Результат был тоже примерно такой же – очнулся я на полу с раскалывающейся головой и мерзкой сухостью во рту. Пол был черным и гладко отполированным, так что я успел подумать, не привезли ли меня уже в крематорий.

– Эй, Яро, вставай! – послышался где-то сверху голос, слегка насмешливый, но, все же, дружелюбный. – Чего валяешься, давай похвастайся, кто там у тебя!

Я попытался подняться с пола, но у меня закружилась голова. Это было не столько физическое ощущение, сколько… какое-то странное раздвоение личности. Я все еще был самим собой и помнил всю свою прошлую жизнь: детство, универ, работу помощником юриста, свои первые дела, женитьбу, дочку, и ту мерзкую историю, из-за которой оказался в тюрьме.

Вот только одновременно в моей голове появились другие воспоминания. Совершенно не мои. Словно смутные образы из просмотренного фильма, вот только я был не зрителем его и даже не актером, а персонажем.

Детство в большом особняке со штатом слуг. Мать, которую я видел очень редко, и отец, которого видел еще реже. Приходящие учителя, дорогие игрушки, детские капризы. Затем учеба в частной школе, а в подростковом возрасте – поступление в Училище Правоведения. Здесь, по всей видимости, в высшее учебное заведение поступали лет в четырнадцать, а к восемнадцати – уже заканчивали. Можно, впрочем, было закончить и раньше: судя по моим воспоминаниям, учебы почти никакой не было, сплошные тусовки.

Еще я вспомнил обрывки разговора с отцом – судя по всему он состоялся незадолго до этого дня, может быть, месяц назад или около того. Кажется, он был очень важным для меня, но подробности ускользали из моей памяти, смешиваясь с моими собственными воспоминаниями о моем настоящем отце. Черт, с этой проклятой памятью нужно будет что-то делать, если я хочу, чтоб моя кукуха сидела в гнезде, а не улетела в теплые края, оглашая окрестности отчаянными воплями.

– Эй, ты чего? – тот же голос звучал уже озабоченно. – Яро, с тобой все в порядке? Может, целителя позвать?

Я поднялся с пола и отряхнулся. На меня смотрел светловолосый парень в черном костюме, который выглядел не то чтобы совсем старомодно… но словно его придумал дизайнер-выпендрежник, насмотревшийся кино про викторианскую Англию. Какой-то черный сюртук вместо пиджака, но при этом отлично сшитый и явно дорогой. Впрочем, я тут же понял, что одет точно так же. Под сюртуком была черная рубашка, словно оба мы пришли на похороны.

– Гляди, кто теперь у меня есть! – произнес парень с гордостью.

Только теперь я увидел, что на пальце у него пижонский золотой перстень с алым камнем. Должно быть, дешевым, потому что настоящий драгоценный камень такого размера стоил бы космических денег. С ним явно не стоило бы ходить по улице, если не хочешь остаться без руки.

Но интереснее всего был не сам камень, а то, что от него тянулась светящаяся алая нить. Судя по всему, она была бесплотной – пальцы парня в какой-то момент отчетливо прошли сквозь нее. Тем не менее, она изгибалась, провисала, словно под собственной тяжестью, и делала парня похожим на собачника, который вывел свою псину погулять на поводке. Вот только вместо собаки…

Вместо собаки на другом конце странного поводка находилось существо, более всего похожее на быка, вставшего на задние ноги. Только морда у него была не бычья, а скорее медвежья – с заметными клыками. Существо скалило зубы, недобро вращало глазами по сторонам, и казалось, что оно вот-вот начнет яростно бить копытом.

– Грозень, – произнес парень таким тоном, словно хвастался новым мотоциклом. – Пятый уровень из шести. Кинетическая сила такая, что может стальную дверь выбить. То-то отец охренеет, когда увидит – у него-то четвертого уровня грозень, и еще ни у кого в нашей семье не было пятого. Да я теперь на одних только боях знаешь сколько бабок зашибу!

Его просто распирало от гордости, казалось, даже стоять на одном месте ему было тяжело, и он переминался с ноги на ногу, будто возле запертой кабинки туалета.

– Ну, скажи, круто же! – продолжал он. – Я теперь настоящий боевой колдун!

Я что-то неопределенно промычал, так как к диалогу был не готов. Краем глаза я заметил такую же алую нитку, выходящую из кольца на моем собственном пальце. Да, у меня тоже было кольцо, и тоже с камнем, только немного поменьше и синего цвета. А затем увидел стоявшего чуть в отдалении Теофраста. Он с невозмутимым видом осматривался вокруг, и я последовал его примеру.

Большой круглый зал с выложенными черным камнем стенами и таким же полом, только на полу кое-где видны алые узоры, выложенные плиткой и явно образовывавшие какую-то сложную, причудливую фигуру. Здесь и там по залу были рассредоточены другие молодые люди обоих полов, все лет восемнадцати-двадцати. И к каждому из них было прикреплено такой же ниткой по существу, сошедшему если не с картины Босха, то с промо-арта к Вархаммеру.

Одно из них было пауком размером с автомобиль, с длиннющими тонкими ногами и шарообразным телом, по всей поверхности которого располагалось множество глаз. Другое – длиннющей змеей, свернувшейся во множество колец, словно бухта электрического кабеля. Третье – гуманоидом с тонкими конечностями и головой, похожей на мяч для регби, лишенной глаз и ушей.

Видимо, это все демоны. Прямо скажем, на их фоне Теофраст внушительным не выглядел, и я сразу осознал, что мое задание простым не будет. Нет, я, конечно, с самого начала догадывался…

А еще я заметил, что трое молодых людей и одна девушка в черных костюмах просто лежат на полу, не подавая признаков жизни. И кажется, что всем остальным на это совершенно наплевать. Хотя, судя по моим обрывочным воспоминаниям, они все учились вместе с нами и с кем-то из присутствующих даже дружили.

В центре зала возвышался постамент, а над ним висел – прямо в воздухе, медленно вращаясь – черный шар величиной с футбольный мяч. Это походило на игрушку из сувенирного магазина, но только там эффект достигается за счет того, что шар очень легкий, а здесь меня не покидало ощущение, что он очень массивный. Вообще, от всей этой конструкции веяло угрозой.

– Ну, теперь начнется новая жизнь! – проговорил блондин. Я вспомнил, что его зовут Викентий, и он, вроде как мой друг. Ну, как друг… в этой среде дружба – понятие очень относительное. Здесь человека ценят за то, чей он сын и вообще чей телефон он может набрать, если начнутся проблемы. Так вот я был достаточно крутым, чтобы общаться с Викентием, а он – чтобы общаться со мной, вот и все.

Он начал рассказывать, захлебываясь от восторга, о том, как уже завтра пойдет записываться в Ночную лигу – кажется, это было нечто вроде элитной бойцовской ассоциации.

Пока он говорил, я пытался собрать ускользающие из моего сознания обрывки чужой памяти. Это было неприятное ощущение. Что-то подобное, наверное, испытывают люди, у которых память начала отказывать в старости. Я до такого не дожил (есть свои плюсы в том, чтобы умереть относительно молодым), но сейчас хорошо их понимал.

Наконец, обрывочные воспоминания собрались в моем мозгу в более-менее связную картину. Итак, меня зовут Ярослав Добровольский, друзья называют меня Яро. Я младший сын Петра Добровольского, владельца медийного холдинга и хозяина нескольких демонов, главный из которых – праздножор четвертого уровня. Страшное существо, лишающее окружающих воли к жизни и сил.

Как младшему сыну мне не светит получить по наследству главного папашиного демона, а значит, нужно было во что бы то ни стало поймать крутого демона сегодня.

А именно сегодня – потому что первый выход на Изнанку и охота на демонов здесь всегда происходит по окончании учебного заведения. Собственно, учеба для аристократических отпрысков вроде меня – это сущая формальность. Училище Правоведения, которое я окончил, на самом деле не выпускает юристов. Оно выпускает будущих хозяев жизни, которые потом занимают по праву рождения разные высокопоставленные должности: в крупных компаниях, в медиа, в Правительстве, которое здесь называется Синклитом. У кого на что хватит связей. И образование ко всему этому имеет примерно такое же отношение, какое ЧВК «Вагнер» имело к классической музыке.

– Ты в порядке? – спросил меня парень, протянув руку и помогая встать. – Ты сейчас как-то странно посмотрел… погоди, а это что?

Он уставился на Теофраста, которого до этого не замечал, охваченный собственными тщеславными мечтами, и рассмеялся во все горло. Обиженный демон в ответ показал ему длинный узкий муравьедий язык, и издал при этом такой звук, что я засомневался, что источником его был именно рот существа, а не что-то другое.

– Нет, Яро, ты нормальный, зачем ты это притащил, божечки мои?! Ребята, вы гляньте!

Подошло еще несколько человек, обступивших меня с таким видом, будто меня переехал Камаз. Отвращение, жалость, плохо скрываемая радость от того, что с ними подобного не случилось – вот что можно было прочесть на их лицах.

– Чувак, ты полный лузер, – произнес один из подошедших, вставший возле Викентия. Это был крепкий, накачанный парень с короткой стрижкой и лицом, на которым было написано, что голову он использует, главным образом для того, чтобы совать внутрь нее протеиновые батончики.

– Да уж, херово быть тобой, – подтвердил Викентий, сложив руки на груди. – Я всегда думал, что ты с придурью слегка, но ты, по ходу, просто на всю голову больной, если ты в таком богатом аду выбрал… такое.

Среди собравшихся появилась девушка – платиновая блондинка с длинными прямыми волосами и серыми глазами, словно подернутыми льдом. Услужливая чужая память тут же подсказала мне, что с девушкой этой у меня что-то было. Но, судя по выражению ее лица, больше уже не будет.

За спиной девушки стоял демон… или демонесса… сказать с точностью было сложно, потому что существо было длинноволосое, с длинными ногтями, но при этом каким-то мужским выражением лица.

– Ой, – сказала девушка, взглянув на моего беса и скривив ухоженное лицо. – Какой он мелкий и… сморщенный.

– Так это… холодновато здесь, – ответил я. – И вообще, главное – не размер демона, а умение им пользоваться.

Она окинула меня странным взглядом. Выражение ее лица я мог бы принять за жалость, вот только слова «жалость», кажется, вообще не было в ее словарном запасе. Ну, или оно было ругательным. Так и ли иначе, было похоже на то, что, притащив слабого демона, я для нее совершенно закончился, как мужчина, а вот Викентий, напротив, начался. Хотя я смутно помнил, что у него есть девушка, и даже невеста.

Впрочем, не прошло и нескольких секунд, как я перестал быть центром всеобщего внимания.

– Да нет, вы только посмотрите, – раздался насмешливый голос откуда-то ближе к выходу, – а наш отличник вернулся вообще без помощника! Нет, вы только поглядите … как…

Далее говоривший рассмеялся и не завершил свое сравнение.

– А я всегда говорил, что таких гнать надо, – проговорил Викентий, обернувшись. В голосе его звучала такая доза презрения, что, казалось, у него вот-вот начнет капать с губ ядовитая слюна и прожжет ему же ботинки. – Какого хрена его вообще пустили в зал? Получил диплом, и звездовал бы обратно, на кассе в забегаловке стоять?

Я выглянул из-за его плеча и увидел худощавого парня в очках, который сидел на полу возле стены и смотрел в пространство, бледный и отрешенный. Выглядел он так, словно готов был вот-вот расплакаться. Вот только на жалкого плаксу он совсем не был похож. Скорее на человека, у которого только что отняли самую заветную мечту, который долгие годы карабкался вверх по лестнице, и у самой вершины поскользнулся на чужом плевке, сверзившись к самому подножию. На него было больно смотреть.

Викентий подошел и ударил носком ботинка по ноге сидящего парня. Несильно, а скорее просто с отвращением, словно пнул какой-то валяющийся на полу мусор.

– Давай, выкатывайся отсюда, – процедил он, а затем плюнул парню на брюки.

Это вывело того из оцепенения, он вскочил и попытался дать Викентию в морду, тот даже пальцем не пошевелил, чтобы уклониться. Зато его грозень взревел, бросился на очкарика, не дал ему даже притронуться к хозяину и прижал к черной стене зала.

Очкарик неловко попытался освободиться, но существо держало его мертвой хваткой. А к нему подползало еще одно, связанное с мускулистым другом Викентия. Это как раз была та самая черная змея совершенно фантастической длины. Она подняла голову над землей, вытянувшись почти в человеческий рост, раскрыла огромные желтые глаза и стала раскачиваться – кажется, готовилась атаковать.

– Если ты не против, у меня есть для тебя небольшой совет, – услышал я откуда-то снизу.

Я вздрогнул, но быстро осознал, что это всего лишь бес, и что голос его, вероятно, никто, кроме меня, не слышит.

– Что за совет? – спросил я.

– Ты можешь не задавать мне вопросы вслух, – ответил он. – Это выглядит глупо. Используй нить. Попробуй говорить через нее.

Это было непросто, и тоже отдавало немного шизофренией – пытаться говорить, не раскрывая рта. Но после нескольких попыток у меня получилось, я почувствовал, как слова прямо из моего мозга перетекают по красной нитке, словно электричество по проводу.

– Слушай, а они что, все и по улицам все время ходят с демонами на поводке, словно с чихуахуа? – спросил я.

Мне представилась картина того, как это может выглядеть, например, на вокзале или в ТЦ.

– Благодарю тебя за такое сравнение, – ответил Теофраст. – Технически, да – демон всегда рядом. Вот только обычно демоны невидимы для остальных. Здесь, в зале, по-особому настроенная магическая аура, поэтому ты видишь чужих демонов. В обычной жизни так не будет.

– Ладно, – ответил я. – Так что у тебя за совет-то?

– Видишь этого верзилу, с привязанной к нему змеей? Между ним и блондинчиком есть какое-то напряжение. И оно как-то связано с тем, где верзила провел вчерашнюю ночь.

– И откуда ты это знаешь?

– Я тварь раздора, не забыл? Я потом тебе это объясню, но пока тебе лучше поторопиться, а то они сейчас от этого парня мокрого места не оставят, а ты, я вижу, этого бы не хотел.

В самом деле, демоны вот-вот готовы были растерзать парня. Я заметил, что со стороны выхода к нам направляется человек в черном, явно намеревающийся прекратить это бесчинство, но направляется очень медленно и вальяжно. Не очень-то торопясь.

Качок – я с трудом припомнил, что его зовут Афанасий Юдин – стоял рядом с Викентием и заливался смехом, глядя, как очкарик извивается, пытаясь освободиться из каменных объятий демона. Я сделал пару шагов в их сторону.

– Так-так, кто это тут у нас такой смелый? – проговорил, между тем, с растяжкой Викентий, подойдя поближе к плененному очкарику, которого огромные руки чудища сдавили уже почти до невозможности сделать вдох. – Хотел меня ударить, чмо?! Сейчас я тебя приотпущу, а ты, если хочешь жить, будешь целовать мой ботинок. И не так, как малолетки, губками, а по-взрослому, с языком. А если нет, мой грозень тебя по стене размажет, а я скажу, что так и было. Вон, тут уже четыре трупа после охоты лежит, одним больше, одним меньше.

– Эй, Афанасий! – спросил я с беззаботным видом и, вынув ручку из кармана и на всякий случай сняв с нее колпачок, золотым острием указал на Юдина. – А ты где прошлую ночь провел?

С Юдиным случилось что-то страшное. Он покраснел, затем побледнел, затем сделал такое движение, словно ему не хватает воздуха, и он судорожно хочет заглотить ртом побольше. Потом он прикусил нижнюю губу, будто не желая раскрывать рот, но это тоже не помогло.

– Это… я вчера… у Лоры Белецкой был… ну, в комнате ее…

– У Лоры? – переспросил Викентий, обернувшись к нему. Лора как раз была той самой его невестой. – Ночью?

Я на всякий случай не убирал острие ручки, хотя почувствовал, как она начинает дергаться в моей руке, словно хочет вырваться. Контролировать ее было все труднее, но я перехватил ее получше и не сводил ее с громилы, которого в этот момент едва ли на изнанку не выворачивало.

– Ну, да, – процедил он. – Она мне просто написала: зайди, поболтаем. Ну я и зашел. А она там в халатике, в своей комнате. Ну, я сразу понял, к чему дело идет. Ну, и в итоге так и завертелось… на всю ночь… она это… такая горячая у тебя, до утра с меня не слезала… Ты это… извини, что так вышло… я думал тебе не говорить… друг, все-таки… не знаю, что на меня нашло…

Он сделал паузу и зачем-то прибавил:

– Она это… говорит, у меня большой, и это… ну… так приятнее…

Лицо Викентий побагровел, в толпе вокруг него послышались смешки. Демон, между тем, отпустил очкарика, который шлепнулся на пол, тяжело дыша и ошалело смотрел на происходящее, словно человек, которого от смертной казни спас розовый летающий енот – до такой степени мое вмешательство было неожиданным, судя по всему.

– Да ты, парень, теперь, как я погляжу, настоящий боевой куколдун, – сказал я Викентию. – Поздравляю!

В следующую секунду грозень рванулся с места. Я успел вздрогнуть, решив, что переборщил, и он сейчас бросится на меня и, конечно, разорвет на куски, так как на Теофраста надежды никакой. Однако рычащая тварь пронеслась мимо меня и бросилась на Юдина.

Тот, однако, был тоже не лыком шит. Его змеища с громким шипением бросилась на защиту своего хозяина, оплела грозня мощным телом, и они сцепились в орущий ком, покатившись по черному полу.

Любопытно, что сам Викентий и не подумал напасть на однокурсника. Еще бы, так не долго и по морде схлопотать, особенно, когда демон занят и защитить тебя не может.

Я подошел к все еще сидящему на полу парню, схватил его за шиворот и поставил на ноги.

– Пошли отсюда, – сказал я ему, толкнув за плечо к выходу. Нам тут нечего отсвечивать, пусть сами разбираются.

Поймав на себе удивленный взгляд блондинки – я уже помнил, что ее зовут Стелла, и что у меня определенно с ней что-то было, и даже помнил, что именно –  удалился из зала. Человек в черном, с внешностью отставного военного, теперь рванул во всю прыть и едва не сбил нас с ног. Смертоубийство между двумя аристократами в его планы явно не входило.

– Так, быстро прекратили! – рявкнул он в дверях, и я почувствовал, как воздух рядом с ним пришел в движение – должно быть, он задействовал своего собственного демона, чтобы разнять дерущихся.

Но наблюдать за исходом поединка мы не стали. Преодолев пару коридоров, мы оказались в парадном вестибюле, в котором красовалась статуя человека, державшего в одной руке поднятый меч, а в другой – развернутый свиток.