Средних лет мужчина, высокий, подтянутый и очень уверенный в себе и своих ребятах, оглянулся и не смог сдержать улыбку. Идущая за ним девушка улыбнулась в ответ.

«Джейн, моя жена», — Патрик О’Грейди покатал мысль, смакуя. Он не мог насмотреться на девушку и все еще не верил, что через два дня они поженятся.

Как же долго он добивался Джейн! Он заметил ее, когда длинноногая нескладная девчонка с острыми коленками бегала по улицам Тристада, и подумал, что когда она расцветет, станет красавицей.

Она подросла. Патрик узнал, как ее зовут и из какой она семьи, и попробовал сблизиться с ее отцом, чтобы чаще общаться с Джейн. Но она и смотреть на него не желала. Ее отец, торговец дорогими тканями, планировал для дочери совсем другое будущее: учебу в Университете магии и карьеру чародея в столице. В Джейн проснулся дар восприятия волшбы, и заботливый папаша первым же караваном заказал ей пару объемных фолиантов — элементарной и природной магии.

Появление нового мага не осталось незамеченным в городском совете. Первый советник Уайтекер уговорил отца Джейн отпустить дочь в городскую стражу в помощь патрулю. Саму девушку просить не пришлось. Оказать помощь городу — что может быть почетнее?

Там-то все и завертелось. Джейн рассмотрела Патрика. Не красавец, но отчаянно смелый, надежный в бою и очень добрый вне работы. Ребята из отряда души в нем не чаяли. И сначала девушке передалась их беззаветная преданность лидеру, а потом ее чувство переросло в нечто большее…

В тот день отряд городской стражи капитана Патрика О’Грейди патрулировал границу с Мраколесьем. Смена близилась к концу — совсем скоро бойцы Миллса должны были их сменить. А он, Джейн и его парни собирались пойти в «Буйную флягу» отметить последний совместный патруль. Следующего не будет: Патрик решил уволиться и поехать вместе с Джейн в столицу Содружества Дарант, где она будет совершенствоваться в магии.

А он… Он крепкий, сильный, дисциплинированный и с отличными рекомендациями совета Тристада. К тому же за ликвидацию прорыва Бездны Патрик уже в двадцать пять лет стал почетным гражданином города, так что работу он найдет и в столичной страже.

— Капитан! Движение справа! — закричал молодой Фрэнк, новичок с высоким навыком ночного зрения.

Капитан прищурился и увидел приближающихся со стороны леса умертвий: шесть отродий Бездны 15-го уровня и элита 20-го.

— Лукас, бери на себя мелочь! — скомандовал Патрик. — Парни, фокус на цели! Я пока придержу элиту. Джейн, хил на Лукасе! Как закончите с ними, переключайтесь на мою цель!

Отряд не медля принялся исполнять приказы капитана. Опыт Патрика и его четкое командование в бою — главная причина того, что у них больше года не было потерь. Своего рода рекорд среди всех патрульных отрядов стражи Тристада.

Сам капитан сделал рывок к элитному умертвию и нанес ряд специальных ударов, генерируя агро. Выверенные движения и высочайшие показатели уклонения и брони…

Ребята быстро порубили в капусту свои цели, а потом переключились на элиту. Патрик уступил место Лукасу, а сам позволил себе немного расслабиться. Оглянувшись, он заметил огни факелов — должно быть, это из города шагали парни Миллса.

До смерти высокоуровневой нежити оставалось несколько ударов, но она отступила. И это было странно, ведь твари, населяющие Мраколесье, всегда бились до последнего вздоха, если так можно сказать о тех, кто не дышит. Но эта повела себя необычно — умертвие вспыхнуло мертвым огнем, на пару секунд ослепив бойцов Патрика, и дало деру.

Оставлять его в живых было нельзя. Зрение вернулось, Патрик определил направление, выкрикнул приказ и первым помчался в погоню. Умертвие быстро удалялось, нельзя было дать ему выйти из режима боя — восстановится! Где-то позади, споткнувшись, вскрикнула Джейн. Капитан уступил дорогу ребятам, а сам вернулся, чтобы помочь девушке. Вдвоем они скоро догнали отряд, вырвавшийся вперед.

Но открывшаяся картина заставила Патрика притормозить, а потом и вовсе остановиться. Сбежавшее умертвие парило в воздухе. Сразу за ним начиналась стена зловещего тумана, где танцевали сполохи зеленого огня.

— Постой, Патрик! — воскликнула Джейн.

Он не стал ее слушать. Элитник не убегал, и, ожидая какого-нибудь подвоха, капитан осторожно приблизился. Отряд, не получив команды, остался на месте.

Меч рассек воздух, не встретив сопротивления. Умертвие растворилось в тумане.

— Ушло… — констатировал Патрик и сплюнул. — Возвращаемся, парни!

Он отвернулся от тумана, сделал шаг и сам не понял, как так вышло, что его накрыло жгучей мокрой взвесью. Воцарилась мертвая тишина, он даже подумал, что оглох. В тумане задвигались силуэты, и Патрик неуверенно сделал шаг навстречу.

— Джейн? Лукас? Фрэнк? Слав? Фил? Клаудио? Кариус?

Фигуры пропали. А прямо перед ним возник Лукас. Он скалился и качал головой.

— Какой же ты идиот, капитан, — сказал он.

— Что случилось, Лукас? О чем ты говоришь, старый друг?

— Джейн… Ты все ждешь чего-то… Свадьбы? Тебе разве не говорили, что девчонкам нужно это?

— Что нужно?

— У них там чешется, — сказал Лукас и заржал. — Чешется, понимаешь? Им нужно, это природа! Девочка как только тебе ни намекала, но ты же тупой осел! И что мне оставалось делать, О’Грейди, когда она пришла?

— Лукас, давай поговорим об этом в городе. Здесь небезопасно. Пойдем, старый друг! — Патрик попытался обнять второго танка отряда, но тот уклонился и сбросил его руку.

— Да пошел ты, капитан! Ты ее мизинца не стоишь!

Патрик побагровел. Он не блистал умом и не понимал намеков, но сейчас дошло даже до него.

— Что у тебя с ней? — спросил Патрик.

— Твою мать, что ты за идиот? — Лукас расхохотался. — Открой глаза, О’Грейди, мы с ней спим! Мы! С ней! Спим! Спим, твою мать!

Патрик решил, что умирает. Сердце остановилось, дыхание перехватило. Кровь ударила в голову, он пошатнулся и выронил меч. А потом и сам рухнул, не в силах держать на плечах груз предательства.

Когда он очнулся и открыл глаза, туман исчез. Вокруг стояли ребята из отряда.

И явно что-то замышляли! Притворные причитания Джейн рвали душу на части. Тварь!

Над ним склонился Лукас и ухмыльнулся:

— Как ты, кэп?

С другой стороны парнишка-новичок Фрэнк похлопал его по плечу. И в его глазах Патрик увидел затаенное превосходство. Он тоже знает! А может, и он? Патрик протянул руку и нащупал выпавший меч. Не выдавая себя, капитан схватил рукоятку и, резко выдохнув, воткнул меч в подлую рожу Лукаса. В следующее мгновение он вскочил и неуловимым движением рассек горло Фрэнка. Схватившись за шею, тот рухнул. Кровь била фонтаном, напитывая землю. Глаза юноши остекленели.

— Что за фигня? Капитан? — Бойцы бросились, чтобы отнять его оружие.

Он вырвался, используя превосходство в силе и уровнях, и парой взмахов разрубил Слава с Клаудио. Предатели! Где-то в стороне завизжала Джейн, пытаясь отхилить — не его! — тех, кто еще был жив. Сколько их там осталось?

Кариус бросил оружие и побежал. Он всегда был трусом, а таким не место в отряде! Патрик метнул в убегающего топор. Попал. Дезертир упал замертво.

Безумно рыча, Патрик ринулся на следующего и, мстительно оскалившись, рубанул кромкой щита по носу Фила — именно его пыталась исцелить Джейн. Значит, и этот тоже? Трахай чужих невест в преисподней, мразь! Патрик воткнул меч ему в сердце.

Осталась Джейн. Она ревела, размазывая слезы по лицу.

— Зачем, Патрик? За что? — выла шлюха. — Что они тебе сделали? Лукас, Фил, Фрэнк, Слав, Кариус… За что?

От него словно отрезали ту часть, что отвечала за чувства. Лукас не врал. Она назвала его имя первым, значит, она плакала из-за него. Патрик толкнул ее к дереву и резко провел кинжалом по горлу. Захлебываясь в крови, она опустилась на землю. В ее прекрасных глазах застыло… удивление?

Чтобы колдунья не отхилила себя, он отсек ей голову. Обезглавленное тело постояло пару мгновений и повалилось. С шеи девушки слетел медальон. Его подарок — портрет. С которого смотрел он сам — молодой, с лихими усами и мальчишеской улыбкой. Какое-то чужое лицо, не его. Сейчас он себя таким не чувствовал.

Он подобрал медальон и открыл. В нем ухмылялась рожа Лукаса.

Патрик издал бешеный вопль раненого зверя, сорвал с шеи бронзовую цепочку с таким же кулоном, подаренным Джейн, и закинул так далеко, как только смог. Откуда-то раздался волчий вой, но было уже все равно.

Он очень устал. Двенадцатичасовая смена, несколько боев и последний — с предателями — вымотали его. Патрик лег, чувствуя, что не в состоянии пошевелиться. Глаза закрылись, а разум утих, наслаждаясь тишиной.

Он очнулся от холода. Валил снег. Порубленные тела ребят и Джейн валялись вокруг, убеждая, что то был не кошмар. Свадьбы не будет.

С этой мыслью Патрик встал. Сделал шаг и поскользнулся на брошенном медальоне, слетевшем с Джейн. Подобрал его и, не думая, что делает, открыл. С портрета задорно улыбался он сам — молодой и с лихими усами.

Патрик все понял. Его колени подогнулись, но он нашел в себе силы отыскать закатившуюся в кусты голову невесты.

А потом долго пытался приставить ее к телу…

***

Следующие дни числящийся пропавшим без вести капитан городской стражи Патрик О’Грейди бродил по лесу. Осознание содеянного пришибло неподъемным грузом. Жизнь потеряла смысл, и он умышленно нарывался на любую встреченную живность, желая погибнуть в бою, но каждый раз побеждал. Поддаваться он не собирался, как и убивать самого себя — не тому учил Нергал Лучезарный.

Спустя недели блужданий он забрался в Болотину. Местные твари почему-то его не трогали. Огромный змееголов, встреченный на одном из островков, уклонился от боя и бесшумно ушел под воду.

Примерно в тот же день он стал слышать голос. Голос шептал, что все можно исправить. Направлял. Когда Патрик был голоден, голос подсказывал, где взять еду, и всегда оказывался прав. В первый раз Патрик нашел тушу гиппо, только что забитого кем-то неизвестным, и набил желудок сырым, пахнущим тиной мясом. Вечером другого дня наткнулся на свору Магнетических жаб. Они будто загипнотизировали друг друга, и он разорвал их и съел.

Ведомый голосом, Патрик брел по болоту, всегда точно зная, куда поставить ногу, чтобы не сгинуть.

Долгие дни он двигался, слушая голос, и только потому остался жив и сохранил разум. Вернее, ему так казалось. Голос говорил с ним, рассказывал о том, что было раньше. Намного раньше, задолго до того, как нога первого человека ступила в этот мир, которым тогда правили Спящие боги.

Патрик пытался спрашивать, что случилось и куда делись Спящие, но голос не давал ответов. Вряд ли шипение в голове можно считать ответом.

Добравшись до небольшого клочка сухой земли, который любой назвал бы скорее кочкой в болоте, чем островом, Патрик взвалил на него свое обессиленное тело. И голос сказал, что он дошел. Он на месте. Там, где надо быть.

Патрик и сам это почувствовал. Откуда-то из глубины шла слабая вибрация и монотонный гул.

— Что дальше? — бывший капитан стражи спросил это вслух.

— Мы заключим сделку, смертный, — прошептал голос. — О нас забыли, в нас не верят. Отсюда наша слабость. Этим мы займемся позже, а пока…

Голос дал ему отрывистые команды, короткие и четкие: вернуться в город, скрыть свое участие в бойне, сослаться на мертвый туман, занять свое место в городе. Вернувшись в городскую стражу, к весеннему равноденствию найти любого грудного младенца, притащить к Болотине и принести в жертву во имя Спящих богов.

— И как это поможет вернуть Джейн? — спросил Патрик. — И что станет со мной?

— Ты станешь инициалом — нашим первым последователем, — прошелестел голос Бегемота. — Мы сможем тебя защитить, а когда привлечем больше адептов, наша сила вырастет, и мы вернем тебе Джейн…

К концу короткой зимы Патрик вернулся в Тристад. Его не узнали: исхудавший, бородатый и поседевший О’Грейди надолго стал поводом для разговоров. Таинственная история с пропажей лучшего патрульного отряда обсуждалась всю зиму, но безумные гипотезы опроверг сам капитан, объяснивший, как было дело.

Самым трудным оказалось, не отводя глаз, рассказать эту историю отцу Джейн. Потеряв единственную дочь, вдовец закрыл лавку. А после разговора с Патриком отдал все имущество в пользу города, а сам ушел в служители храма.

Патрик вернулся на службу, но от патрулей отказался, предпочтя стать обычным вратарем — стражем городских ворот. Его поняли.

Близился день, назначенный Бегемотом. Голос исчез тогда, когда он покинул Болотину, и Патрик бы забыл о нем, если бы не ежедневные напоминания о Джейн. Здесь они любили гулять, а под этим деревом впервые поцеловались…

А потом у одного из его напарников родилась дочь, и Патрик определился. Он захаживал к ним в гости, брал малышку на руки и развлекал так, как может развлекать чужого ребенка бездетный мужчина средних лет: подкидывал в воздух, сюсюкал, строил рожи… Девочка привыкла и спокойно сидела у него на руках. Большего ему было не нужно.

За неделю до весеннего равноденствия Патрик полностью подготовился. Собрал продукты, привел в порядок оружие, забил сумку бутылками с коровьим молоком. Напарнику он сказал, что хочет проведать то место, где погибли его ребята и Джейн, а сам направился к его дому.

Через окно забрался в спальню и убедился, что младенец лежит в своей колыбели. Молодая мать, изможденная рутиной и бессонными ночами, спала рядом, на супружеском ложе.

Патрик долго стоял, глядя на безмятежное лицо девочки. Потом погладил ее по лбу, почувствовав кончиками пальцев тепло детского тела. Внезапно позади раздался шорох — он обернулся. Мать ребенка беспокойно ворочалась, ее лоб покрывала испарина, оголенное бедро бесстыдно лежало поверх одеяла. Сама еще, по сути, девочка. Немного младше, чем Джейн…

Он поправил одеяло ребенка и, не оборачиваясь, вылез на улицу. Потом пошел к городским воротам, помахал напарнику и направился в лес. Четкого плана у него не было, но идея забрезжила. Через день поиска он нашел то, что искал.

Из широкой норы Патрик вытащил волчонка. Мать, видимо, отлучилась — поохотиться или утолить жажду.

Щенок был еще слеп, кряхтел и тыкался в его руку, пытаясь что-то найти. Патрик закинул его в сумку и побежал к Болотине.

Два дня пути, перерывы на кормление щенка, волчий вой за спиной. Голос помогал ему, сбивая волчью стаю со следа.

Достигнув Болотины, Патрик сделал в точности то, что приказал Бегемот: вырыл глубокую шестиугольную яму, вырезал в почве странные знаки, отдав управление телом голосу.

Потом произнес много странных гортанных шипящих слов и начал засыпать яму. Вибрация и гул усилились, голову Патрика пронзила острая боль. И он потерял сознание.

Где-то в лесу тоскливо завыла волчица-мать…

Воспоминания, нахлынувшие на него, пронеслись за пару мгновений, едва он увидел то, что держал в руках проклятый пацан.

— Дядя Патрик? — спросил тот. — Вам плохо?

О’Грейди взялся за бокал с дворфийским пойлом и залпом его осушил. Потом вытер усы и с силой втянул носом воздух. В тот день, когда он закопал волчонка, для него все кончилось. Спящий был в ярости от подмены человеческого младенца щенком. Все пошло не так, и то, что он оставил Патрика в живых, было не актом милосердия, а бессилием. Спящий был так слаб, что не мог даже сдвинуться с места.

Однако поток гнева божества оказался настолько сильным, что все дальнейшее осталось в тумане. Патрик бежал, тонул, кое-как выбирался и бежал дальше. Прочь! Прочь!

Вернувшись в город, он уволился из стражи. Но связь с Бегемотом осталась. Голос продолжал шептать и требовал все исправить, сделать так, как надо. Кошмары, насылаемые на него Спящим даже наяву, уходили, только если он пил. Поэтому единственным состоянием, в котором Патрик чувствовал себя хорошо, было мертвецкое опьянение…

И сейчас он пытался достичь того же самого — нажраться в хлам на деньги этого глупого мальчишки, вытянув из него как можно больше.

— Мне давно плохо, пацан, — ответил он. — Что ты хотел узнать?

— Я спросил, не знаете ли вы кого-нибудь, кому может принадлежать этот медальон?

Патрик поднял голову. Идея, забрезжившая в его голове, сформировалась в полноценный план. А ведь это может сработать! Почему бы и нет?

— Знаю, — отозвался он, обнажая почерневшие зубы в кривой ухмылке. — Но если хочешь услышать ответ, пацан, тебе придется кое-что для меня сделать.

— Конечно, дядя Патрик. Чем могу помочь?

— А ты малый не промах! Ха-ха! Что ты слышал о Болотине?