Следующую неделю мы посвятили ремонту, а в свободное от него время я сидел за книжками, попутно учась ориентироваться в местной справочной базе «Консул». Последнее было проще всего – тут интерфейс был, прямо как у меня когда-то.

Между делом, я узнал, что никаких демонов в Российской Империи нет, а их использование строжайшим образом карается – вплоть до пожизненного заключения. Также караются «пропаганда использование демонов» и «оправдание использования демонов», правда чем они друг от друга отличаются, я уяснил не вполне. Так или иначе, любые разговоры о том, что у тебя есть демон, и ты пользуешься его магическими силами, могли стоить тебе свободы. Любые разговоры о том, что демон есть у кого-то другого, кстати, тоже, потому что автоматически считались злостной клеветой.

Когда я аккуратно попытался расспросить Кирилла, как это соотносится с тем, что происходило на выпускном, он посмотрел на меня так, будто я спросил его, почему трава зеленая.

– Ну, да… – растерянно ответил он. – Это запрещено… ну, все это знают. И все пользуются.

Следующие пару часов он так на меня смотрел, что я понял: больше о таких вещал его лучше не расспрашивать, чтобы не выглядеть в его глазах полным идиотом. Лучше обратиться с вопросами к Теофрасту. Этот, впрочем, в местных реалиях тоже не особенно разбирался. Зато его можно было расспросить поподробнее о демонах, раз уж с людьми на эту тему говорить опасно.

Тот рассказал мне немало интересного о том, какие демоны вообще бывают.

Насчитывались их десятки разных видов, которые, к тому же делились на подвиды и уровни, так что в итоге по одной только их классификации можно было прочесть университетский курс. Были мощнейшие Архидемоны, которые на Изнанке были чем-то вроде правителей, владетельных князей, управляющих разными секторами этого странного мира. А были совсем мелкие и ничтожные микробесы, по сравнению с которыми даже Теофраст казался могущественным злым духом.

Каждый демон мог создать с человеком своего рода симбиоз. Мог сделать это по своей воле, но такое случалось редко. Гораздо чаще демонов ловили люди – при помощи специальных колец и других артефактов. Такие союзы работали в обе стороны: демон непременно давал человеку какие-то способности, зависящие от его разновидности, но и непременно забирал что-то взамен. В этом месте я попросил рассказать поподробнее.

– Ну, как тебе сказать… – замялся Теофраст, развалившись прямо на столе и покачивая в воздухе волосатой лапой. – Вот смотри. Какая-нибудь фифа ловит на изнанке суккуба четвертого уровня. Вроде бы, круто! Жизнь удалась! Теперь она может с помощью этого суккуба любого мужика заарканить… ну, может, не любого так, чтоб прям все ее прихоти выполнял, но… почти каждый будет на нее смотреть и облизываться. Мечта? Еще какая! И она начинает этим суккубом пользоваться. Все чаще, чаще… и чем дальше, тем больше превращается в бесчувственную стерву, которой уже и мужики этим не нужны, и даже деньги не так уж радуют, и вообще ничего не греет, но зато чуть что не по ней, так она впадает в истерику и швыряется предметами! Короче, не жизнь у нее в итоге, а сплошное расстройство.

– Короче, за все надо платить, – я кивнул.

– А то! – Теофраст подмигнул и издал хоботом громкий сморкающийся звук.

Попутно я изучал историю здешней Российской империи, пытаясь понять, как она соотносится с той историей, которую я изучал в родном мире в школе. Получалось не вполне. Выходило пока так, что карта мира здесь примерно такая же, как была в родном мне мире, но расположение стран несколько иное, и Россия занимает еще больше места, заметно доминируя в Евразии.

Узнал я много интересного и про саму местную Россию. Как и полагается всякой уважающей себя империи, во главе стоял император, причем за последние триста лет сменились три династии.

Но главным отличием этого мира от нашего было то, что люди здесь с незапамятных времен умели проникать на Изнанку, в мир первородного хаоса, населенный демонами. И те, кому удавалось оттуда вернуться, нередко притаскивали этих демонов с собой.

В древние времена это не поощрялось, и более того, считалось страшным преступлением. Местная инквизиция жгла людей абсолютно по делу. Нет, бывало, конечно, что и не по делу, но общий посыл был верен. Когда за тобой бегает привязанный за нитку огромный паук, с помощью которого ты можешь сосать из окружающих жизненные силы… или когда у тебя есть невидимая летучая мышь, умеющая подслушивать чужие разговоры… в общем, я где-то даже внутренне согласен, что такого человека лучше сжечь на костре, просто для ясности.

Но, в сущности, это было лишь вопросом времени, пока хозяева демонов не проберутся во власть во всех странах. Еще бы: ведь речь идет о людях, наделенных суперспособностями, которых у их противников не было.

Первым делом они прибрали к рукам, конечно же, инквизицию и аналогичные ей органы в других странах. В том числе, и существовавший в тогдашней России Чародейный приказ. Когда же эта угроза была устранена, остальное было делом техники, и через два-три поколения все дворянство во всех здешних империях состояло из людей, повелевающих демонами.

Но поскольку делалось это все тайно, то никаких законов, запрещающих демонами владеть, никто никогда не отменял. Более того, костры инквизиции пылали столь же ярко, только теперь в них горели уже противники демонологов. А также те из них самих, кто не угодил своим высокопоставленным собратьям.

Про основателя нынешней династии, Всеволода I, говорили (разумеется, шепотом и только в самых дальних закоулках Интернета), что возвыситься из низов ему помогло то, что он при окончании университета сумел подчинить себе Архидемона высшего ранга и получил способность влиять на людей, даже более сильную, чем у тогдашнего императора Александра IV, который, к тому же, был стар и малодеятелен.

В итоге тот подчинил себе волю старого императора и заставил того назначить себя наследником – в обход четверых родных сыновей. Те попытались развязать гражданскую войну, но довольно быстро ее проиграли, Всеволод I взошел на престол, и ныне империей правил его внук, Всеволод II. Власть их с тех пор почти никто не оспаривал.

Между делом мы съездили в местный Минюст и зарегистрировали юридическую фирму под названием «Добровольский, Грушин и партнеры». Партнеров, естественно, никаких не было, но я объяснил Кириллу, что так звучит солиднее.

Устав и прочие документы мы писали по ночам, поработав днем поклейщиками обоев. С этим у меня проблем не возникло, и Кирилл иной раз удивлялся, как это у меня ловко получается работать с документами, с учетом того, что я никогда этого не делал. Я объяснял это тем, что нахватался кое-чего у отца, желавшего приобщить нерадивого сына к ведению бизнеса.

Так или иначе, пару недель спустя комната в особняке Пульхерии Виссарионовны напоминала солидный кабинет юриста и могла быть с грехом пополам использована для важных переговоров.

На остатки денег мы запустили в Интернете рекламу, и уже через пару дней обнаружили, что у нас, кажется, есть первая клиентка. Это было волнующе. Вот, сейчас начнется наше восхождение на здешний юридический Олимп!

Достигнув кое-чего в родном мире, я, все-таки, волновался и даже с трудом в тот вечер уснул. Назавтра у нас был первый рабочий день.

***

Она позвонила мне днем ранее, спрашивала взволнованным голосом, может ли она приехать немедленно, но я взглянул на полупустой кабинет, в который еще даже рабочий стол не принесли, и солидно проговорил, что сегодня у меня уже назначено три встречи, а она, если ей будет удобно, может приехать завтра.

Назавтра она и явилась: немолодая, но еще довольно эффектно выглядящая дама в светлом брючном костюме. Внушительных размеров бюст, крашеные в блонд волосы, обильный, но не вульгарный макияж, деловое выражение лица, подчеркнутое строгими очками в тонкой оправе.

На нас с Кириллом она сперва взглянула скептически, но я старался расположить ее к себе изо всех сил, и был сама любезность.

На Кирилла по этой части надежда была слабая. Я еще раньше заметил, что с женщинами он разговаривать не умеет. То есть, буквально: замолкает и ни «бе», ни «ме», и чем красивее женщина, тем хуже идут дела.

Дама представилась Ольгой Скрынниковой и рассказала, что пришла за консультацией по семейному праву, в связи с тем, что ее по всей видимости, в скором времени ожидает развод с супругом. А поскольку делить им есть что, то она и хотела бы заранее понять, как осуществить этот дележ в свою пользу.

Надо сказать, что в рекламе наших услуг я особенно напирал на нашу отличную квалификацию в области семейного права. Не сказать, что оно было моим коньком в родном мире, но зато здесь мне удалось освоиться с ним достаточно быстро, благо, не больно-то оно отличалось от привычного мне. Правда, были здесь свои нюансы, и наш разговор с госпожой Скрынниковой быстро к этим нюансам и привел.

На вопрос о том, что же именно послужило причиной развода, она сначала замялась, опустила глаза, и заявила, что это к делу не относится, тем более, что основная причина в том, что ее муж – козел. Но когда я с серьезным видом заявил, что с юристом следует быть столь же честным, как с врачом, выяснилось, что с козлом у мужа госпожи Скрынниковой действительно есть кое-что общее, а именно – рога. Обнаружив которые на своей голове господин Скрынников и подал на развод.

Это осложняло дело. В том Семейном кодексе, который я знал в прошлой жизни, измена правонарушением не считалась, и процесс раздела имущества никак не зависел от того, кто там кого в чьей постели поймал. Здесь было не так. Здешняя Российская Империя была страной пуританской, супружескую измену осуждала, а сторона, допустившая подобное, серьезно поражалась в правах при разводе. Это-то обстоятельство и привело госпожу Скрынникову ко мне. Ну, и еще, видимо, жадность, потому что за час я брал сильно меньше, чем опытный местный юрист.

На этом месте я спросил, не желает ли она кофе, а когда она высказала такое желание, барским жестом отправил Кирилла этот кофе делать. Нет, ну, а что? Раз он так пассивно участвует в разговоре, пускай выполняет секретарские обязанности.

Кирилл бросил на меня взгляд из серии «я тебе это припомню», но скандалить не стал и отправился к Пульхерии Виссарионовне на кухню делать кофе.

На госпожу Скрынникову кофе подействовал хорошо, она заметно раскрепостилась, и мы немного поболтали с ней о превратностях судьбы, даже посмеялись.

После этого я начал склонять ее к подписанию с нами договора. Делал я это с такой же мягкой настойчивостью, с какой опытный обольститель подталкивает стыдливую даму к кровати. Важно было и не спугнуть, но в то же время и из рук не выпускать.

Однако подписывать договор она не спешила, все допытываясь, точно ли я имею должную квалификацию. Показанный диплом – кстати, с отличными оценками, потому что Ярослав Добровольский платил за учебу по высшему тарифу – ее убедил не вполне.

Тут очень вовремя подключился Кирилл и, переборов с видимым усилием свой речевой паралич, начал читать госпоже Скрынниковой целую лекцию о том, как теория семейного права разграничивает обстоятельства, при которых произошла измена. Клиентка заметно успокоилась, решив, видимо, что раз в этой фирме такой подкованный секретарь, то уж за квалификацию старшего партнера можно не волноваться. Дело уверенно шло к подписанию договора, который Кирилл заблаговременно подготовил и распечатал. И клиентка уже потянулась к ручке, чтобы поставить на нем автограф.

– Я тебе! А ну быстро пошел назад! Живо! – раздался вдруг за дверьми отчаянный крик.

– Что такое? – спросила госпожа Скрынникова, обернувшись к дверям и отложив ручку.

– Не обращайте внимания, – ответил я, вкладывая ручку обратно в ее пальцы. До меня дошло, что бесчинствует там, судя по голосу Пульхерия Виссарионовна. Причем, происходит это уже на моей половине дома.

Вот же старая калоша! Все настаивала, чтобы на ее половину дома никто ни ногой без разрешения, а сама… да кого она там гоняет-то?

– Ах ты гнида! Ну, подожди у меня! Я тебя на сковородке зажарю, с картошкой и луком! Будешь знать, как убегать, скотина!

Вслед за этим раздался шлепок, словно кто-то пытался прихлопнуть таракана тапком, но, видимо, не преуспел в этом, потому что беготня и возгласы не прекратились.

Я сделал Кириллу знак лицом, дескать, иди, утихомирь ее, объясни, что у нас клиент, пусть ведет себя потише, мы же ей не мешаем.

Это было роковой ошибкой. Если бы я никак не отреагировал на эти вопли, да еще запер бы дверь, все, может быть, еще как-нибудь обошлось бы. Однако Кириллу, чтобы выйти и поговорить с подругой бабушки, пришлось, конечно же, дверь открыть, и не успел он что-либо предпринять, как в кабинет влетело нечто серое и склизское, а вслед за ним – нечто леопардовое и разъяренное.

И если второе из существ, вторгшихся в кабинет, вне всякого сомнения было Пульхерией Виссарионовной, разъяренной и размахивающей резиновым сланцем, то первое мне удалось идентифицировать не сразу. Было оно плоским, скользким, размером примерно с тарелку и перемещалось длинными прыжками, преодолевая по паре метров за раз. Каждый прыжок оканчивался мокрым шлепком, после которого существо прилипало то к полу, то к шкафу, то к стене.

Только после третьего прыжка я осознал, что это один из виденных мною в подвале многочисленных чайных грибов. Возможно, меня навели на эту мысль глаза, которые я снова разглядел.

– Это что такое?.. – проговорила госпожа Скрынникова, ошарашенно глядя на сцену погони.

Но более ничего сказать она не успела, потому что в следующий миг раздался новый шлепок, и гриб впечатался всей своей поверхностью в ее лицо. Клиентка вскрикнула, всплеснула руками, гриб прыгнул снова, на этот раз выскочив за пределы кабинета и унося на себе толстый слой макияжа, который до этого украшал госпожу Скрынникову. Сама она сидела в кресле с таким выражением лица, что я всерьез опасался, как бы ее не хватил инфаркт. Однако обошлось. Дама, которая должна была стать первой клиенткой бюро «Добровольский, Грушин и партнеры», поднялась из кресла и торопливо проговорила: «Я, наверное, лучше зайду в другой раз», после чего исчезла в дверях вслед за чайным грибом и побежавшей его догонять хозяйкой.

Что-то подсказывало мне, что в другой раз она придет уже к другим юристам.