После того как стражник сказал, где старейшина, я перестал чувствовать что-либо. Не видел, не слышал, не ощущал. И при этом я ясно понимал — это не было состоянием, когда мне нужно было удовлетворить свою похоть. Нет. Это было что-то иное.

Когда я открыл глаза…

— Твою мать… почему у меня так болит башка… ч-ч-что?..

Вся деревня была в огне. Я находился всё в том же месте. Стражники лежали мёртвые. По тому, как они были убиты, я понял — это сделала какая-то огромная тварь, пробившая их грудь насквозь.

— Что происходит?..

И тут я почувствовал что-то неладное. Посмотрев на свои руки, я заметил — они в крови. Но меня шокировало не это. Меня потрясло то, что руки уже не были человеческими. Они напоминали звериные лапы с длинными когтями.

— Какого хуя?..

Я опустил взгляд в лужу возле горящей деревни. И там… увидел себя. Демона.

Я удивился, но быстро понял: это, вероятнее всего, из-за метки греха похоти. Я становился самим грехом. Я всё меньше оставался человеком.

Пламя жрало дома, крики уже давно стихли. Лишь треск горящей древесины и запах крови висели в воздухе.

— Нет… нет-нет-нет… Это не я… — бормотал я, но сердце отзывалось внутри звериным рыком.

И тогда я услышал голоса. Шёпоты. Громкие, властные, будто десятки существ нашёптывали в уши одно и то же:
«Ты — не человек. Ты — грех. Прими это.»

Я сжал голову руками. Когти рассекли кожу. Боль вернула в реальность. На земле, рядом со стражниками, лежали ещё люди — старики, женщины, дети. Никто не уцелел.

И всё же я ясно чувствовал: эти смерти были не только на моих руках. Кто-то ещё был здесь. Чьё-то тёмное присутствие давило на меня.

Из дыма шагнула фигура. Огромная, словно сама ночь. Её глаза светились алым пламенем.

— Наконец-то ты пробудился, — голос был хриплый, низкий, словно из самого ада.

Я застыл. Внутри метка похоти засияла багровым огнём.

— Кто… ты?.. — спросил я, но в ответ услышал лишь зловещий смешок.