же такое название? Тут стоит совсем немного разобраться.

Зарожденная Душа – это не то, что подразумевают люди, не знакомые с культивацией. Это, скорее, некая энергия. Особая энергия, которая, подобно ядру в даньтяне, появляется в теле культиватора. Эта энергия при своем Зарождении должна сгуститься в области головы. Там она и растет. И это вовсе не обычная ци, поэтому ее невозможно приравнять ко второму ядру. В сказаниях писали, что весь мир пропитан божественной энергией. Когда культиватор поглощает силу природы, частички божественной энергии примешиваются к ней и накапливаются в теле человека.

Божественную энергию невозможно использовать так же как обычную ци. Тогда один человек, первый культиватор среди людей, смог накопить ее, уплотнить, а затем слить со своей собственной душой. Так его душа укрепилась, получив новые свойства. И в конечном итоге именно так его дух смог обрести бессмертие. Поэтому он и писал, что недостаточно сделать бессмертным свое тело, ведь в конечном итоге душа просто исчезнет из него, оставив после себя лишь пустую, нетленную оболочку. И именно сбор и сгущение божественной энергии тот человек назвал – Зарождением Души.

После того, как ядро божественной энергии в теле человека соберется воедино, наступал новый этап в культивировании, и назывался он Укреплением Души. Чтобы перешагнуть на эту ступень необходимо было разделить получившееся ядро на несколько новых. И от того, сколько частей получится в итоге, зависит, сможет ли он в будущем стать истинным Бессмертным. Самым плохим результатом считалась невозможность разделить «душу». Или деление ее на две-три части. Такой человек считался неспособным к дальнейшему развитию. Четыре-шесть частей – считалось средним результатом. Такой человек вполне мог обрести бессмертие, хотя и с некоторыми трудностями.

Если культиватору удавалось разделить «душу» на семь-десять частей – он считался одаренным от природы. Если частей больше десяти – то это гениальный талант! Но в этом мире разделить Зародыш более чем на десять частей удавалось не многим людям. Одним из таких был сам Божественный Император. Он смог разделить свое ядро на целых семнадцать частей! Но увы, такого результата больше никто добиться не смог. Максимальное количество частей после Императора было тринадцать. Этот человек считался по истине гением, он заслужил не мало славы и почета. Однако с его вознесения в Бессмертные Земли прошло уже четыреста лет, а новых гениев с разделением больше чем на десять частей не было. Но каждая секта год от года ждала, когда появятся новые гении этого мира.

И вот теперь очередь дошла до Чэнь Мо. Разделение божественного ядра – занятием было долгим и болезненным. После Зарождения «душа» становилась частью культиватора, наподобие ядра в его даньтяне. Если повредить ядро, пусть оно и было энергией, человек испытывал вполне физическую боль. С Зародышем было тоже самое, а его приходилось буквально рвать на куски. Те, кто не мог вытерпеть этой боли, не мог быстро продвигаться дальше. Впрочем, именно поэтому многие останавливались на средних значениях, считая, что достижение бессмертия возможно и так, зачем лишний раз мучать себя?

Чэнь Мо, же, был не таким. В течении недели юноша медленно, испытывая нестерпимую боль, отрывал от «души» кусок за куском. Первое разделение далось ему легко, он почти ничего не почувствовал. Второе, третье и четвертое разделение принесли ему не мало дискомфорта, но это не было невыполнимой задачей. Вот только юноша не совсем понял принципа разделения... Он поделил целое на две части. Затем обе части разделил еще на две, получив в общей сложности сразу четыре куска божественной энергии. Затем все четыре кусочка разделил еще на два, получив сразу восемь частей Зародыша. Он не спешил, делал это медленно, но поделив их, он так и не понял, в чем сложность процесса.

Когда юноша начал делить восемь кусочков энергии еще на две части, он, наконец, понял, какую ошибку совершил. Оказалось, что боль приходит не сразу. И поэтому люди просто стараются отрывать по небольшому кусочку от общего. Поэтому у большинства людей после перехода на эту ступень части Зародыша не были равными. И по количеству, чаще всего, они были не четного числа. Так им было проще вынести мучения, способные, судя по всему, даже убить неосторожного культиватора.

Боль накатила на юношу, подобно цунами. Эта мощь едва не стоила ему жизни… Если бы Чэнь Мо не удержался в сознании, он точно бы погиб, ведь незавершенное деление «души» привело бы к взрыву его внутренних энергий. Незавершенное деление делало получившиеся уже части слишком нестабильными, слишком опасными. Юноша знал это. Он понимал и то, что на какое-то время должен был остановиться, но он уже начал рвать восемь частей Зародыша и теперь просто не мог отпустить их.

Он старался сделать последний шаг еще медленнее, чем раньше. Но новые волны боли стали захлестывать его, а потому в какой-то миг надрыв получился слишком быстрым. Благо юноша успел затормозить себя на середине, ведь чем сильнее отрывался кусочек божественной энергии, тем сильнее волна боли приходила после этого. А ведь он рвал сразу восемь частей, а не одну из них. Подождав, пока новые вспышки мучительных ощущений сойдут на нет и немного восстановив дыхание, юноша продолжил рвать кусочки энергии. Стиснув зубы, он терпел все ощущения, что приносили ему его действия.

Когда восемь разделилось на шестнадцать новая волна болевых ощущений оказалась настолько мощной, что на несколько мгновений юноша и вовсе потерял над собой контроль. Ему даже показалось, что из его рта вырвался странный звук, похожий на рык со стоном вперемешку. Он никак не мог взять сознание под контроль, он чувствовал, как взбунтовались части Зародыша, и он даже решил, что это конец для него, но затем он ощутил горечь во рту и прилив новой, теплой и доброй энергии, согревающей его тело. Она устремилась по телу юноши, принося облегчение и обволакивая бунтующие частички божественной энергии, успокаивая их.

Только так Чэнь Мо смог взять себя в руки и вновь сконцентрироваться. Теперь, когда целое уже поделилось на части, нужно было выстроить разрозненную энергию в круг, и привести ее в движение. Каждая часть должна была обрести форму шара и закрутиться на месте, а вместе с этим, она должна была вращаться еще и вокруг «центра» вместе с другими частями. Итог должен был напоминать далекие небесные светила, движущиеся по единой орбите. Но для этого одна из частей должна была остаться в центре, подобно солнцу.

Однако юноша решил идти иным путем. Для тех, у кого получилось больше десяти частей, появлялась возможность образовать не одну «орбиту» с частями Зародыша, а целых две. Именно так и решил сделать юноша. Теперь, когда боль отступила и новая сила помогала юноше, сделать нечто подобное труда уже не составляло. Однако, появился новый вопрос, как разделить шестнадцать частей на две орбиты, если одну из них нужно поместить в центр? Нельзя было оставлять на двух орбитах разное количество частей, иначе они не пришли бы к балансу.

Решение пришло «извне». Пока юноша решал, стоит ли ему рискнуть и отделить еще одну часть, сила в его теле пришла в движение. Золотые узоры Лотоса было видно даже внутренним зрением. Из этих узоров проявились тонкие, едва заметные нити. Они ухватили частички и вопреки воли Чэнь Мо, перетянули всю энергию в даньтянь. Там эти же нити выстроили две орбиты вокруг ядра ци юноши и запусти процесс движения божественных маленьких ядер вокруг духовного ядра. А после, нити пропали вместе с узорами. Теперь процесс уже был необратим, и даже если бы юноша желал что-то исправить, у него ничего бы не получилось.

Юноша нахмурился, но что поделать? Он решил продолжить медитацию и посмотреть, как теперь работает его тело. Он сосредоточился на поглощении природной ци и к удивлению, обнаружил, что все идет как положено. Его ядро засветилось и ускорилось, поглощая энергию даже с большей скоростью, чем прежде. Разделенный Зародыш, плавно движущийся вокруг ядра, так же ускорился, поглощая едва заметные частицы божественной силы, примешанной к потоку ци природы. Поглощение, при этом, шло гармонично и размерено. Обычно, людям приходилось контролировать поглощение, чтобы первыми получали энергию те части, что получились меньше других. Ему же таких проблем удалось избежать. Ну а как скажется такой способ развития на дальнейшем продвижении юноши могло показать только время.

Только теперь, когда контроль можно было отпустить, юноша понял, на сколько сильно он вымотался. К тому же его тело получило не мало повреждений, к счастью, ни одно из них не было серьезным. Недолгая медитация помогла юноше полностью восстановиться и он, протяжно выдохнув, открыл глаза. Тут он услышал звук закрывающейся двери внизу и поспешил спуститься в кабинет алхимика. Вот только учителя нигде не было. А ведь он хотел именно старому алхимику показать, что стало с его телом и спросить, что делать с тем, что получилось. Однако вместо учителя юноша обнаружил лишь записку на столе, написанную знакомым почерком.

«Мальчишка, пока я не вернусь, никому ничего не говори о своих результатах. Если глава спросит, скажи, что разделил Зародыш на пять частей, с низкой основой это и без того уже слишком гениально. И надень перчатки, которые я оставил! Они способны скрыть узоры Лотоса от всех любопытных. Я скоро вернусь. Не влипай в неприятности, мальчишка!»

«И еще кое-что: сад с травами на тебе, не забывай следить за остальными лодырями, а то вечно они что-то испортят!»

«И еще кое-что: письмо сожги!»

«И еще кое-что: не забудь сходить в библиотеку! С пропуском главы ты можешь выбрать любые техники, но не больше трех. Но ты возьми две, третьей я научу тебя сам»

«И еще кое-что: не забудь, что выбирать самую мощную технику – глупая затея, если ты не сможешь с ней справиться! Выбирай внимательно и вдумчиво, иначе такой уникальный шанс упустишь!»

Перечитав все, что написал учитель, юноша только усмехнулся: что в жизни, что на бумаге, старый алхимик всегда был таким. Постоянно забывал что-то в разговоре, а потом вспоминал и говорил, начиная фразу с «еще кое-что». Иногда, он мог это сказать через целый час! Так и бумага не избежала этой его черты. И каждая приписка была мельче другой, ведь бумага, она же не растягивается. Пробежавшись глазами по неровным записям, юноша смял несчастную записку и бросил ее в горящий очаг. Он никогда не угасал. Даже если хозяина долго не было рядом. И всегда с радостью принимал и уничтожал все: бумагу, остатки компонентов и даже неправильно приготовленные лекарства. Несколько раз, правда, из-за этого едва не случались пожары, но Дун Бо всегда успевал «утихомирить» пламя до того, пока оно не пожрет все на своем пути.

Перчатки юноша взял. На первый взгляд они выглядели совсем обычными, из тонкой черной кожи. Но юноша знал – они зачарованы. Алхимики носили их очень часто и не без причины. Во-первых, так они могли сберечь руки, ведь для алхимика это очень важно. При работе с некоторыми компонентами руки должны были оставаться чистыми, мягкими и без повреждений. Поэтому то алхимики и не снимали своих перчаток почти никогда. Разве что, для того, чтобы руки помыть… гигиену все одно никто не отменял. Хотя эти перчатки были зачарованы так, чтобы руки в них не пачкались, не перегревались, не потели. При этом они были устойчивы к воде, ядам, огню или морозу, и прочему. К тому же, в них просто невозможно было заработать мозоли от меча! Полезная вещь… но и стоили они не мало. Так что такой подарок от учителя можно было считать едва ли не королевским.

 Натянув подарок на руки, юноша не мало подивился: он совершенно не ощущал их своей кожей. Теперь становилось понятно, почему алхимики носят такие перчатки не снимая. Они в самом деле не вызывали совсем никакого дискомфорта и совершенно не мешали. Но оставался самый важный момент: в самом ли деле эти перчатки были способны скрыть узоры Лотоса? Недоверия к учителю у Чэнь Мо не было, но всякое ведь могло случиться.

Юноша закатал рукава и активировал ци. Узоры в самом деле не проступили поверх его кожи, хотя Чэнь Мо точно ощущал силу этих самых узоров. Перчатки в самом деле работали, теперь юноша вполне мог скрыть свои новые особенности от глаз посторонних. Раз учитель сказал, что никому не стоило знать о том, что с ним произошло, то лучше бы его послушать.

- Ну а теперь пора искать новую технику, - вслух, довольным голосом, высказался Чэнь Мо.

Но его планам не суждено было сбыться. В тот момент, когда юноша уже приблизился к двери, с другой стороны в нее настойчиво и громко постучали. И стук был настолько неожиданным, что Чэнь Мо даже подпрыгнул на месте. Он поспешно ухватился за ручку, и сдвинул дверь в сторону*, от чего стучащий человек едва не ввалился внутрь дома старого алхимика. На счастье, юноша успел поймать нарушителя покоя, и даже поставить на ноги.

- Старший Чэнь? – удивленно высказался человек, оказавшийся учеником – первогодкой.

Кажется, Чэнь Мо видел его на церемонии посвящения, но никак не мог вспомнить его имя. Впрочем, дети с первого года обучения прибыли совсем не так давно, и юноша почти не общался с ними, а потому, он не знал совсем никого из них. В конце концов, у него было слишком много иных забот, а потому знакомство с сектой проводил вовсе не он, а другие старшие. Сам же Чэнь Мо для большинства учеников более младшего поколения был едва ли не легендой, ведь он единственный был личным учеником старого алхимика. А потому, новички и вовсе побаивались приближаться к нему.

- Учителя сейчас нет, - сказал Чэнь Мо.

- Нет… не важно! Старший Чэнь, там у нас такое… там… пойдем!!! – мальчишка схватил его за руку и потащил за собой.

Чэнь Мо даже опешил. Никто и никогда так с ним не обращался, кроме, разве что, Шэнь Сюэ. И уж тем более, младшие ученики. Вообще, секта набирала учеников в возрасте от четырнадцати лет. Примерно столько и было парнишке, что так упорно пыхтел, стараясь утащить за собой старшего товарища. Конечно же были исключения. Например, сам Чэнь Мо и Шэнь Сюэ, коих секта приютила в детстве. Еще Чжао Лю, поступивший на обучение в шесть лет. Но здесь больше вопрос родства со старейшиной секты, и именно поэтому парень был заносчивым с самого детства. Еще была барышня Цинь, она пришла в секту вместе с Чжао Лю, но это все тоже лишь по договоренности. Остальные ученики поступили на обучение своевременно, во всяком случае те, что сейчас были именно учениками.

Чэнь Мо отогнал от себя мысли, и постарался успокоить младшего соученика, который уже успел вытащить юношу за пределы Зала Алхимии и упорно куда-то тащил. Напрягшись, юноша все-таки смог затормозить упорно прущего вперед паренька, и с трудом отлепив от себя его руку, поинтересовался:

- Что, все-таки, происходит?

- Ну там, это… Павлин нахохленный всех наших первогодок собрал и бьет их, вот!

- Павлин нахохленный… Чжао Лю? Первогодок?! – тут юноша разозлился, - Иди, найди главу или кого-то из старейшин. Кого угодно, кроме старейшины Чжао. А я, пока что, займусь Чжао Лю. Где они сейчас?

- Там, чуть дальше, в той роще! – крикнул парень и тут же сорвался на бег.

- Ну конечно, где же еще ему быть, - зло буркнул Чэнь Мо и поспешил на помощь младшим соученикам.

Да, знал он об этой роще. Она принадлежала секте. Вот только туда почти никто из старейшин не ходил, а потому, Чжао Лю со своими прихвостнями и выбрали рощу для своих гнусных делишек. Так много раз Чэнь Мо затаскивали в это место! Он был слабее и младше. А Чжао Лю всегда любил издеваться над слабыми, и он не гнушался никаких способов, чтобы заманить очередную жертву в ловушку. И так было ровно до тех пор, пока Чэнь Мо не смог дать отпор своим обидчикам. Теперь, пусть, Чжао Лю и скалил свои зубы на юношу, а сталкиваться вот так в лоб уже лишний раз не рисковал.

И вот этот самый «павлин», как его назвал мальчишка-первогодка, решил отыграться на новичках. Чжао Лю опасался бросать вызов тем, кто сильнее, или на одном уровне с ним, зато как обижать слабых – так он первый. Такое поведение злило Чэнь Мо не на шутку. К счастью, юноша успел улучшить свои навыки и даже встать с Чжао Лю на одну ступень, а значит, теперь он точно сможет дать отпор зарвавшемуся богатею.

-«Все же лучше сдержаться, если это возможно» - отогнал от себя разнообразные мысли Чэнь Мо, - «Правила секты никто не отменял. За этого придурка заступится дядя, а вот мне может и не повезти».

Приняв решение, юноша быстро добрался до рощи, и осторожно, чтобы не выдать себя раньше времени, прокрался к небольшой полянке. Он притаился за деревом у самого края, оценивая ситуацию. А ситуация была не самой приятной. Пятеро подростков, включая двух девушек, со следами побоев, оказались захвачены свитой гаденыша Чжао Лю. Сам же виновник происходящего расхаживал между ними посмеиваясь и не скупясь на оскорбления. Тут же рядом, с непередаваемым высокомерием на лице, стояла и его завсегдатая подруга, барышня Цинь.

- Молодой господин Чжао, - тихо позвал один из свиты, - Один мелкий отброс сбежал. Что, если он позовет кого-то на помощь?

- Да кого он позвать то сможет, - усмехнулась Цинь Ци, - Старик на какое-то время покинул секту, а остальные не рискнут связываться с воспитанниками старейшины Чжао.

- А Чень Мо? – еще опасливее напомнил «прихвостень».

- Этот Чэнь еще больший отброс чем все остальные, - скривился Чжао Лю, - С такой-то слабой основой, я удивлен, как его до сих пор не выгнали из секты! К тому же, я слышал, что этот слабак сейчас пытается побить свой уровень. Уверен, он провалится. А после этого его не защитит даже старикан. Тогда-то я с ним и разберусь…

Тут Чжао Лю, по-видимому, взбесился. А иначе как объяснить его попытку отыграться на одном из пленников? Вот только терпеть подобное Чэнь Мо не собирался. Он и без того уже все видел и слышал, а значит, ждать смысла не было никакого. Однако, кроме того, что требовалось остановить зарвавшегося негодяя, так еще нужно было освободить пленников, ведь иначе, его попытаются шантажировать ими. Вздохнув, юноша ускорился на столько, на сколько это было возможно, и бросился на обидчиков. Было жаль, лишь, что юноша не знал ни одну технику быстрого перемещения, но выбора у него особого не было. Впрочем, эффект неожиданности сработал, поэтому он успел на предельной скорости, на какую был способен, блокировать руку Чжао Лю и отбить у свиты заложников. Вреда никакого он не нанес, но ударов в спину и по болевым точкам точно никто не ожидал, а потому руки у свиты разжались сами собой, без особого труда.

К тому же, движения Чжао Лю и свиты казались заторможенными. Судя по всему, лотос не просто усилил тело юноши, но и дал возможность действовать куда быстрее обычных людей. Это не могло не радовать. К тому же, юные алхимики были в сознании и не смотря на побои серьезных увечий не имели. Как только новички почувствовали свободу, тут же бросились прочь с поляны, помогаю друг другу убежать. А вот Чэнь Мо остался один перед лицом Чжао Лю и его свиты. Впрочем, страха у него не было уже давно, а теперь он был уверен, что если дело дойдет до серьезной стычки, то он точно в ней не уступит.

- Кто посмел мне мешать? – тем временем выкрикнул Чжао Лю, и приметив напротив себя угрожающий взгляд карих глаз в комплекте с вполне радушной улыбкой, он злобно выплюнул, - Чэнь Мо! Отброс, как тебе вообще смелости хватило?!

- А разве нужна смелость, чтобы выступить против тебя? – развел руками юноша, - Не вижу в тебе ничего страшного. А вот тебе стоило бы бежать в свою конуру и больше не попадаться мне на глаза.

- Ты… - едва ли не зарычал Чжао Лю.

- Я, - согласился Чэнь Мо, и бросив короткий взгляд за спину «павлина», усмехнувшись, сложил руки за спиной, и заговорил, - Я так смотрю, правила секты тебе не писаны. Собрал первогодок, избил их. Насмехался и над ними, и над алхимиками, за счет которых ты, между прочим, повышаешь свою культивацию. Если бы не алхимики, где бы ты пилюльки брал?

- Ваши пилюли ничего не стоят! – рыкнул Чжао Лю.

- А что ж ты тогда их ешь? А помнишь, какую истерику ты устроил, когда тебе пилюли в наказание не дали? Я вот помню, что кричал и плакал ты очень и очень долго.

- Не было такого!

- Конечно, не было. Во всяком случае для тебя. Зато вся секта в тайне потешалась над этим. Но это все не так важно. Ты раз за разом нарушаешь правила. Уверен, если бы не старейшина Чжао, тебя давно бы уже выкинули из секты, - пожал плечами юноша, - Разумеется, старейшина имеет много заслуг перед сектой, и свое уважение он заработал сам, своими поступками и упорным трудом. А вот ты только и делаешь, что пользуешься его именем, раз за разом пытаясь испортить репутацию дяди. Неужели, настолько ты его ненавидишь?

Да, Чэнь Мо наступил на больную мозоль. Об амбициях старейшины Чжао было известно всем. Наверняка, будь Сун Хэ хоть немного слабее или мягче характером, этот Чжао давно бы занял его место. Но Чжао Вэй всегда уважал силу. К тому же он был человеком весьма разумным, только поэтому он и не рисковал выступать против главы Сун, который был не только сильным человеком, но и пользовался безоговорочной поддержкой других старейшин.

Разумеется, юноша сказал все это не просто так. На краю поляны, прямо за спинами Чжао Лю с его свитой, остановились глава Сун Хэ и старейшина Чжао Вэй. Рядом с ними стояли побитые ученики и тот самый парнишка, что успел сбежать и позвать на помощь. Вот только видел их в этот момент лишь Чэнь Мо, остальные же были заняты, чтобы обратить внимание на столь незначительных людей…

- Да как ты смеешь говорить мне такое! – не на шутку разозлился Чжао Лю, - Если бы мой дядя встал во главе секты, таких слабаков как ты здесь никогда бы не было! А вот твоя драгоценная сестричка… Думаю, я бы с ней с удовольствием…

- Ее бы тоже здесь не было! – взвизгнула Цинь Ци, - Еще не хватало, чтобы какая-то мелкая сирота околачивалась рядом с моим женихом!

- А вы, господа, на слова то не скупитесь. Как и на фантазию, - усмехнулся Чэнь Мо, - Но ты не переживай, барышня Цинь, твой жених все равно не достоин моей сестры.

Чжао Лю не сдержался. Ну надо же, оскорбили его господскую натуру, ткнув в то, что безродная сиротка куда более достойный человек, нежели он. В итоге раздосадованный «павлин», обнажив меч, кинулся на брата своего по ученичеству. Младшего брата, надо бы сказать. А обижать младших – для секты табу. Обижать старших и ровесников, в общем то, тоже против правил. Но мозг у Чжао Лю в самом деле был птичьим, поэтому он о правилах и не вспомнил.

Мечом «павлин» владел не мастерски, но и не плохо. В целом, вероятно, его техники могли бы справиться с Чэнь Мо в прошлом, но сейчас он казался медленнее улитки. Юноша, сохраняя полное спокойствие, легко уворачивался от выпадов противника, продолжая держать руки за спиной. Так, он не нарушал правил, ведь пока он не обнажил меч, участником драки он быть не мог. Сейчас, когда глава уже на поляне и старейшина Чжао ждет удобный момент, чтобы не только племяннику назначили наказание, нельзя было давать даже малейшего повода для того, чтобы спровоцировать его. Зато свита молодого господина Чжао не скупилась на оскорбления и подбадривания. И громче всех кричала Цинь Ци…

А ведь барышня совсем не следила за словами. Со злости она так громко поносила правила секты, смеялась над залом алхимиков, называла отбросами всех, кто не благородного происхождения, что за одно это ее можно было заставить переписывать те самые правила две, а то и три сотни раз. Но в конце она и вовсе выдала:

- Когда старейшина Чжао станет главой…

- Это можно расценивать как попытку захвата секты?

Спокойный голос главы Сун, обращенный к Чжао Вэю, прозвучал как гром, среди ясного неба. Услышав его, ученики забыли, как дышать. Спокойным в этот момент оставался только Чэнь Мо. Отступив пару шагов от замершего на месте Чжао Лю, он отряхнул одежду, как будто успел ее запачкать, и вежливо поприветствовал главу и старейшину.

- Этот старейшина просит прощения у главы Сун, - тем временем заговорил Чжао Вэй, - Кажется я плохо воспитал своих учеников, раз они осмелились на подобные высказывания и действия. Я приму любое наказание за свой проступок.

- «За свой?» - удивился Чэнь Мо, - «Обычно старейшина просит наказание вместо племянника и его суженой, что же в этот раз пошло по-другому? Хотя, если подумать, если он возьмет на себя ответственность за подобные высказывания… что ж, тогда его поступок вполне логичен».

- Старейшина Чжао слишком вежлив, - покачал головой Сун Хэ, - Ученик Чэнь прав, заслуги старейшины перед сектой достойны уважения. Вы всегда заботились о секте, так что слова ваших учеников и без того уже наказание. Однако, что делать с самими учениками? Они не впервые нарушают правила, к тому же сегодня совершили серьезный проступок. Так как нам поступить с ними?

- Проступок и в самом деле серьезный. Если ранее мы могли наказать их перед стеной послушания или переписыванием правил, то сейчас, увы, видно, что это не имеет никакого влияния на них.

- Что же предлагает старейшина?

Чэнь Мо еле сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Слова учеников – наказание? Как бы не так! Настоящее наказание для Чжао Вэя – решить судьбу своих собственных учеников! В том числе и личных. И ведь с таким вежливым спокойствием глава Сун все это сказал, как будто не пытался этим надавить на старейшину, а в самом не хочет ссориться с ним, а потому дает шанс разобраться во всем самостоятельно.

- Глава, у меня лишь два личных ученика, их наказание я уже продумал. Что делать с остальными – я не знаю.

- Что же, ученики в самом деле провинились, - покачал головой Сун Хэ, - И не впервые. Если раньше из уважения к вам я старался быть мягче, сейчас я больше не могу закрыть на происходящее глаза. Я считаю, что поведение этих учеников не достойно нашей секты. А потому, ученикам стоит тихо покинуть нас самостоятельно. Если же они этого не сделают, тогда их проступок предадут всеобщей огласке и подвергнут общему порицанию. Так или иначе, а секту эти ученики все равно покинут.

Таких слов никто не ожидал. Ученики тут же кинулись на колени, принялись рыдать. Они умоляли главу пересмотреть решение, кричали, что они не виноваты, что их заставили. Кто-то особо не отличающийся умом, и вовсе стал кричать обвинения в адрес старейшины Чжао, но их уже никто не слушал. Приказом главы секты, адепты, прибывшие на зов, увели их с поляны, не обращая внимание на истошные вопли и мольбы. Так, остались лишь пострадавшие алхимики, глава, старейшина, Чэнь Мо, и разумеется, барышня Цинь и павлин Чжао. При этом их лица не выражали испуга, они искренне верили, что им вновь все сойдет с рук, однако дальнейшее шокировало даже самого главу:

- Цинь Ци…

- «Он назвал ее по имени?» - не понял Чэнь Мо, - «Не ученицей Цинь?»

- Из уважения к твоей семье я часто закрывал глаза на твои выходки, - вздохнул Чжао Вэй, - Однако, похоже, ты восприняла это на свой счет. Сегодня ты покинешь секту. Я сам объяснюсь с твоим отцом. Тебе здесь больше не место.

- Учитель! – закричала Цинь Ци.

Она была возмущена, и даже не пыталась это скрыть. Она хотела сказать что-то еще, но Чжао Вэй тут же оборвал ее:

- Больше никогда не зови меня учителем. Было ошибкой брать тебя в ученицы.

На поляне повисла тишина. Такого точно никто не мог ожидать. Чжао Вэй всегда был упертым человеком. Его учеников опасались задирать. Все знали, старейшина Зала Мечей всегда прикрывает их дурные поступки, однако в этот раз он решил поступить радикально. Казалось бы, барышню просто отсылают домой, в любящую семью. Но на деле – это было в самом деле жестокое наказание. Барышне Цинь прочили хорошую жизнь именно из-за обучения в секте Нефритовой Воды, но теперь ее выгнали. Это было позором для нее. А ведь в ее семье есть еще братья и сестры… Кажется, беззаботные деньки Цинь Ци в скором превратятся в настоящий ад. Чэнь Мо даже стало немного жаль ее. Совсем чуть-чуть.

- Чжао Лю! Что за дела?! – в приступе истерики закричала барышня, - Почему ты просто стоишь и молчишь?! Ты же мой жених!

- Дядя… - робко позвал павлин.

- Какой я тебе дядя?! – серьезно разозлился Чжао Вэй, - Здесь тебе не поместье семьи Чжао, здесь секта Нефритовой Воды. А я твой учитель и старейшина, так как ты смеешь звать меня столь не почтительно?! Или ты считаешь, что все произошедшее сойдет тебе с рук?! Если бы не предстоящий экзамен ты бы сегодня так же отправился домой!

- Но дя… учитель! Как же так? Что я сделал такого…

- Ты еще смеешь спрашивать об этом?! – тут старейшина не стерпел и выдал своему же племяннику такую пощечину, что у павлина моментально кровь полилась и из носа, и изо рта.

Кажется, Чжао Лю никто и никогда из родных не бил, а иначе, почему он так и застыл, не в силах что-то сказать или сделать? От пощечины его голова повернулась в бок, но теперь он не смел даже вновь посмотреть на старейшину, так и застыл, смотря в сторону. Увиденное на столько потрясло Чэнь Мо, что он и сам не знал, куда отвести свой взгляд. Павлин, наконец-то, получает по заслугам, но от чего-то юноше показалось это слишком уж жестоким. В конце концов все в секте знали: у старейшины Чжао весьма тяжелая рука.

- Я напишу сегодня твоему отцу. Не думай, что отделаешься так просто лишь потому, что в этом году ты должен сдать экзамен. Если бы секте не нужен был сильный представитель, я бы не стал оставлять тебя сегодня. Однако запомни, если сильнейшим учеником секты в этот раз окажется кто-то другой, ты поедешь домой в этот же день. А до тех пор ты отправишься на утес мечей. Тебе будет запрещено покидать его. И запрещено общаться хоть с кем-то. Ты проведешь все оставшееся до экзамена время в тренировках в полном одиночестве. Сомневаюсь, что это исправит твой характер, но так, хотя бы, ты сделаешь меньше ошибок. Надеюсь, ты больше не опозоришь ни семью, ни секту.

Чэнь Мо смотрел в след уходящему Чжао Вэю. Этот человек всегда был высокомерным и непробиваемым. Но когда он собирался уходить, его взгляд встретился с глазами юноши, и Чэнь Мо заметил глубоко потаенную горечь и боль. Такое решение точно далось мужчине не легко, но оно было вполне справедливым, по правилам секты.

- «Быть может, старейшина Чжао не на столько и ужасен, каким кажется?» - подумал Чэнь Мо.

Дальше с поляны увели молчаливого Чжао Лю и рыдающую Цинь Ци. Молодые алхимики тоже покинули злосчастную рощу, оставив на поляне своего старшего товарища. А юноша все раздумывал над произошедшим. Ведь он искренне считал, что в этот раз все будет как обычно, но ситуация разрешилась куда более жестоким способом. Юноша настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил еще одного человека, не покинувшего рощу.

- Это ситуация и в самом деле имеет печальный финал.

От неожиданности юноша подпрыгнул и обернулся. На поляне вместе с ним остался только глава Сун Хэ. Он с печалью смотрел на затягивающееся тучами небо, словно силился найти там ответы на вопросы, но от чего-то ответов не находилось. Похоже, глава секты и сам не ожидал подобного.

- Глава…

- Ты все сделал правильно, - вернувшись из созерцания, сказал Сун Хэ, положив руку на плечо Чэнь Мо, - Не нарушил ни одного правила и защитил своих младших. В этот раз Чжао Лю с остальными перешли всякую черту. Поэтому старейшина Чжао их столь строго наказал. Впрочем, для него это тоже наказание.

- Но почему он так поступил? Я всегда думал, что он будет прикрывать племянника, даже если он кому-то слишком сильно навредит, но как оказалось, мои выводы преждевременны.

- Видишь ли, не смотря на свой характер, Чжао Вэй больше всех заботится о репутации секты. Потому он и отнесся к тебе предвзято. Считал, что человек со слабой основой лишь повлечет за собой насмешки над сектой. Однако даже он сейчас уже не думает о тебе так. Пусть он никогда этого не говорил, но глядя на твою решимость и не малый прогресс, он уже давно поменял свое мнение о тебе, - Сун Хэ вздохнул, - Так что тебе не стоит беспокоиться, он не станет тебе мстить.

- Я в общем то и не думал… - тут Чэнь Мо заподозрил что-то неладное, а потому спросил, - Глава, к чему вы так говорите?

- Да ничего, ничего, - замахал руками Сун Хэ, - Просто ты выглядел немного растерянным. Но в итоге, проблема разрешилась, ты поднял уровень, и пора бы тебе в библиотеку. О, кстати, на столько частей ты смог разделить Зародыш?  

- Ну… мои успехи слишком незаметны, я разделил душу лишь на пять частей, - ответил юноша, повинуясь указу старого алхимика.

- Серьезно?! – удивился глава Сун, - На целых пять?! Вот это удивил. Впервые слышу, чтобы со слабой духовной основой кто-то был способен на подобное. Ох, ты и в самом деле гений нашей маленькой секты! Ну а теперь иди же в библиотеку и постарайся найти техники, подходящие для тебя.

Глава Сун Хэ едва ли не вытолкал юношу из рощи, настаивая на походе в библиотеку. Чэнь Мо сразу показалось поведение всегда сдержанного главы слишком странным, но с чем это связано? Однако, сколько не думай, разве возможно разгадать чей-то замысел — вот так легко, не имея ни малейшей подсказки? Разумеется, даром предвиденья юноша не обладал, да и мысли читать не умел, поэтому и думать о подобном не имело ни малейшего смысла. А потому, юноша решил просто подчиниться и идти, искать для себя что-то полезное.

Даньтянь* (кит. 丹田, букв. «поле киновари» или «поле эликсира») — это фундаментальное понятие в китайской медицине, боевых искусствах, и практиках цингун. Так называют особые энергетические центры в теле человека, где собирается, хранится и трансформируется жизненная энергия (Ци).

Сдвинул дверь в сторону* - здесь имеется в виду раздвижная дверь-экран фуи (кит. 拂衣) — «подвижная стенка»