На следующий день я явился в свой офис с мрачным предчувствием, и оно меня не обмануло. Госпожа Скрынникова, естественно, больше не явилась, в кабинете было пусто и кисло, словно в желудке анорексички.

Лишь под конец рабочего дня раздался телефонный звонок, и я с замиранием сердца схватил трубку. Ну, наконец-то! Хоть кто-то. Сейчас у нас появится какое-нибудь дело, которое не стыдно будет запихнуть в портфолио.

– Здравствуйте, вас беспокоит следователь по особо важным делам Центрального Аппарата Управления по борьбе с незарегистрированной потусторонней активностью, – протараторила трубка хорошо поставленным мужским голосом. Таким в кино говорят честные полицейские. – К нам поступила информация, что с вашего счета совершаются подозрительные списания. Это демоническая атака, в которой задействован златовор третьего уровня, обеспечивающий взлом даже надежных банковских систем. Ваши деньги в серьезной опасности, нужно действовать очень быстро. Пожалуйста, не вешайте трубку, выполняйте мои инструкции, и мы с вами сможем спасти ваши средства.

– Вот как? – спросил я. – И что же мне нужно делать?

Голос на том конце зазвучал с воодушевлением.

– Для того, чтобы обезопасить свои средства, вам нужно перевести их на специальных счет, защищенный от потустороннего вмешательства. Мы предоставляем гарантию полной сохранности, подтвержденную лицензией Росмагнадзора номер…

Он затараторил, заваливая меня ссылками на какие-то документы, законы и регламенты, бог весть, существующие ли или нет. Пока он вещал, я достал из кармана ручку, снял с нее колпачок и направил острие в телефон. Интересно было проверить: работает это так или нет?

– Ты по какой статье чалишься-то? – спросил, почувствовав, как ручка завибрировала и завертелась в моих пальцах, но я удержал ее так, чтобы острие продолжало смотреть в телефон.

На том конце повисло напряженное молчание. Пару раз слышались какие-то булькающие звуки, словно мой собеседник открывал рот и тут же его закрывал, при этом бессильно шлепая губами.

– Двести тридцать восьмая, – проговорил он, наконец, и совсем уж нехотя прибавил, – часть четвертая.

Я еще не настолько хорошо знал местный Уголовный кодекс, так что пришлось заглянуть в «Консул» и быстренько его открыть.

– Это же как тебя угораздило, дружище? – спросил я, ознакомившись со статьей. – Изнасилование мелкого рогатого скота группой лиц по предварительному сговору. Еще и повлекшее порчу имущества.

– Я не виноват, – залепетал мой собеседник. – Это они меня подговорили… сами-то убежали потом, им ничего не было, кроме Васьки, но и тот штрафом отделался. Конечно, у него отец в администрации работает. А мне отдувайся за всех… А я даже попробовать успел всего разочек…

– И как ощущения? – спросил я, положив ногу на ногу. Ручка вырывалась из моих рук, словно стала живым существом, но я крепко сжал пальцы, не давая острию изменить направление. – Стоило того?

– Ну, такое… – проговорил следователь по особо важным овцам. – Не особенно. Не советую. Хрень.

– Ну, ладно, – ответил я со вздохом. – Раз не советуешь, тогда, пожалуй, не буду. Послушаю мнения эксперта. А тебе желаю всего наилучшего. Побыстрее выйти, работу нормальную найти, жену, опять же. А то ведь на одном мелком рогатом скоте далеко не уедешь.

С этими словами я повесил трубку. Господи, как же эти деятели меня еще в моем мире достали!

Словно испугавшись, телефон больше не звонил ни в этот день, ни в следующий. Так и неделя прошла без всякого толку. Реклама крутилась, кто-то даже кликал на нее, но новые клиенты звонить нам не спешили. Должно быть, мы с Кириллом не слишком презентабельно выглядели на фотках для сайта, хотя я и постарался подобрать такие, где мы смотрелись постарше и посолиднее.

Пульхерия Виссарионовна очень извинялась и даже предлагала то и дело испить то одного, то другого напитка из своих грибов, рекламируя их чудодейственные свойства. Больше всего отчего-то налегала она на тот, который «любого мужчину превращает в неутомимого любовника», однако я отказывался. Я и в прошлой-то жизни проблем по этой части не испытывал, а тут, имея тело восемнадцатилетнего парня, всерьез опасался, что, испив этого божественного нектара (если, конечно от него вообще есть какой-то эффект), начну лезть на стены, и даже саму Пульхерию Виссарионовну стану воспринимать, как сексуальный объект. Впрочем, не на это ли и был ее тайный расчет?

От нечего делать мы с Кириллом нарисовали красивые презентации, стали закидывать ими почту разных компаний, но ответа ниоткуда не получили.

Что ж, начиналась наше завоевание мира не бог весть как. Суровая рука голода, конечно, ко мне еще не протянулась, да и у Кирилла еще оставалось кое-что из сбережений, но, все-таки, слишком много у нас ушло денег на обустройство, и было бы очень неплохо найти уже хоть какого-нибудь завалящего клиента.

С этой целью я обратился даже к Теофрасту: не может ли дикая тварь раздора учуять поблизости какой-нибудь раздор, желательно такой, который бы обеспечил нас контрактом на пару тысяч рублей. Но Теофраст оказался по этой части совершенно бесполезен. Ему-то жрать было не надо – как я выяснил, он питался негативным эмоциями, выделяющимися в момент конфликта, так что одного только визита к моему отцу ему хватило, чтоб наесться на пару недель.

В ответ на это заявления я порадовался, что он сыт – значит, Вечному Мраку он не покажется достаточно костлявым, когда тот будет Теофраста жрать. Бес обиделся и целый день со мной не разговаривал.

***

После того, как и пятница прошла таким же образом, без всякой пользы, я решил выделить из своего бюджета небольшую сумму и порадовать себя походом в клуб.

Себе я это объяснил так, что нужно поддерживать имидж Ярослава Добровольского, который не должен превратиться в скучного офисного клерка… но, черт возьми, кого я обманываю? Мне и самому жутко хотелось посмотреть, как здесь развлекается народ, да и принять участие, чего уж там.

Выбрал я заведение, в котором Добровольский, судя по фотографиям в его телефоне, бывал не раз. Это был клуб «Черная лилия», место, где собиралась местная аристократия, а из простолюдинов не допускался практически никто, за этим следил фейс-контроль.

Ко мне у охраны вопросов, естественно, не возникло, и я прошел внутрь, в темное помещение, где источниками света были лишь сцена и подсвеченная стойка бара.

В первую минуту я почувствовал легкий укол стыда оттого, что, возможно, в это самое время моя семья там, в другом мире, справляет по мне поминки, а я, между тем, здесь развлекаюсь.

Но эту этическую проблему я решил быстро и просто. Я умер. Я тот, который жил в своем мире, умер вместе со всеми своими долгами, в том числе, и нравственными. Здесь меня нет. Здесь есть избалованный аристократический отпрыск Яро Добровольский, а я всего лишь помогаю ему встать на путь истинный, раз уж сам он не справился.

Да и в конце концов, им ведь наверняка было бы приятно, если бы я после смерти попал в рай? Тут, конечно, не рай, но что-то приятное здесь можно найти.

Народу было не очень много. Играл какой-то быстрый и тревожный трек, несколько человек на танцполе отплясывали под него без огонька. Я обошел танцпол и направился к барной стойке.

– Вам как обычно? – спросил меня бармен. Я кивнул. Что ж, посмотрим, что для Яро Добровольского значит «как обычно».

В ожидании своего напитка я осматривался по сторонам. В интерьере было что-то от готического собора: черные стены, цветные витражи, приподнятая сцена, похожая на алтарь. Но главное – ощущение мрачной торжественности и тревожности. Мне нравилось это место. Нравилось в том специфическом смысле, в котором многим людям нравится смотреть фильмы ужасов. Оно будоражило чувства.

Между тем, подоспел мой напиток и я пригубил его из низкого стакана, наполовину наполненного льдом. Похоже отдаленно на вискарь, но как будто с каким-то кислым привкусом, словно в стакан с вискарем кто-то уронил дольку дольку зеленого яблока.

В целом, мне скорее понравилось. Однако я, давно уже не пивший ничего крепче чая, решил, что злоупотреблять я сегодня не буду. Лучше растянуть стакан на подольше. Тем более, что цена напитка оказалась такой, что хлестать стакан за стаканом мне нынче было и не по карману.

Минут через десять возле стойки появилась девушка, нарочито небрежно одетая в черную бесформенную толстовку и простенькие синие джинсы. Волосы, почти черные, у нее были стянуты в хвост, словно у школьной отличницы, а лицо при этом несло на себе какой-то очень гордый, поистине аристократический отпечаток. Так могла бы смотреть королева в изгнании, вынужденная ходить в обносках, но при этом ни за что не потерпевшая бы пренебрежительного к себе отношения.

Я понемногу начал различать дресс-код этого мира, и уже знал, что толстовка и джинсы на девушке – это одежда простолюдинки. Аристократка так никогда не оденется. Развлекаться она наденет что почуднее, какое-нибудь вычурное платье, а на работу – если она вообще работает – явится в строгом костюме с юбкой.

Итак, девушка у стойки по своему виду определенно была мещанкой, однако же ее сюда пустили. Из этого я заключил, что, возможно, кое-чего еще не понимаю в условностях этого мира, и мне стало очень интересно.

Девушка уселась возле стойки и бармен, ни слова не говоря, принялся готовить ей какой-то напиток. Похоже, она тоже была здешним завсегдатаем, даже в большей степени, чем Яро Добровольский. Интересно, они общались раньше? Не факт. Судя по всему, Яро обычно тусовался в компании, к которой, кстати, принадлежали Викентий с Афанасием Юдиным. А вот девушки этой я в той компании не помнил.

Я собрал в кучу все свое обаяние, как родовое, так и приобретенное, и направился к ней.

– Пойдем танцевать, – сказал я ей, протянув руку.

Девушка смерила меня таким взглядом, будто я предложил ей немедленно отправиться на сеновал, да еще и в компании с конем.

– С мамкой своей потанцуй, – ответила она, не меняя королевского выражения на лице. Глаза ее при этом смотрели на меня выжидающе. Ей было интересно, что я буду делать дальше.

– Да ладно, – проговорил я. – Я тебя здесь не впервые вижу, мы, можно сказать, старые знакомые. Чего не потанцевать, сегодня отличная музыка.

– Иди, пожалуйста, прямо, потом сверни налево и увидишь дверь с надписью «Нахер». Как только увидишь, можешь считать, что пришел. Там тебя, кстати, будут ждать твои великосветские дружки, которым наверняка твое общение со мной не понравилось бы.

– Только не заставляй меня думать, что их мнение тебя хоть сколько-нибудь заботит.

– Меня – ни секунды. А у тебя могут быть проблемы оттого, что ты со мной общаешься. Раньше мне казалось, что ты вовсе не дурак, и поэтому старательно меня не замечал, так же, как и они.

«Вот, как?» – пронеслось у меня в голове. – «Яро, стало быть, не дурак? А я, стало быть, дурак, и действительно не понимаю чего-то важного».

Что ж, будем играть на обострение.

– У меня никаких проблем не будет, – ответил я уверенно. – Кто захочет создать мне проблемы – трех дней не проживет.

– Что ж, – ответила девушка, пожав плечами. – Вон тот парень, судя по его виду, хочет создать тебе проблемы. Сейчас телефон достану – засеку три дня.

Я обернулся и увидел направляющегося в нашу сторону Викентия. Он, похоже, был не вполне трезв и настроен на скандал. Девушка положила ногу на ногу и, кажется, приготовилась смотреть шоу.

– Так, а кто это у нас здесь? – проговорил Викентий, сделав такой вид, словно собирается плюнуть. – Я думал, в это место всякие отбросы не пускают.

– Я думал, сюда и куколдов не пускают, – ответил я. – Это же не свингерский клуб, по крайней мере, раньше был.

Лицо Викентия налилось кровью, пальцы сжались в кулаки. Девушка переводила взгляд с него на меня с заметным интересом.

– Я все про тебя выяснил, – проговорил он. – Ты заделал какую-то фирму, потому что тебя папаша из дома выгнал. И правильно сделал: нечего в доме держать такую шваль, как ты, с таким поганым даром.

– А ты как с товарищем невесту-то делишь? – осведомился я. – Вы как-то график установили или так просто, по-братски, каждый раз договариваетесь, чья сегодня очередь?

– Значит так, – произнес Викентий. – Я понятия не имею, как ты это сделал, но трепаться о таких вещах при посторонних… да еще при… таких…

Он бросил презрительный взгляд на девушку.

– При каких? – спросила та таким тоном, что мой стакан от него едва не покрылся инеем.

– При таких, которых сюда и пускать-то не следовало, – проговорил он. – Куда вообще охрана смотрит?

– Похоже, будь твоя воля, в клуб бы пускали только тебя одного, – сказала девушка. – То-то была бы радость, мог бы сам себя в туалете отпялить.

– Ты чего сказала? – Викентий уставился на нее мутными от алкоголя и ярости глазами. – Ты это повторишь, зная, что у меня теперь есть вот это?!

Он продемонстрировал незнакомке перстень на своей руке, но не тот, к которому был привязан демон, а другой, с круглым камнем, настолько черным, что, казалось, он поглощал весь свет без остатка, будто черная дыра. На секунду мне показалось, что камень вылетел из оправы и завис в паре миллиметров над ней, но это, должно быть, было просто оптической иллюзией.

Девушка открыла рот, чтобы что-то ответить, но я опередил ее.

– Эй, она со мной, не смей угрожать ей, – проговорил я.

– Что?! С тобой?! Давно ли ты стал со всякими… впрочем, ты сам напросился. Пойдем, выйдем-ка, поговорим.

Я пожал плечами. Если он намерен драться… что ж. Даром, что ли, я занимался боксом до того, как сесть? Уж этот папенькин сынок мне точно не соперник, да еще в таком нажратом состоянии.

– Минуточку, – сказала вдруг девушка, обращаясь к Викентию. – А ты ничего не забыл? Смотри, тебе что-то в телефоне пишут.

– Чего?! – переспросил он. – Какого черта, никто мне там ничего…

Он достал телефон, попытался включить его, но тот не работал. Викентий снова нажал клавишу, чертыхнулся, полез в карман за зарядкой.

– Какая незадача, – прокомментировала девушка. – Не иначе, в кирпич превратился. Больше эту модель не бери, она ненадежная.

– Серьезная потеря, – прокомментировал я, достав аккуратно ручку и уперев ее острие в Викентия. – Сколько гигабайт порнухи пропало?

– Двадцать, – проговорил Викентий, и тут же попытался закрыть себе рот ладонью. Девушка рассмеялась.

– Ты… за это ответишь, – прошипел Викентий, только отчего-то не мне, а обращаясь к девушке. – Здесь сейчас не место, но если телефон не заработает, я тебя найду… и ты мне все отработаешь.

– Иди, – сказал я, указав ему кивком на двери клуба, в которые как раз входила Лора, одетая в черное платье с блестками. – Тебя, вон, невеста уже ищет. Лови ее скорее, пока у нее еще какой-нибудь мужик не завелся.

Викентий бросил на меня прощальный взгляд, полный лютой ненависти, но после этого повернулся и в самом деле поспешил к Лоре. Я уже знал, что он не бросил ее после истории с Юдиным, и, вероятно, не бросит. Может быть, он даже ничего не высказал ей по этому поводу. Лора принадлежала к более богатому и влиятельному роду, чем его собственный. Викентий, говорят, и в училище-то смог поступить только благодаря тому, что его в подростковом возрасте с ней обручили. Терять такую партию ему не хотелось, так что он покорно терпел все ее закидоны, и даже вот теперь и такое.

Я повернулся к девушке, и в ее глазах разглядел огонек интереса.

– Ладно, – сказала она. – Это было весело, спасибо за представление, но мне, наверное, пора.

– Может быть, я провожу? Уже поздно, а здесь вот… пристают всякие.

– Да ко мне уже давно никто не пристает, – ответила она с улыбкой. – Ну, пойдем, если хочешь.

Мы вышли на улицу, за время, которое я провел в клубе, на город успел опуститься туман, и фонари горели в его мареве молочным светом. Мы медленно шли по уже довольно пустой улице, клуб находился не в самом центре, дорога пролегала мимо парка, темные силуэты деревьев за решетчатой оградой казались плененными чудовищами.

– Зря ты так дерзко с ним, – проговорила она. – «Глаз бездны» – это тебе не шутки, да и дар у него… я правда не знаю, какой дар у тебя, но у него – очень серьезный. Он был в ярости и вполне мог тебя убить. Если это глупое геройство ради меня, то очень зря. Об меня руки марать он не стал бы, а вот тебе есть чего опасаться.

– Не только ради тебя, – ответил я. – Скорее, ради справедливости. Мне не нравятся такие, как он.

– Давно ли? – спросила она с явной насмешкой в голосе.

– С некоторых пор.

– И ему такие, как ты, похоже, тоже не нравятся. Потому что вот он.

Действительно, впереди, чуть в стороне от фонаря, возле ограды стоял Викентий.

– Мы не договорили, Яро, – произнес он, выходя нам наперерез. Идти у него получалось с трудом. – А ты… ну-ка, отошла в сторону!

Девушка вскрикнула, Викентий выбросил вперед сжатую в кулак руку, черный перстень на его руке сверкнул пурпурной искрой. Прежде, чем я что-либо успел понять, свет перед моими глазами померк, а едва я смог открыть глаза, как перед ними уже не было ни парка, ни улицы, а было нечто совершенно невообразимое.

***

Мгновение спустя я обнаружил себя в каком-то странном месте, больше всего напоминавшем сны Говарда Лавкрафта, наевшегося некачественных галлюциногенных грибов.

Из земли здесь росли колышущиеся щупальца землистого цвета, а небо отливало пурпуром, и на нем виднелись два солнца, но оба – очень тусклые, красноватые. Из-за этого кругом стоял полумрак, а от щупалец по земле ползли длинные извивающиеся тени.

– Что за херня! – почти выкрикнул я, вертя головой во все стороны. Единственным что меня хоть немного успокоило, было присутствие рядом Теофраста. Он как ни в чем не бывало стоял в паре шагов от меня, подставляя шерстистое лицо свету двух алых светил.

– Не узнал? – спросил он. – Ах да, ты же никогда здесь не был. Добро пожаловать на Изнанку. Здесь, можно сказать, моя родина, так что чувствуй себя, как дома, но не забывай, что в гостях. У меня.

– Как мы сюда попали?

– Ты меня спрашиваешь? Ты вот его спроси!

При этих словах из-за ближайших зарослей щупалец высотой в человеческий рост появился Викентий, и на сей раз я снова видел его демона. Грозень, огромный и разъяренный, бил копытом, явно готовясь броситься на меня.

– Короче, я тебя предупреждал, – торопливо проговорил Теофраст, медленно отступая куда-то за мою спину. – Я в этом всем дерьме не участвую. Если на тебя нападают демоническим путем, отбивайся как-нибудь сам. У тебя для этого и оружие есть, тебе и карты в руки.

– Какое еще ору… – хотел, было, возмутиться я, но миг спустя осознал, о чем именно он говорит. Ручки у меня в этом мире не было, но вместо нее на поясе у меня висел знакомый уже меч. Я тут же схватился за его рукоятку и вытянул его из ножен. В свете двух алых светил меч вдруг ослепительно сверкнул и оставил в воздухе след из голубоватых электрических искр.

– Что это за хрень?! – выкрикнул Викентий. Меч сверкнул до того ярко, что мой противник даже на секунду заслонился от этого сияния ладонью.

Я не удостоил его ответом. Просто выставил перед собой меч, принимая защитную стойку. Черт побери, я ведь давно забыл, как в эту стойку становиться, с детства не фехтовал. Но руки и остальное тело делали это сами собой, а скорее всего даже не руки, а сам меч. Это он управлял сейчас мной, а не я им. Мое тело словно было продолжением меча. Я уже чувствовал его силу. Ощущал, на что он способен. Кажется, я даже слышал его голос: звонкий и чистый, словно сталь.

«Это мир хаоса и лжи» – говорил этот голос. – «Здесь все не то, чем кажется, все обман. Но у этого обмана нет власти надо мной, а значит, и над тобой. Просто иди, куда я веду тебя».

И я пошел – медленно стал двигаться навстречу Викентию.

– Стоять! – рявкнул он. – Немедленно извинись, и я тебя отпущу.

– Ты не понял, Вик, – проговорил я ледяным тоном. – Это я тебя отпущу с миром, если ты вернешь нас обратно в город. Даже извиняться не надо. Просто забудем.

– Чего?! – пьяно взъярился Викентий. – Ты думаешь меня какой-то железкой напугать?! А ты видел это?! Видел?!

Он тряхнул пальцами, от которого шел поводок к грозню, изготовившемуся к броску.

– Видел, – ответил я. – А теперь верни нас назад.

Мне было не по себе от этого места. Но я чувствовал, что вполне способен дать Викентию отпор, хоть и не до конца понимал, как именно.

А вот Викентий этого не осознавал: он выкрикнул нечто яростное и нечленораздельное, выбросил вперед руку, и грозень рванулся вперед, прямо на меня.

В следующее мгновение я перестал быть самим собой. Я был острием клинка, и это острие отчаянно искало цель, чтобы вонзиться в нее. И без труда нашло: грозень, мчавшийся, не разбирая дороги, попытался уклониться от лезвия, но оно оказалось быстрее.

Раздался неистовый рев, из рассеченной груди чудища брызнула черная кровь, и я увидел, как маленькие щупальца, растущие из земли под моими ногами, жадно потянулись к этой крови, трепеща от нетерпения.

Грозень заскулил и рухнул наземь, а затем перекатился стал медленно, жалобно подвывая отползать назад к Викентию.

– Какого… – проговорил он, побледнев и вытаращив глаза.

– Я предупреждал, – сказал я. – Возвращай меня назад. Немедленно. Я последний раз говорю.

Викентий прошептал что-то, а затем протянул вперед дрожащую руку. Новая вспышка – и вот мы уже на той же улице, а мой противник убегает в ночь со всех ног.

– Я не думала, что ты выберешься оттуда живым, – проговорила девушка, ошарашенно глядя на меня.

– Ерунда, – ответил я, постаравшись улыбнуться. Меня еще немного потряхивало от прилива адреналина – все произошло слишком быстро. – Просто нужно было поучить парня хорошим манерам.

Пару минут мы шли молча, но девушка то и дело украдкой поглядывала на меня.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– А ты… правда, что ли, не помнишь? – она взглянула на меня немного удивленно. – Впрочем, ладно, бывает. Меня зовут Юля. А тебя Яро, если я правильно помню.

– Так и есть, – я кивнул. – Телефон у тебя просить не буду, а то, чего доброго, мой смартфон тоже закоротит.

Она рассмеялась. Смех у нее был какой-то немного странный. Вроде бы, очень искренний, но в то же время – с примесью каких-то злых ноток. Так могла бы смеяться кошка со скверным характером, все время норовящая укусить.

– Я тебя сама найду, если что, – ответила она теперь уже вполне добродушно. – Ты не обижайся, что я немного… не в своей тарелке. Привыкла, что кругом сплошные уроды. Но ты как будто совсем не такой. Даже удивительно.

– Что же удивительного?

– Обычно все аристократы только и думают, что о своей воображаемой чести. И чем меньше ее осталось, тем больше о ней заботятся.

– Значит тем, у кого с честью все в порядке, параноидально о ней заботиться ни к чему? – я усмехнулся.

– Может быть, и так, – сказала она, подняв на меня глаза. – А ты, что же, человек чести? Светлый паладин, ведущий борьбу со злом, как подобает имперскому аристократу?

На ее губах появилась ироничная улыбка. И я только теперь заметил, что губы у нее именно такие, какие мне всегда нравились в девушках. Мне отчаянно захотелось ее поцеловать, но я мысленно отвесил себе подзатыльник. Она явно ждала от меня не этого.

– Я-то? – переспросил я и усмехнулся. – Какое там! Я пропивший последнюю честь изгой, который теперь работает на непрестижной работе, чтобы только свести концы с концами. Борьба со злом? Ограждение мира от наступающей тьмы? Не, это все не про меня. Я так… чего изволите? Пробавляюсь мелкими делишками, зарабатываю на хлеб насущный.

Она снова взглянула на меня с улыбкой.

– Человек из рода Добровольских сам зарабатывает себе на хлеб? – переспросила она. – Вот так новость. Что ж, это даже здорово. По-моему, мир от зла как раз и спасают не паладины с огромными мечами, а люди, способные заработать деньги и заодно помочь другим. Впрочем, немногие в имперской аристократии со мной согласятся.

Тем временем, мы оставили парк позади и добрались до элитного квартала, состоявшего из нескольких высоких домов, выстроенных явно по последней дизайнерской моде. Квартиру в таком доме, пожалуй, мог бы себе позволить Петр Добровольский, но даже для него это была бы очень серьезная покупка.

Мы миновали шлагбаум и будку охранника, а затем подошли к мраморным ступеням подъезда.

– Вот мы и пришли, – сказала Юля. – Здесь я живу. Пока, было здорово пообщаться, я как-нибудь позвоню… может быть.

Черт возьми, кто она, все-таки, такая?

Вопрос явно был очень красноречиво написан на моем лице, но отвечать на него она не пожелала. Я взял ее за руку. Пальцы были холодными и чуть дрогнули в моих, после чего она в последний раз улыбнулась мне и вошла в подъезд, освещенный мягким розоватым светом. Я же направился домой, а в моей душе закипела зоологическая битва: между ленивцем и жабой. Ленивец выступал за то, что я могу позволить себе поездку на такси, жаба же настаивала на метрополитене и стояла насмерть.

Победу в итоге одержала жаба, и я, сверившись с навигатором в телефоне, бросился бежать к ближайшей станции, надеясь успеть до закрытия. Бежалось хорошо, прохладный воздух приятно щекотал лицо. Я вдруг почувствовал, насколько это круто – быть молодым, свободным и иметь мечту. А мечта у меня теперь была, и даже не одна. Я чувствовал в себе огромную силу: черт побери, да я нагну этот гребанный мир, чего бы мне это ни стоило!