Очнулся я там же, с той лишь разницей, что смотрел в потолок. Перед носом держали ватку с нашатырем, мозг не на шутку взбодрило.

Больше всего было интересно:

— Сколько я здесь пролежал?

— Минуты две, — ответила Ассоль, стоявшая где-то рядом.

А показалось, что вечность. Я реально был уже готов принять тот факт, что находился в отключке часы, а то и сутки — при падении легко мог еще и сотрясение заработать. Правда, в таком случае можно и в принципе не проснуться — бандитам Шрама не составит труда выстрелить в затылок и выкинуть меня в ближайший мусорный контейнер как отработанный материал.

И эта мысль сразу как-то воодушевила. В том смысле, что разожгла желание действовать. Во-первых, потому что такие подонки позволяют себе подобное в центре Питера, не стесняясь вообще ничего. И во-вторых, как бы и правда не посчитали меня за умирающего.

Крутанулся на живот, выставил руки, поднялся на колени. Потом встал. Пошатывался как пьяный, глубоко дышал, но стоял.

— Хватит с тебя, — жестко сказала Ассоль. — За мной.

И повела меня в хату. И только там, когда рядом не было лишних ушей и глаз, помогла забраться на мою койку и сочувственным голосом проговорила:

— Отдыхай, пока есть возможность.

Хотел попросить добыть мне попить. И одновременно хотел во что бы то ни стало обсудить план побега — вот прямо сейчас, невзирая на мое состояние, сходу. Еще много чего хотел.

Но сон меня опередил.

Проснулся от женского крика «ужин» и резво подскочил. Сердце билось до невозможного быстро, дыхание было участившимся, но… Что интересно, боли больше не было. Ни в голове, ни в спине. Я проснулся вспотевшим, с тремором в руках и легкой панической атакой, словно кошмар приснился, и тем не менее дискомфорта не испытывал.

А, стоп! Все-таки испытывал: жрать хотелось до невозможного.

К хате как раз подъехала тележка, выдавали подносы с едой. Ну я и подорвался, в момент спрыгнул с койки и едва не обрушился на Иваныча, который стоял в очереди за порцией.

— Не торопись, «Рояль» еще не наливают! — хохотнул он.

Встал аккурат за Иванычем, дождался, когда ему выдали поднос, и получил еду следующим. Стола для приема пищи здесь не было, все просто садились и ели на нижних койках — своих или ничейных. Я поступил аналогично.

В тарелку была наложена субстанция, напоминавшая одновременно рыбный салат и оливье. На вкус — обычная еда, разве что попадаются кусочки соленых огурцов, которые давали привкус тухлости. Но в целом — нормально, новогодний оливье порой и то дольше живет. Компот был разбавленный, пресноватый, с белым осадком на дне. Выпил за милую душу.

Порция едва ли утолила голод — после сна аппетит проснулся с небывалой силой.

— А подносы куда? — спросил я, когда завершил прием пищи.

— Жди, — тихо ответил сидевший напротив Лебедев. — Как спирт привезут, отдашь.

Вскоре и правда привезли вторую тележку. Полноватая женщина собирала подносы и посуду. В ответ выдавала большой стакан «Рояля».

Я отказываться не стал. Но не для того, чтобы выпить паленый спирт, как подумал косо поглядевший на меня Лебедев. А чтобы обработать раны на спине.

— Польешь мне на спину? — обратился я к Лебедеву. — Раны надо обработать.

Тот отрицательно качнул головой, даже голоса не подал. И, похоже, вообще был не рад такому предложению, словно его самого за это хлыстом изобьют.

— Давай я, — вмешался румяный Иваныч. — Но токмо за половину напитка. Куда тебе столько!

Вот же какой хитрый. Но согласился — и то хорошо. Так уж и быть, пусть пьет.

Я лег на свободную койку, задрал и без того порванную майку.

Иваныч стоял со стаканом в руке и оценивающе посмотрел на спину.

— Куда капать?

— На раны.

Иваныч потупился, пошарился глазами по спине. А потом резко опустошил стакан, выпивая все до последнего.

— Готово! — заржал он.

Я поднялся.

— Думаешь, это смешная шутка?

— А хрен тебя поймешь! — пожал плечами он. — Ты, главно, определись кто из нас шутит. Здорова твоя спина. Нечего почем зря топливо расходовать!

И, облизываясь, вручил мне пустой стакан.

Ух, как же мне захотелось этим стаканом ему голову разбить! Но время опомнился и действительно засомневался… Проснулся я бодрым, боли не чувствовал. Неужто и правда со спиной порядок? Верится слабо, такие раны за полдня не проходят. И все же решил смолчать и передать стакан разносчице.

Некоторые сокамерники еще ожидали своей очереди. Дабы не толпиться, я забрался обратно на койку, лег на спину. Пространно уставился глазами в потолок. Если резюмировать максимально коротко: хрень не прекращается. Все происходящее — один большой сюр. Уже даже как-то побоку, что за странности были с курьером и как с научной точки зрения вообще возможно существование… параллельного мира? Тут не остается ничего другого, кроме как выдохнуть, свыкнуться с данностью. И все же мысли то и дело прокручивают одни и те же вопросы.

Вопросы, на которых не будет ответов. Пока я их сам не отыщу.

После ужина всем рабам разрешалось сходить в туалет, если точнее — банальный сортир в полу. Женщины, что до этого занимались развозкой еды, теперь контролировали очередь, чтобы из хат не выходили все разом. Не знаю, как они реагируют на нарушения — вероятно, доносят смотрящим, не более. Впрочем, я как раз мог это проверить.

Когда дошла очередь до меня, возвращаться в хату не стал, вместо этого неторопливо пошел по тоннелю. Первое время все было спокойно, и я неволей даже задумался — может, смогу так же спокойно отсюда уйти? Но если бы.

Крик женщины разнесся, когда я почти достиг цеховых помещений, где обрабатывали руду. Сменились люди, работа осталась той же. Стучали зубила и молотки, варились жидкости в колбах и кастрюлях, просеивались кристаллы. Некоторые процессы я и вовсе не мог понять, очень уж разнообразным получалось производство. «Высокие» виды работ вроде паяния, как у Лебедева и Иваныча, большинству не светят — туда явно только рукастых берут.

Я остановился у самых дверей, рядом с допросной. Когда одну из них отворила Ассоль, женщина кричать перестала. Хм, а что я нарушил? Вдруг просто отправился, как это у них тут принято, доносить? Но кричала тетка звонко — видимо, опять что-то сделал не так. Или не в то время.

Ассоль на ходу нацепила фуражку, невзначай достала телескопическую дубинку и приблизилась, внимательно осматривая меня.

— Я тут это… — заговорил я первым. — Днем все проспал. Норму, наверное, не выполнил. Пришел выполнить.

— Переработки Генка назначает, — строго ответила Ассоль. — Завтра назначит.

Вот же! Ну неужели не понимает, что пришел я отнюдь не за этим? Нет, понимает. Но понимает так же, что буквально в нескольких метрах — рабы в цехах, которые все слышат. Ассоль ни за что бы не заняла должность смотрящей, если бы была столь неосмотрительна.

— Ну, тогда я хочу сделать донос.

И она понимающе кивнула — не кивнула даже, одного моргания было достаточно, чтобы мы друг друга поняли.

— Допросная занята, следуй сюда. — И открыла другую дверь, за которой я еще не бывал.

Я почему-то сразу понял, что в этой комнате живет Ассоль. Два ковра с орнаментами на стенах, один на полу. Деревянный шкаф. Одноместная софа, над ней полка с большим магнитофоном фирмы «Орбита» и стопкой кассет. А выше — плакаты музыкальных групп. Беглым взглядом заметил «Агату Кристи», «Технологию» и — о боги! — группу «Кино». Остальные изображения и афиши мне были неведомы, хотя какие-то знакомые черты пробивались. То ли дизайн знакомый, то ли названия…

Письменный стол, стоявший неподалеку, был покрыт толстым стеклянным листом, под которым виднелись денежные купюры, марки и… похоже, наклейки. От жвачек, что ли? Больно уж цветастые. На самом столе стояли два маленьких квадратных телевизора — транслировали вид с камер в тоннеле.

Увиденное вызывало острый приступ дежавю — я словно заглянул в старый семейный альбом и увидел квартиры моих бабушек и дедушек такими, какими они были в девяностые, а то и восьмидесятые. Комната, при всех ее скромных габаритах, изобиловала деталями, которые можно было рассматривать до бесконечности.

Но прежде всего в голове не укладывалось:

— «Кино»? — произнес я вслух, стоило Ассоль закрыть за нами дверь.

А больше сформулировать и не получалось. Виктор Цой ярко ассоциировался с закатом советской эпохи, но как подобное возможно в мире, где никогда не было СССР? Логика подсказывала, что известных мне музыкальных групп, да и в целом фирм, не должно быть в этой реальности. Известный эффект бабочки: вмешательство в историю приведет к необратимым последствиям. Все должно пойти другим путем, и таких совпадений просто не может случиться.

Однако они были.

Ассоль мой вопрос проигнорировала, выглядела она очень озадаченной.

— Ты себя вообще видел? — спросила она.

— Сегодня — не довелось.

— Очуметь. — Она обошла меня полукругом, осторожно потянула ворот майки, разглядывая шею и лицо. — У тебя порезы почти зажили. Вчера все лицо в ранах было.

— Вот что бывает, когда человек хорошо высыпается, — пожал плечами я, хотя на самом деле сам не понимал, почему так вышло.

Ассоль неторопливо провела пальцами по моей шее.

— Поверь, я видела, что бывает с людьми, которые были ранены стеклянным крошевом. Кто ты такой?

Она говорила это с испугом, но гораздо меньшим, чем утром, когда кристаллы прилипали к моим пальцам и прожигали перчатки. Кто я такой? «Ты мне скажи», ответил бы я. И все же это не было поводом терять самообладание перед девушкой. Не сейчас так точно.

— Слушай, — заговорил я. — У меня тоже к тебе куча вопросов, но давай начнем с самого важного. Я сбегу отсюда, без вариантов. И ты это знаешь. — На этом моменте Ассоль громко фыркнула, сложив руки на груди. — Почему раньше не сказала, что тоже свалить хочешь?

Она замялась, и я не стал развивать тему.

— Да и в общем-то не важно, — продолжил я. — Просто помоги. Поможем друг другу, если точнее.

— Легко сказать! И как ты бежать собираешься, глупенький? Видел, сколько охраны на выходе? Так это еще цветочки. В случае чего сюда привезут одаренного, а вместе с ним подкрепление. Так что даже если…

— Сколько попыток бегства ты застала? — перебил я девушку.

— Два. Или три, если припомнить самый провальный, не успевший начаться. И уже шестой месяц ни одной попытки.

— На чем встревали?

— Да на всем, — злобно ответила она, отворачиваясь. — И на мне — в том числе.

— Знала, что побег заведомо неудачный, и потому даже не пыталась поучаствовать?

— Угу.

Затем Ассоль все же приоткрыла некоторые подробности. Генка валил бежавших электрохлыстом, вахтенные наверху справлялись пистолетами. Здесь не было жесткой охраны, потому что рабы все равно как на ладони. По слухам старожилов, во время самого крупного побега бандиты просто закупорили выходы, дождались прибытия одаренных, и те единолично разобрались с мятежниками — притом очень показательно.

— …поэтому хоть вас пятеро, хоть пятьдесят, — продолжала рассказ Ассоль. — Хоть с оружием, хоть без. Двери заблокируют, дождутся подмоги. Придет одаренный и спалит вас в огне. И хорошо, если так. На другой точке бунтовщиков лишали ног одаренные, залечивали, а потом снова пускали в работу.

А еще — рабы физически вымотаны почти всегда. Даже после сна и приема пищи. Даже те, кто не выдыхается на полную физически, в итоге страдают болезнями, голоданием и наказаниями от смотрящих. Еще и Евгенич мозги промывает... Так, во всяком случае, это звучало в устах Ассоль.

— Ну, допустим, — скептически протянул я, обдумывая услышанное. — Если мы сбежим вдвоем. Ты и я. Какие от этого плюсы?

— От того, что не стану препятствовать? — уточнила она. — Сама не знаю. Знала бы, давно бы все провернула! С помощью дубинки я могу обезвредить несколько человек. И точно также любой из них может обезвредить меня. А оно мне надо? Так что давай-ка не торопись, освойся. Такие вещи надо хорошо обдумать.

— Не торопись? Ты прикалываешься, что ли?

И тут я понял, что Ассоль просто боится. По-человечески. Она никогда на это не решится, разве что совсем прижмет. Похоже, даже заочно вступить со мной сговор для нее стоило больших усилий, и на более отчаянные шаги она была не готова. При этом девушка была сильна духом, я это видел. Видел не только то, как жестко она командует рабами — которые, несмотря на это, ее все-таки любят. Но и то, как она вела разговоры с Генкой и ему подобным… Не боится, не пресмыкается, глаза в пол не опускает.

Ей нужно время. Время, которого у меня нет.

— Где сейчас Генка? — спросил я.

— Точно не знаю. Утром говорили, что у них сходка в ресторане в честь приезда графов Медведевых.

— Вот сама и подумай, стоит ли такой момент упускать? Главное, наверх выбраться, не дать возможности нас здесь заблокировать.

— Охрану ты как обходить собрался? И вообще!..

На столе зашипела рация. Сюда кто-то шел.