Оцепенение. Не знаю, сколько оно длилось: пять минут — или все тридцать? Только что на моих глазах погиб отец, только что я побывал в необъяснимом месте, похожем на галлюциногенный сон. И, тем не менее, эмоций не было — я стоял будто под наркозом, так и сжимая в руке старинные часы. Просто разглядывал незнакомый мне Лиговский проспект, который преобразился во что-то очень странное.

Вот, например, большая вывеска: «Смольнинский хлебозавод. Поставщик Двора Его Императорского Величества». Давно ли он тут? Помнится, месяц назад мы с ребятами забирались на крышу этого здания, и все было другим. А уж телефонная будка, автобусная остановка и терминал с надписью «Лимонад» смотрелись крайне нелепо.

Незнакомых, выбивающих из колеи деталей было так много, что я даже предположил, не снимают ли тут какой фильм. Но кто бы стал перекраивать дорогу ради посадки деревьев, которые бесконечно тянулись в обе стороны по Лиговскому? И если винтажная вывеска «Булочная» на соседнем доме смотрелась по-своему стильно, то «Обмен валюты» скорее вызвал недоумение. 

Так, стоп! В происходящее сегодня мозг все еще отказывался верить, но сколько можно гадать? Недалеко от остановки стоял киоск с надписью «Пепси-Кола» — туда я и направился.

— Перерыв, — опередила меня грузная женщина с синим фартуком, доставая из кармана пачку «Бонда».

— Не подскажете, какое сегодня число? — сходу спросил я.

— Шестнадцатое, — безразлично бросила она, делая затяжку.

— Июня?

— Ну да.

Помолчав, уточнил:

— А год?

— Издеваешься? Двадцать второй, — хмыкнула продавщица.

Все сходится. Значит, безумная мысль о перемещении в прошлое отметается. Уже хорошо.

— А давно тут трамваи ходят? — спросил я.

На самом деле я хотел сказать такие трамваи. Вопрос был больше формальный — здесь вся улица создавала ощущение восьмидесятых или девяностых. Я просто ждал объяснения.

— Ты как с луны свалился. — Она окинула меня хмурым оценивающим взглядом, брезгливо задержалась на одежде. — Из Сибири, что ли? Еще при дедушке нынешнего императора начали ходить.

Ответ меня порядком удивил, но я не стал развивать тему. Надо срочно домой.

— А позвонить у вас можно?

Продавщица лишь молча мотнула головой в сторону телефонной будки.

— Я про телефон. Свой потерял, а мне срочно нужно.

— Слушай, я с тебя поражаюсь. Я на дворянку похожа, чтобы личный сотовый иметь? — усмехнулась она и хотела сказать что-то еще, но не успела.

В считанных сантиметрах от моего плеча что-то стремительно пролетело, и в следующую секунду женщина рухнула на асфальт. Никаких пулевых ранений на ней не было, а вот странная зеленоватая пульсация прошила все ее тело, точно электрический ток.

Состояние ступора, в котором я пребывал все это время, разом исчезло. Подобно удару стрелы пришло четкое осознание: мой отец погиб, бросая вызов каким-то неизвестным. И несмотря на это сейчас нечто продолжало мне угрожать.

Стреляли метров с двадцати. Это были трое мужчин в черных длинных пальто с большими блестящими пуговицами и высокими воротниками. Одеты явно не по погоде — если утром, когда я ехал на вылазку, еще было прохладно, то сейчас пекло градусов на тридцать. Неизвестные стояли на середине дороги, в руках одного из них лежал пистолет, но пистолет странной формы. Сил удивляться у меня уже словно и не осталось, а вот среагировать — да.

Следующий выстрел пришелся на сам киоск, пока я машинально отскакивал в сторону. На дороге засигналила «буханка», водитель которой едва успел затормозить перед моими преследователями. В ответ огонь открыли и по нему.

Я уже бежал прочь, а в голове мелькнула мысль — могли ведь незаметно подойти ближе и не промахнуться, но почему-то атаковали издали. Словно боялись, что я вот-вот исчезну. Оборачиваться назад не стал, но чувствовал, что люди в пальто просто так не отстанут.

Хотел свернуть в ближайшую арку, но та оказалась перекрыта решеткой. Миновал остановку, оббежал женщину с импровизированным прилавком — она что-то продавала. Следующий выстрел вдребезги разбил стекло таксофона, который был в шаге от меня.

Впереди показались еще двое мужчин в аналогичных длинных пальто — на сей раз я четко видел, что они появились из ниоткуда одномоментно. Остальных прохожих это явно удивило не меньше моего. От новых выстрелов спасло то, что следующая арка вдоль Лиговского была открытой, туда я и свернул.

Руферская привычка оценивать здания и крыши с точки зрения возможности на них забраться сейчас мало чем могла помочь. Да, я выбежал во двор-колодец, вполне возможно юркнуть в один из подъездов. Но что, если люк на крышу будет закрыт на замок? Путей к отступлению не останется. А жаль — вот уж где, а в крышах я знал толк, по ним можно двинуть далеко и быстро — не догонят.

Во дворе толпилась длинная очередь к грузовику с надписью «Молоко» на цистерне. Проскочил прямо через очередь, за что отхватил отборную ругань от старушек, и побежал через ухоженные клумбы цветов в следующий двор, за что, похоже, для местных окончательно стал врагом народа. Запнулся об импровизированный заборчик в виде вкопанных в землю автомобильных покрышек, распластался по земле. Часы выпали из руки, но я тут же поднял их. Запрыгнул на высокую покрышку от трактора — и побежал дальше по аналогичным ему, наполовину вкопанным в землю. Покрышки не проминались под моим весом, зато бег по ним позволял в любой момент сделать выбор: спрыгнуть направо или налево. Я не знал, чем закончится двор, а в тупике оказаться никак нельзя.

Преследователи бежали медленнее, но я ждал подвоха — сам видел, как они появлялись из ниоткуда! Останавливаться не вариант, что остается? Затеряться в толпе? Найти полицию?

Через минуту я сиганул в арку, которая вела на Коломенскую. Звук, подобный тому, что разносится от люминесцентной лампы, означал, что по мне все еще стреляют. И все еще промахиваются — в этот раз выстрел пришелся в малиновую восьмерку, стоявшую прямо на выходе из арки. Та покачнулась. Из нее резво вылезли мужчины в кожаных куртках: один плотный и лысый, другой худой и высокий. Похоже, они подумали, что нападают на них. Я тем временем надеялся успеть в отъезжающий автобус, напоминавший советский ЛиАЗ, но тот уже тронулся. Сзади на него запрыгнули двое мальчишек лет десяти, держась за выступающие конструкции.

Перебежал дорогу, за спиной послышались пистолетные выстрелы. Когда я обернулся, мужики в кожанках валялись рядом с восьмеркой, а двое преследователей уже перебегали дорогу, на ходу целясь в меня. Остальные, видимо, задержались с братками, а то вовсе отхватили от них пару пуль.

Бежать вдоль проспекта — рискованно. Народу немного, к тому же одежда у прохожих, мягко говоря, отличается от моей. Слишком заметен. Да и неприятно бежать, в любой момент ожидая выстрела в спину — к тому же выстрела какого-то непростого. Если они не убивают, то как минимум усыпляют или нейтрализуют, а это мало чем лучше огнестрела — неизвестно, где я потом проснусь и долго ли проживу.

В общем, я без колебания двинулся в попавшийся на глаза магазин одежды. Толкнул тугую дверь, затем еще одну. Чутье не подвело: магазин был просторный, ряды курток, брюк, маек и свитеров с орнаментами тянулись на десятки метров. В глаза бросилась надпись «Леггинсы» на витрине с аляповато цветными лосинами — боже мой, неужели в таких кто-то ходит? Джинсовые куртки и жилетки облепляли стены и, казалось, никогда не кончались. Удивлял стеллаж, целиком и полностью посвященный мужским малиновым пиджакам. Что такое кондиционеры, в магазине, видимо, не знали — спасали только вертящиеся вентиляторы.

Когда в помещение вошли люди в пальто, я уже затаился среди женских курток и плащей. Если бы не остановился тут, то меня бы легко заметили бегущим между стеллажей, а мне это ни к чему. Впрочем, играть в прятки тоже не хотелось. Меня преследовали явно какие-то могущественные люди, и что им помешает встряхнуть магазин вверх дном?

Я просто ждал момента, чтобы рвануть в подсобное помещение, а уж оттуда должен быть или выход на улицу, или лестница на верхние этажи здания.

— Добрый день! — послышался голос у входа. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Похоже, мое быстрое проникновение в магазин продавец не заметил, а вот преследователей встречал подобающие. Еще бы — их роскошные пальто были не от мира сего, в них легко можно было признать богатых иностранцев. Слишком чистые и солидные. А громадные отливающие серебром пуговицы и высокие отогнутые воротники делали костюмы похожими на сюртуки или фраки. Я не силен в терминологии старинной одежды, но кое-какое представление имею — как ни странно, отец не раз рассказывал о производстве одежды. Тем удивительнее было сегодня слышать, что он якобы никогда там не работал…

Я сидел меж стеллажей, окруженный женскими одеяниями. В голову пришла безумная, но кажущаяся абсолютно правильной идея: сунуть часы в карман одной из курток. Один раз я их уже выронил — и хорошо, что не на асфальт, а то и разбить можно. Если встреча с отцом не была сном или глюком, то эта вещь, по его словам, очень важная. Нутром чуял — я в шаге от смерти (или что там со мной хотят сделать таинственные преследователи?). Выживу — вернусь за часами. Не выживу — пусть они хотя бы не достанутся… этим «гражданам».

К слову, голова начала работать лучше. Пытаться найти оправдание тому, как все преобразилось, мне чертовски надоело — надо признать, что я нахожусь в каком-то странном — и старом — Петербурге. И при этом якобы в 2022 году. Может, конечно, это все еще какой-то очень масштабный розыгрыш или стечение обстоятельств, но сейчас имеем, что имеем. Глупо отнекиваться от того, что нынешний мир не похож на тот, в котором жил я.

Часы юркнули в глубокий карман женской красной куртки — я постарался ее запомнить. Едва ли в ближайшее время ее купят, ассортимент в магазине огромный, много одинаковых моделей.

Донесся электрический звук, за ним глухой грохот. Очень похоже на то, что это подбитый продавец рухнул на пол. Преследователи рассредоточились по магазину, их шаги раздавались довольно громко. Надо бежать, понимал я. Давно пора. И в то же время брал жуткий интерес — о чем они станут меж собой говорить? Ну не могут же они действовать все время молча, кто-то должен руководить, выбирать, куда они двинутся.

Выждал момент, когда шаги почти затихли. Лег на пол и осторожно перекатился от одного стеллажа к соседнему. Перелез через нижнюю перекладину, задевая спиной низы курток. Со следующим стеллажом такое не прокатит — там висят короткие джинсовые шорты и мини-юбки. Настолько короткие, что, возможно, корректнее назвать их трусами. На полу я буду хорошо просматриваться. Да и до двери совсем ничего!

Тело пылало в нетерпении. Рывок до двери — и бежать, бежать, бежать. А вдруг тупик? Нет права на ошибку. Низ живота жгло и тянуло, как бывает при сильной тревоге и панике. Дыхание участилось, пульс отдавался в ушах. Видел я мало — некоторые другие прилавки и стеллажи закрывали пол. Но слышал. Слышал, когда шаги приближаются или удаляются.

Сейчас!

В полуприсяду я рванул к двери. Путь был свободен. А когда заскрипели двери главного входа, ускорился — нельзя упускать такой шанс. Дверь даже не пришлось отпирать: она была приоткрыта. Лишь осторожно задвинув ее за собой, я встал в полный рост. Короткий коридор — и следующая дверь ведет на улицу.

Именно в этот момент дверь позади открыл человек-пальто…

Я громко выругался. Только появился проблеск света, как все по-новому! В сердцах хлопнул дверью и побежал. Это был очередной внутренний двор, на сей раз нежилой: у одного дома разгружали стеклянную тару — очень похоже на бутылки водки. Туда-то я и побежал.

Нырок в дверь — и вот я уже в кафетерии, набитом людьми. Выбежал я аккурат к кассе и, откинув вверх дверцу-перекладину, отделяющую витрины от посетителей, двинул к выходу.  Оказалось, вход в кафетерий был не со стороны главной дороги, а чуть в стороне здания. Прямо напротив — еще одна дверь, тоже какого-то магазина или склада, но явно не парадная, для персонала. Сил разбираться уже не было, я просто ринулся туда, оказался в очередной коридоре — на сей раз более длинном, пару раз свернул и выбежал во двор-закуток. Высокий забор по периметру, гаражи, высокие решетчатые двери, преграждающие въезд-выезд и… Еще одни двери — явно выведут в очередной магазин или какой-то работающий объект.

Не раздумывая вбежал внутрь. Помещение было обставлено кучей деревянных ящиков. За широкими лавками сидело несколько мужчин — в основном в кожанках или старомодных спортивных олимпийках. Увидев меня, задыхавшегося от долгого бега — а на такой жаре с меня еще и обильно лился пот — они встрепенулись. Оперативно поднялись, один даже сунул руку на пояс, где я увидел пистолетную кобуру.

Хм.

— Извиняюсь, что вбежал, — отдышавшись, сказал я. — За мной какие-то люди гнались. С оружием. Я пройду через вас на улицу.

— Не пройдешь, — задумчиво мотнул головой налысо обритый здоровяк и двинулся ко мне. — Гнались за тобой, говоришь?

Я инстинктивно сделал шаг назад — вид у мужиков был недобрый, очень уж неоднозначно они друг с другом переглядывались. Мне знаком этот взгляд. Взгляд уверенных в себе чоповцев, которые будут ловить наверняка.

 Дверь — в шаге от меня. Но давать о себе знать людям в пальто очень не хотелось. Возможно, именно сейчас, впервые за весь последний час, они полностью потеряли меня из виду. Может, до сих пор ищут в толпе кафетерия или разгуливают прямо возле него. Открою дверь — и все, я себя выдам.

— Он наш? — подозрительно спросил лысый у остальных.

— Не припомню, — ответил другой, тоже приближаясь. — Но лучше проверить.

Я уже сделал рывок вперед, намереваясь проскользнуть мимо них в помещение. И почему-то даже не удивился, когда бугай заехал кулаком мне в лицо. Опять тьма… Да сколько можно!