На улицу мы вышли вместе с Кириллом – так звали очкарика, как я теперь вспомнил. Кирилл Грушин. Единственный на моем курсе человек, поступивший в Училище не по праву рождения, а пройдя многоэтапный конкурс. Простолюдин, в семье которого никогда не было собственных демонов, он же рассчитывал демона поймать. Но, как известно, человек предполагает, а демоны – располагают. Без фамильного кольца заарканить демона очень сложно, а вот попасть к нему на завтрак – очень просто. Так что Кириллу еще повезло – он остался жив и со здоровой психикой. Вот Ярославу Добровольскому повезло меньше. Впрочем, теперь я за него.

Едва мы вышли я остановился на мраморном крыльце Училища и жадно вдохнул воздух. Для меня это был воздух свободы. Я почувствовал, как каждая клетка моего тела трепещет от радостного предвкушения. Свобода! И молодость!

После тюрьмы все это буквально опьяняло. Я смотрел на свои руки, лишенные морщин, и чувствовал: да, я им всем сейчас задам! Новый мир, демоны, магия? Даже это само по себе кружило голову не так сильно, как ощущение полного сил тела. Только здесь, на свежем воздухе, до меня окончательно дошло, насколько это круто.

– Не стоило этого делать, – проговорил Грушин, когда мы вышли. – То есть, спасибо, конечно, но я не понимаю, зачем.

– Затем, – ответил я, – что таким, как мы, надо держаться вместе.

– Лузерам? – спросил он с усмешкой.

– Скажем иначе: альтернативным везунчикам.

– Ну, ладно, – ответил он, глядя на меня настороженно. И я догадывался, почему он так смотрит. Ярослав Добровольский был одним из тех, кто больше всех шпынял его на всем протяжении учебы. И вдруг – такое. Неудивительно, что парень заподозрил какой-то подвох. Впрочем, объяснять ему, что я не Ярослав Добровольский, было рискованно и не к месту.

Вместо этого я еще раз потянул ноздрями воздух, почувствовав в нем бензиновую гарь и цветочный запах духов от двух проходивших мимо девиц. Восхитительно! Будоражит!

– Тогда я тебе позвоню, – сказал Кирилл. – Как-нибудь.

– Погоди, а ты что вообще собираешься делать-то дальше?

– Ну, как, работать, – он невесело усмехнулся. – По специальности. Пойду в какую-нибудь юрфирму, бумажки перекладывать.

– Слушай, у меня есть идея, – ответил я. – Если тебе все равно, где перекладывать бумажки, то почему бы тебе не пойти в мою юрфирму?

– Серьезно? – переспросил он.

– Конечно, – ответил я. – Будешь партнером, сначала будем работать по мелочи, потом наработаем клиентуру, возьмемся за крупные дела…

– Да кто же доверит крупные дела людям без дара? – спросил он. – Ты как с луны свалился. Уж в чем, в чем, а в том, как живет аристократия, я думал, ты лучше меня разбираешься. Разве что твои родственники на какие заказы расщедрятся.

– Может, и родственники расщедрятся, – кивнул я. – А про какой ты дар?

Кирилл вытаращил глаза.

– Дар – это я, – пояснил расположившийся возле моих ног бес, почесав спину толстыми пальцами. – Здесь никто не называет демонов демонами, никто не признается, что они у него есть. Обычно отделываются всякими словечками, вроде «дара». Лично я считаю это мерзким и решительно протестую. С удовольствием возглавил бы движение демонов за возвращение своего статуса.

Я хотел объяснить ему, в сторону какого именно органа ему следует направить свое движение, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Я взял трубку и услышал взволнованный старческий голос.

– Ярослав Петрович… вас срочно хочет видеть ваш батюшка. Вы домой едете?

– Да, – ответил я. Признаться, я сам как раз находился в раздумьях относительно того, куда мне ехать. Я знал, что вся компания собирается праздновать окончание учебы и обретение демонов в пафосном клубе, но что-то мне подсказывало, что мне там рады не будут. Так что почему бы и не домой?

– Очень хорошо, – проговорил голос. Память любезно подсказала мне, что это дворецкий отца. – Вы только как-нибудь поосторожнее с ним. Он услышал, что у вас охота прошла неудачно, и… очень расстроен.

Я поморщился, почувствовав, что начинаю понемногу ненавидеть Ярослава Добровольского. Охота прошла неудачно у него, а отдуваться мне! Судя по обрывочным воспоминаниям, я заключил, что фраза «отец расстроен» означает вовсе не то, что он плачет, укрывшись пледом с бокалом вина и глядя на дождь за окном. Дипломатичное слово «расстроен» в устах дворецкого означало, что Петр Добровольский в бешенстве и ищет, кого бы разорвать на куски. А тут и искать не надо – ясно, кто главный кандидат.

Впрочем, не ехать было нельзя. Про себя я уже решил примерно, какими будут мои первые шаги. Но чтобы их реализовать, нужно было понять, в какой мере я могу рассчитывать на помощь семьи. То, что в этом мире без семьи никуда, мне было уже очевидно.

На стоянке стояло несколько десятков автомобилей разной степени роскошности, я щелкнул брелоком, который нашел в кармане, и одна из них, черный седан неизвестной мне марки, мигнула фарами. Что ж, неплохо. Вот только куда ехать?

Я почувствовал себя очень глупо. Названия улиц и шоссе в голове перемешались с такими же названиями из знакомой мне Москвы, с какой из них на какую поворачивать было совершенно неясно. Спас меня оказавшийся в машине навигатор, в котором оказалась пометка «Дом».

На пассажирском сидении рядом со мной, между тем, расположился Теофраст. Он даже предпринял попытку застегнуться ремнем безопасности.

– Ты вообще что умеешь-то? – спросил я его, когда мы выехали из ворот Училища.

– Я?! – воскликнул он с притворным возмущением. – Да я… я порождение хаоса! Я владыка раздора!

– Это я все уже слышал, – ответил я. – А можно поконкретнее? Для чего тебя вообще мне навязали?

– Меня?! Навязали?! – возмущение беса было настолько велико, что даже хоботок его задрожал и из него донесся трубный рев, словно демон решил шумно высморкаться. – Да я вообще не буду с тобой разговаривать после таких слов! Это вообще тебя мне навязали, а не меня тебе! Ты должен в ноги кланяться древнему порождению хаоса, которое снизошло до того, чтобы осчастливить жалкого смертного своей помощью!

– Ну, хорошо, хорошо, – я несколько раз кивнул, стараясь сдержать скептическую улыбку. – Не соблаговолит ли порождение хаоса приоткрыть жалкому смертному завесу тайны над своими мистическими способностями?

– Уже лучше, – ворчливо ответил бес. – Хотя мне все равно слышится в твоих словах совершенно неуместная ирония. Ну, да ладно, я не обидчив. Одним словом, моя главная способность заключается в том, что я чую раздор. Нюхом чую, как между людьми пробегает эта искорка. И для меня это невероятно приятный, волнующий запах! Как для пчелы – аромат цветочной пыльцы. Как для волка – запах страха жертвы! Как для японского извращенца – запах нестиранных трусов невинной школьницы!

– Спасибо, – ответил я. – Я примерно понял. То есть, если люди между собой в ссоре, то ты это чувствуешь… но обычно это и так очевидно. Не очень полезная способность.

- Не когда они в ссоре, а когда между ними есть напряжение, которое может к ней привести! Вот как между твоими приятелями там, в зале. Конечно, в данном случае точную причину их разлада нужно было еще угадать, но я отчетливо ощущал, что между ними все непросто. Тот, что гора мышц, очень надеялся, что его приятель не узнает о случившемся. А тот белобрысый, в свою очередь, чувствовал, что приятель ему что-то недоговаривает. Такие вещи всегда производят тонкий едва уловимый запах, и для меня он…

– Да-да, спасибо, можешь уже не рассказывать, как что, – ответил я, опасаясь, что он придумает еще какое-нибудь поэтичное сравнение, а мне потом жить с этим образом в голове. Тем более, что мы как раз приехали, и мне хотелось настроиться на разговор, который – я уже чувствовал – будет не из простых.

Машину я остановил возле роскошного особняка на окраине города, в охраняемом, обнесенном стеной поселке. Выглядело родовое гнездо Добровольских так, словно его строил полусумасшедший скандинавский архитектор, воплотив все свои самые смелые фантазии: изогнутые линии, прозрачный купол на крыше, сочетание дерева с темным стеклом и кирпичом.

На крыльце меня встретил человек в старомодном фраке, лет пятидесяти, высокий и тощий – Филиппыч, тот самый дворецкий отца, что звонил мне.

– Как же вы это так, Ярослав Петрович… – проговорил он сочувственно, пока мы шли с ним по застеленному мягким ковром коридору. – Он… очень не в духе все еще. Уж я пытался его как-нибудь успокоить

– Спасибо, я догадываюсь, – ответил я.

Отец сидел за столом, чем-то напоминавшим тот, что был в кабинете у Фемиды. Разве что пистолета на нем не было, и я про себя отметил, что это, пожалуй, к лучшему. Был он человеком высокого роста, когда-то явно очень крепким физически, да и сейчас еще вполне способным набить кому-нибудь морду при случае. Пудовые кулаки, короткий ежик волос, ранняя седина в них. Только тело заметно расплылось, но не до такой степени, чтобы это уже становилось серьезной проблемой.

– Ну, здравствуй, сынок, – проговорил он, а затем взял со стола скрепку и согнул ее толстыми пальцами. Потом перегнул еще раз и смял. После этого он щелчком пальцев отшвырнул смятую скрепку в угол кабинета. Взглянув туда, я увидел, что там уже валяется штук двадцать таких же металлических комков.

Я поздоровался.

– Как твои дела? – спросил он притворно-приветливым тоном. – Как прошла охота?

Я раскрыл, было, рот, чтобы что-то на это ответить, но отец не позволил мне вымолвить ни слова. Остатки самообладания явно оставили его, лицо налилось кровью, пальцы сжались в кулаки.

– Ты! Ты гребаное разочарование! – выкрикнул он. – Ты какой-то ублюдок, недостойный носить мою фамилию! У тебя была возможность стать нормальным человеком, а не шутом гороховым, и ты ее просрал! Да надо мной мужики смеяться будут, что я такое вырастил. Ты зачем вообще это сделал?

– По-другому было нельзя, – ответил я первое, что пришло в голову. – Иначе вернулся бы вообще без демона.

– Да лучше бы вообще… я же говорил тебе…

Он с силой ударил кулаком по столу, и тот едва не треснул.

– Ты это специально, да? – проговорил он, понизив голос. Интонации его при этом стали удивительно ровными, словно он враз успокоился. Но я чувствовал, что верить этому спокойствию нельзя. Ярость бушевала внутри него, она не только не выплеснулась вся наружу, но и стала внутри него густой и концентрированной, словно магма.

Я помотал головой.

– Нет, разумеется, нет, – проговорил я.

– Ложь! – выкрикнул он, снова саданув кулаком по столу. – Ты всю свою жизнь делал все, чтобы только меня бесить!

Надо сказать, что мои отрывочные воспоминания подсказывали мне: отец имеет некоторые основания для того, чтобы так говорить. Ярослав с детства задирал и раздражал всех вокруг, не исключая и отца. Однажды он, к примеру, в течение месяца ставил отцу на звонок в телефоне мелодию попсовой песни, которую тот терпеть не мог. Он выдумывал кучу хитроумных уловок, даже научился взламывать телефон дистанционно, лишь бы в очередной раз услышать, как отец слышит навязчивую мелодию и разражается проклятиями. Однажды он даже разбил дорогущий телефон об стену.

В общем, Яро был далеко не подарком, и будь у меня такой сын, я бы тоже не раз задумался о его сдаче в детский дом. И то, какой вердикт вынес Петр Добровольский, было, в сущности, совсем неудивительно.

– В общем, так, – проговорил он, скомкав очередную скрепку и бросив ее в угол. – Вот тебе.

С этими словами он достал из ящика стола черный прямоугольник, оказавшийся банковской картой, и отправил ее в мою сторону брезгливым щелчком пальцев.

Я взял карту. Выглядела она точь-в-точь, как в моем мире, имелся и логотип банка, правда незнакомый – буква «Н» на гербе, который поддерживают два горностая.

– Здесь триста рублей, – проговорил отец. – И сто будет капать каждый месяц. Это все, что я могу тебе предложить. Дальше сам. Мне надоели твои выходки. Ключи от машины давай сюда. И от дома тоже, ты здесь больше не живешь.

Память услужливо подсказала мне, что покупательная способность рубля здесь примерно в тысячу раз выше, чем у того, к которому я привык. Так что выданная мне сумма была не таким уж издевательством. Такое ежемесячное содержание позволяло мне снимать жилье, питаться, и на развлечения еще оставалось бы.

Но не более того. Для выросшего в роскоши папенькиного сынка, уверенного, что деньги растут на деревьях, это был практически голодный паек. И настоящий Ярослав Добровольский, вероятно, был бы в ужасе от случившегося.

Вот только я не был Ярославом Добровольским. Я отлично умел считать деньги, а нужду в первые свои самостоятельные годы видал такую, по сравнению с которой это были просто райские стартовые условия.

– Благодарю, – ответил я, опуская карту в карман. – Большего мне и не потребуется.

С этими словами я положил брелок с логотипом неизвестной мне марки на папашин стол и направился к выходу.

Отец за моей спиной растерянно крякнул. Кажется, он ожидал какой-то совсем не такой реакции. Возможно, предполагал, что блудный сын повалится к нему в ноги и начнет умолять, чтобы его вновь допустили к кормящей сиське, с которой желательно было бы не слезать лет до сорока.

– Погоди-ка, – проговорил он. – Не смей приходить ко мне больше! И чтобы я вообще о тебе больше не слышал! Если ты станешь меня еще позорить, я отберу и это! Будешь жить на вокзале!

Я отвернулся и поглядел ему в глаза. Выдержать его взгляд мне было нетрудно.

– Я и не подумаю приходить, – ответил я. В моей голове в этот момент уже зрел план дальнейших действий. – Это ты еще придешь ко мне просить о помощи, вот что.

Выйдя из дверей, я взял телефон и набрал номер Кирилла.

– Привет! – сказал я. – Тут такое дело, мне, видимо, негде жить.

– Так давай пока ко мне, – ответил он нерешительно. – А ты это… насчет фирмы ты серьезно?

– Серьезнее некуда. Ты извини, я у тебя долго чилить не буду, завтра же найду какое-нибудь жилье и буду помещение под офис искать. А то мне бы подешевле…

– Так это… я тебе могу одно посоветовать. Тут одна дама как раз полдома сдает. Там и жилая комната есть, и под офис как раз место будет. Я сам думал там жить, но… потом раздумал. Решил, лучше сниму квартиру в городе, ну ее.

– А что такое? – я сразу почувствовал какой-то подвох.

– Да характер у нее мерзкий. И вообще, шумно у нее. Мне ж заниматься, а у нее… в общем, нездоровая атмосфера.

– А стоит сколько это счастье?

Он назвал цену, и я сразу понял, что с нездоровой атмосферой я как-нибудь свыкнусь. До этого я исходил из того, что, сняв и квартиру, и рабочий кабинет, да еще прикупив какую-никакую мебель, я буду вынужден перейти на Доширак, или как здесь называется его аналог. А так передо мной замаячила перспектива хотя бы есть досыта.

Кириллу я не соврал. Я действительно решил, что фирму я открою. Демоны или не демоны, но толковый юрист в любом мире нужен. Одно плохо: писать здесь про свой огромный опыт – а он у меня действительно есть! – я не смогу.

Я достал из кармана мобильник, включил камеру и взглянул на себя. С экрана на меня смотрел художественно растрепанный темноволосый сероглазый парень с ехидной ухмылкой. Да, потенциальные клиенты будут воспринимать меня именно таким: вчерашним студентом, нихрена не умеющим.

Впрочем, в этом есть свои плюсы: с новичка спрос меньше, а любой его успех воспринимается, как едва ли не чудо. На этом и будем выезжать.

Вот только Кирилл мне необходим. Какой бы я ни был ас в своем мире, но местных законов я не знаю, а то, что они сильно отличаются от тех, к которым я привык – это к гадалке не ходи. На первых порах мне не обойтись без того, кто хорошенько их вызубрил, а такой человек на моем курсе был, по всей видимости, один. Потом, конечно, сам все выучу, вот прямо сегодня и засяду за книжки.

***

Ночь я провел на диване в небольшой студии, которую Кирилл снимал, подрабатывая официантом в ресторане. Здесь было очень много книг. Пожалуй, даже слишком много для такой крохотной квартирки. А еще бросался в глаза крупный аквариум с кучей укрытий, в котором сновали юркие полосатые рыбешки.

– Я это… знаешь… успокаивает, – сказал он, показывая мне аквариум. – Особенно когда один тут живешь, вечерами сидишь. Ну, хоть есть, с кем поговорить.

Я никак не стал комментировать эти разговоры с рыбами. Только улыбнулся и хлопнул его по плечу.

Чтобы не терять время, я взял учебник по гражданскому праву. Те главы, которые явно не отличались знакомого мне законодательства, я пролистывал. В те же, что касались демонов: их наследования, дарения и прочего – вчитывался повнимательнее.

– Слушай, я все-таки, не верю, – проговорил Кирилл неуверенно. – Ты серьезно это все? Юридическая фирма?

– Считай, что я решил взяться за ум, – ответил я, зевнув. – Может такое быть или нет?

– Ты извини… но еще недавно я сказал бы, что нет, – ответил он. – Ты же ни на одной лекции не был.

– И очень жалею, – сказал я. – У тебя другие учебники местные остались?

– В каком смысле, «местные»? – переспросил он.

– Ну, я вообще имею в виду… вообще. Те, по которым ты занимался в Училище.

– Остались, конечно, – ответил он. – Но кому это все надо…

– Вот тебе же было надо, раз ты учил.

– Да я… – он смущенно поморщился. – Ну, вот серьезно: у меня была мечта. Стать настоящим аристократом, основать свой род, получить герб. Для этого мне надо было сперва поступить в Училище – и я в лепешку расшибся, чтоб поступить. Потом мне надо было из Училища не вылететь. Это ведь вам все зачеты просто так ставили, а мне знаешь, как зубрить приходилось? И все ради того, чтобы дойти до последнего испытания и…

Мне показалось, он всхлипнул.

– Я ведь столько роликов просмотрел, столько гайдов изучил на тему того, как поймать на Изнанке демона, если у тебя нет кольца. Но оказалось, что все это хрень собачья, и если ты не родился с серебряной ложкой во рту, то никаких шансов у тебя нет. Это… просто пипец как несправедливо.

– Не горюй, – сказал я. – Как видишь, даже если ты с серебряной ложкой родился, она легко может оказаться засунутой тебе же в задницу. Вот взгляни хоть на меня. Но отчаиваться не надо. Мы еще всех их сделаем, это я тебе обещаю!

– Да как мы их сделаем… – он вцепился длинными пальцами в подушку, так что мне даже показалось, что он ее вот-вот порвет и посыплются перья. – Ты так говоришь, как будто вчера родился. Никакие адвокаты и юридические фирмы давно уже ничего не решают в империи. Прав тот, у кого круче дар, и суд это только проштамповывает. К юристам бегают только простолюдины и только по самым ерундовым делам. Тот, кто хочет добиться чего-то серьезного, просто ищет человека с крутым даром, и тот решает проблему.

– И это правильно, да? – спросил я.

– Это жизнь, – ответил Кирилл и откинулся на подушку.

– Вот мы с тобой и переделаем эту жизнь, – ответил я. – Так, чтоб они все бежали не к тому, у кого круче демон, а к тому, кто лучше знает закон.

Кирилл приподнялся на локте и несколько секунд смотрел на меня. Интересно, не размышлял ли он при этом о том, как бы половчее сдать меня в дурку?

– Ты лучше спи, – посоветовал он, растерянно глядя на меня. – За ночь все не выучишь, а утро вечера мудренее.

И в самом деле. Я погасил лампу.