— Думер, ну где ты?! Ждем две минуты, не успеешь — начинаем без тебя. Сам догонять будешь.

Я даже не успел ничего ответить. Только зря остановил электросамокат, чтобы принять звонок, а ребята уже отключились. Но злиться тут можно разве что на себя: даже если они и могли меня подождать, то рабочие подсобных помещений затягивать пересменку не станут. И тогда не видать нам возможности пробраться к технической лестнице, ведущей на крышу бизнес-центра.

Ничего, ребята потерпят. Знают, что без меня не могут, вот и бесятся. На мне техника: маленький дрон и три экшен-камеры, которые еще нужно успеть раздать. Для нас, руферов, проникновения на крыши — прежде всего развлечение, поиск новых ощущений. И все же жалко совершать такие подвиги, не засняв это дело. Последний ролик собрал сто тысяч просмотров, и останавливаться на этой цифре как-то не хочется. В приоритете у нас, конечно, высотные здания, но и другие охраняемые территории, особенно в центре города, манят.

Невский проспект давно кишел прохожими, и я с трудом пробился сквозь их ряды, чтобы поехать дальше. Опаздывал я жестко, и моя злость выплескивалась на прохожих. Одни идут медленно, выстроившись в ряд на всю улицу, другие беспорядочно виляют. Я представлял, как стреляю из глаз лазерами, выжигая их спины. Но к пешеходам привыкаешь. А вот другие ездуны…

Вообще, правду говорят: люди на электросамокатах имеют такой вид, словно ведут кавалерию в битву при Ватерлоо. Ну, или крутят штурвал корабля в Трафальгарском сражении — но уж никак не едут по центру Питера. Впрочем, я от них отличался только тем, что ехал в противоположную сторону, но они меня бесили. Ни в коем случае не считаю себя самым умным, но неужели банального правила «объезжай по правой стороне» у них даже в мыслях нет?

Размышляя об электросамокатчиках, я как-то упустил из виду доставщика еды, который ехал на велосипеде мне навстречу. Ох, зря я пожалел на него лазерных лучей из глаз…

Я как раз объезжал очередных пешеходов и потому оказался посередине улицы, прямо напротив приближающегося курьера. Ухожу вправо — и он сворачивает ко мне. Ухожу еще правее — и он неуверенно повторяет маневр одновременно со мной. В последний момент жму на тормоз…

Последующие события произошли за доли секунды. Я готовился к худшему, но вроде как пронесло: как встал, так и стою на самокате на месте — тело лишь слегка мотнуло вперед. Курьеру повезло меньше. Распластавшись на земле, он вынужден был выслушивать от меня поток мата и параллельно пытался подняться. Только вот гигантский рюкзак и вывернутый руль мешали ему это сделать.

— Ты цел вообще? — спросил я уже поуспокоившись.

— Я-то да, — протянул он. — А вот еда…

Но я уже не слушал. До здания оставалось метров сто. Пусть сам со своей едой разбирается, а лучше научится ездить. Он как с другой планеты свалился!

Но не успел я набрать скорость, как за спиной послышался странный, душераздирающий крик. Черт, неужели он все-таки что-то сломал, и понял об этом только сейчас? Крик не утихал — напротив, он звучал как-то неестественно, переходил в неприятный визг.

Я обернулся: курьер так и лежал, не в силах подняться. Да что ж за день такой! Нехотя развернулся, возвращаясь к месту ДТП. Даже если этот чудик что-то себе сломал, своей вины я не вижу — камеры на перекрестках все подтвердят. Но по-человечески помочь все-таки надо, тем более он орет на всю улицу.

Лучше бы я этого не делал… Подобравшись ближе, я увидел, как визжащий курьер неистово царапает собственную голову, словно хочет содрать с себя кожу. Тело его дергалось в конвульсиях, а визг… Это был уже не визг, а ультразвук какой-то. Не слишком громкий, но абсолютно нечеловеческий.

Затем он и вовсе яростно дернул себя за волосы, да так сильно…

Так сильно, что кожа начала «сползать» с лица, тут же стала какой-то ненастоящей, словно резиновой. В увиденное верилось с трудом. Я даже недоверчиво заморгал, наклоняясь ближе. Нет, курьер точно стаскивал голову-маску. Под ней виду открывалась зеленая нечеловеческая голова, от которой исходил едва заметный дым.

— Что за бред? — спросил я вслух, охреневая от увиденного. У него под маской еще одна маска? Больше похоже на его настоящую кожу — видимо, зачем-то покрашенную в зеленый.

Курьер перестал издавать звуки, замер, будто испустил последний вдох. Верхняя часть головы все еще оставалась в натужно стаскиваемой человеческой коже, а вот нижняя… Она чем-то отличалась от того, какой должна быть голова у человека. Не успел я толком осмыслить происходящее, как прямо напротив нас резко затормозила черная «Тойота». Дверь раскрылась, за ней показался отец на пассажирском сиденье спереди.

— Артем, живо сюда! — заорал он. — Назад запрыгивай.

Я несколько раз переглянулся с вида «курьера» на отца и обратно. К черту! Не выдержал и, бросив самокат, побежал к авто.

— Ты как здесь?.. — спросил я, не успевая сформулировать вопрос. — В меня курьер врезался, видел?

— Назад садись, — нетерпеливо повторил отец.

Что ж. Дело, похоже, срочное. Залез внутрь, закрыл дверь. Ровно в этот момент тело курьера взорвалось, испуская зеленоватый дым. Одежда и велосипед остались на месте, а тела — словно и не было. Ни следов крови, ни брызг. Да что же за безумие творится… Пранк какой-то, что ли?

Машина рванула с места, и только сейчас я посмотрел на водителя — это был, судя по всему, очередной незнакомый мне коллега отца.

— Вы это видели?! — не унимался я. — Он…

Мысли о курьере ушли на второй план, когда прямо на дорогу выбежали двое мужчин. Ничем непримечательные темные куртки, джинсы. Они явно пытались остановить нас, то есть машину. У одного в руках появился пистолет.

Водитель только подбавил газу, и «Тойота» в один миг подбросила тела на лобовое стекло, после чего отправила их дальше. Я огляделся, но вид назад был полностью закрыт некими металлическими контейнерами, которыми был забит багажник до отказа.

Мозг взрывался от бесконечности вопросов. Это какие-то бандиты? Куда мы едем и почему так торопимся? Кто был тот курьер и куда он делся? Словно предваряя эти и другие вопросы, отец заговорил первым:

— Артем, ничего не спрашивай, все равно не отвечу. Дай мне свой паспорт и телефон. И пристегнись.

В этот день вообще все пошло не так с самого начала. Сперва задержал отец — сказал, что ему позвонил коллега с работы по какому-то срочному делу, и потому мне пришлось помогать разгружать машину в гараже, забитую мешками со всяким старьем. Не с хламом же на задних сиденьях ему ехать. С каким таким важным делом обратились к отцу, вышедшему полгода назад на пенсию, лично я так и не понял — пусть он и проработал безопасником на фабрике швейной фурнитуры. И почему как назло именно сегодня, когда у нашей братии запланирована очередная вылазка?..

Потом приложение самокатов что-то поняло не так, и вместо спорт-режима у меня активировался стандартный. Приходилось плестись на скорости двадцать километров в час вместо привычных двадцати пяти. В давке, конечно, разница уже не столь ощутима — то и дело приходилось поворачивать или тормозить, а вот путь от дома до Невского занял больше времени, чем я планировал. Надо было на метро…

Мама считает, что мое увлечение руферством — из-за того, что в детстве я сильно ударился головой об качель. Старшая сестра того же мнения. Отец относится более снисходительно, говорит, что через год-другой возьмусь за ум — до ЕГЭ уже рукой махнуть. Наша компания не из тех, кто жаждет драк с охраной и дерзких побегов — предпочитаем руферить быстро и по возможности мирно. Хотя и неприятности тоже случаются, так что действовать нужно всегда слаженно. А теперь о вылазке можно забыть…

— Мне обязательно с вами куда-то ехать? — спросил я, вырвавшись из забытья. — Меня вообще-то ждали. То есть ждут!

Ответа не последовало. Одно я знал точно: происходило что-то очень нехорошее. Такое, чего я и близко не мог понять. Отец не стал бы меня забирать, только чтобы не допустить очередную вылазку — на эту тему мы уже давно все обговорили. Тут явно замешано что-то гораздо большее, угрожающее нашей жизни. А потому я глубоко вздохнул, достал паспорт и передал его в руки отцу. Телефон уже с минуту вибрировал — отклонил вызов, отписал короткое: «У меня какая-то жесть. Без меня» и отдал вслед за паспортом. И зачем хоть это…

— Минута до Ризомы, — проговорил водитель, продолжая набирать скорость.

Что это значило, я, разумеется, в очередной раз не понял.

— До Лиговского дотяни, — ответил отец. — Раньше не успеем.

Когда мы с друзьями проникали на крыши высоких зданий, то ловили тот самый адреналин, который превращался в зависимость. Сейчас адреналин бурлил как никогда — но привычного чувства кайфа не было и близко. Потому что я не привык не знать обстоятельств происходящего. Бегства от охранников и легкие потасовки перестали быть чем-то непредсказуемым, и даже попав в полицейский спецприемник, ты всегда знаешь, что отделаешься штрафом в пять-десять тысяч, который выпишут родителям. Словом, в мыслях всегда есть примерное понимание того, что будет дальше. А сейчас — нет.

Перед пешеходным переходом загорелся красный, на дорогу хлынула толпа. Водитель немного снизил скорость, намереваясь просочиться меж пешеходов. На лобовом стекле вдруг появилась снежинка трещин, затем еще одна. Лишь после этого я увидел остановившегося на зебре стрелка — мужчину лет сорока абсолютно непримечательной внешности. Стекла на машине, судя по всему, стояли бронированные, но я невольно пригнулся. На секунду водитель вдарил по тормозам, но лишь для того, чтобы в следующий миг снести стрелка корпусом.

Что за чушь происходит?! Стрельба в центре Петербурга — и по нам. Время от времени окна продолжали вспыхивать трещинами от пуль, а на следующем перекрестке и вовсе кто-то намеренно в нас въехал, намереваясь остановить. Все происходило в таком бешеном ритме, что я словно впал в транс, попытался сопоставить факты и не на шутку задумался, что это сон. Ну, или следствие столкновения с курьером — вдруг голову повредил?

Больше всего меня удивляло, что отец был во всем этом замешан. Работа у него была тяжелая и отчасти даже секретная. Дома мы привыкли говорить, что он глава безопасности пуговичной фабрики, потому что когда-то она и правда была пуговичной. И даже если это как-то замешано с его бывшей должностью, то… Нет, не понимаю.

— Ходу, — отчеканил он и что-то нажал у себя на часах.

Словно ответом на мои мысли машина покрылась чем-то, напоминающим гигантскую полупрозрачную паутину. А затем и весь мир — дома, машины, небо — стал стеклянным. Цвета исчезли.

Вспышка.

Тьма.

Машину тряхнуло так, что ремень безопасности был готов сломать мне грудную клетку. Авария?

Нет, автомобиль был вроде бы цел. Темнота развеялась лишь немного, но и этого было достаточно, чтобы понять: это место не имеет ничего общего ни с Лиговским проспектом, ни со всем Петербургом.

Фары осветили черные силуэты, напоминающие кусты и деревья. Они так и оставались угольно-черными даже при свете. Ехали мы медленно: «Тойоту» изрядно качало — ни намека на асфальт. Машина тяжело переваливалась, выбираясь из одной ямы и перекатываясь в следующую. Из освещения — только луна на небе. Какая-то она… больше обычного.

— Артем. — Отец повернулся ко мне. — Возьми.

Он вручил мне механические часы без ремешка — старые, похоже, еще советские, которые нужно вручную заводить.

— Первое, — продолжил он, неотрывно глядя мне в глаза. — Не теряй их, потом поймешь почему это важно. Второе. Я никогда не работал на пуговичной фабрике. И никогда не был главой безопасности. Но я делал все, чтобы мы жили в спокойствии.

— Пап, так не пойдет. Ты же знаешь, меня твои загадки не устроят. Говори нормально. Мы где?

— В Ризоме. Междумирье. Так понятнее стало? — нервно ответил он. Ненадолго затих, выдохнул, потом продолжил. — Уверен, однажды ты все это утрясешь и поймешь. А сейчас — просто прими как данность. Жить как прежде уже не получится. Ведь тебе течет сила. Не загуби ее.

Что. Вообще. Происходит.

— Все как ты и говорил, — вмешался водитель, выключая фары. — Они решились таки-отловить нас. Сейчас бандуру свою запускать начнут. Не передумал?

— Нечего тут думать, — буркнул отец. — Ты, главное, сделай свое дело.

Вдалеке замелькал свет — не то фонари, не то вспышки. Метрах в ста от нас явно происходили какие-то телодвижения. Причем, по ощущениям, там находилось не два и не три человека — намного больше. Водитель свернул так, чтобы машина смотрела прямо на силуэты людей, и остановился.

— Ну, не поминай лихом, — сказал ему отец. — Выходим. Артем, рюкзак свой оставляй.

Здешние виды на миг выбили из головы все остальное. Куда хватало глаз, со всех сторон виднелись остовы не то разрушенных домов, не то каких-то несуразных конструкций. Из звуков — только заунывный ветер, который дул словно сразу во все стороны. Уши слегка закладывало. Запахов… запахов не было, если не считать привкус пыли.

Из состояния задумчивости меня выбил звук зарычавшего двигателя. Обернулся: машина резво удалялась, рядом остался стоять лишь наш водитель. Значит, за руль пересел отец, и сейчас он гнал бронированную «Тойоту» прямо на…

— Ты что стоишь?! — заорал я на стоявшего неподалеку водителя. — Останови его!

Я хотел еще что-то закричать, побежать вслед. Остановить происходящее. Но вместо этого смотрел, как машина с выключенными фарами мчится в сторону неизвестных. Как раздается взрыв. И как вслед за этим взрывом следует другой — гораздо более мощный. Настолько, что ударная волна вот-вот дойдет до меня.

За миг до этого меня пронзает нечто едва ощутимое. Темный сгусток, заставляющий неметь руки и ноги.

Вспышка, темнота, свет.

Я снова в Питере. По крайней мере, это похоже на Лиговский проспект. Только почему здесь так много этих рекламных вывесок? И какие-то старые светофоры... И когда здесь успели установить аллеи деревьев… И что за старые «волги» на дороге? Стоп, а откуда тут такие трамваи-то?!