— Совсем-совсем идеальная? Ты прям все помнишь?

— Все, что хотя бы раз увидела.

— И у тебя это все в голове умещается? — с сомнением спросил я, поглядывая на ее голову сбоку. В волосах торчал карандаш, поддерживающий копну волос.

— Это как очень длинный диафильм. Я могу в любой момент отмотать его, найти нужный кадр. Изучить подробнее.

— Круто. Звучит реально круто. Но ты не дорассказала.

— Да нечего рассказывать. Я тут же переключилась на линию, и на проводе как раз тебя обсуждали. Чтоб ты знал, ты уже третий такой за сегодня. Двух предыдущих они вмиг сбагрили обратно медведевским. Один был ночью, второй ранним утром.

Выходит, Лена слышала тот самый телефонный разговор, который вел с кем-то опер? А еще вспомнилось, как Шрам и правда передавал просьбу «пробить» меня по архиву. Ни за что бы не подумал, что они это делали аж через милицию.

— Логично, — подтвердил в итоге я. — Ведь это я вчера вечером организовал побег.

— И молчишь! Как раз твоя очередь рассказывать. Только теперь берешь ручку и пишешь все, что рассказал мне.

С этими словами следователь протянула мне пустой лист.

— Чтобы все слова однажды сработали против меня?

— Этого никто не увидит кроме меня. Но так надо. Просто верь мне.

Ломаться не стал, принялся писать. Историю рабства излагал максимально лаконично, но и специально что-то скрывать смысла не было. Впрочем, мне от Елены нужно вытянуть очень и очень многое, это без вариантов…

Поэтому решил подстраховаться. Заодно и проверить, насколько ее талант — действительно талант. Я специально писал не самым разборчивым почерком, скорее мелко, чем крупно. Абзацы шли один за другим. Ни слова про то, что я одаренный. Про «Розу ветров» упомянул абстрактно, де, «был факт выезда на встречу с представителями другой аристократической структуры». Про побег тоже не стал расписываться. Ближе к концу листа в какой-то момент переключился на самое для меня важное:

…Особого внимания и вожделения стоила старший следователь Елена Корнилова, которая ворвалась в мою жизнь в самый подходящий момент. Очаровательная девушка с высокой прической темных волос, спортивной фигурой, которую не могла сокрыть даже тугая милицейская униформа, и обворожительными ножками. Однако с моей стороны будет грубо, хотя и объяснимо, задерживаться на ее внешних параметрах. Чего греха таить, не задержаться на них было бы преступлением, причем таким, за которое исключительно Елена вела бы допрос. Допрос исключительно с пристрастием. Тем более что ее строгий характер, но до невозможного милое личико очаровали меня полностью. Разговор с ней был похож на сложную игру. Игру, в которой мы словно с закрытыми глазами в пустой комнате ищем друг друга — и находим. А находя, продолжаем изучать. Наверное, я написал какую-то глупость. Я вообще не мастер метафор и вычурных сравнений, так что скажу проще: Елена убедила меня довериться ей. К тому же она оказалась не прочь выкинуть формальности и поговорить по душам в довольно интимной обстановке, за что ей выражаю огромную благодарность.

Затем вновь переключился на пересказ событий, уделил немного внимания первому дню на свободе, точнее утру. И вот тогда уже окончил повествование.

— Спасибо, — по итогу сказала Елена, мельком взглянув на лист.

Так ничего и не прокомментировав, она встала из-за стола, дошла до раковины и порвала лист на мелкие кусочки, после чего включила воду и все смыла.

— А теперь слушай внимательно, Артем. Я не должна вызывать у них подозрений. Однако ты мне нужен. Готов немного прокатиться?

— Спрашиваешь еще. Все лучше, чем тут сидеть.

Через минуту мы уже спускались по лестнице. По пути встретили возвращающегося мужчину, который до этого сидел с Еленой в одном кабинете.

— Сафонов, за мной! — на ходу ткнула ему она. — Заводи бричку.

Дошли до дежурного. Елена взяла лист бумаги и ручку, быстро что-то черканула и сказала ему:

— Будь другом, допиши за меня, время поджимает. «Беру неизвестного гражданина под личную ответственность, вывожу его на следственные мероприятия по факту сделанных им заявлений».

Не дождавшись, когда дежурный ответит, она открыла дверь на улицу, и я с Сафоновым проследовал за ней.

Сафонов побежал заводить дежурный УАЗик, мы шли медленнее. Корнилова вслед за мной решила сесть назад.

— Куда едем? — спросил Сафонов.

— Да по стандарту.

Что такое «по стандарту» я узнал, когда мы проехали метров триста, не больше. Елена сказала выходить из машины.

— Как обычно, — наклонилась она к водительскому окну к Сафонову, и ее фигура в некоторых местах стала еще более выпуклой. — Машину в закуток. Бензин слей так, словно мы в Выборгский район катались. Но смотри не переборщи!

С этими словами Сафонов тронулся, а мы уже садились в совсем другой автомобиль, и отнюдь не милицейский.

Бардовая «Волга», ГАЗ-24. При определенном ракурсе она не так уж сильно отличалась от какого-нибудь американского «Чарджера» или «Понтиака». Елена села за руль, я разместился рядом. Чиркнул стартер, завелся двигатель.

— Говори, куда ехать, — сказала она.

— А навигатор есть? — машинально сказал я и сразу ойкнул. — Карта, в смысле, или что-то такое…

— В бардачке, — сказала она и тут же сама его открыла.

— Ага, сейчас, — сказал я, разворачивая сложенную бумагу. — Вот Лиговский. Вот Коломенская. А вот…

Странно. Николаевская улица. В моей реальности там шла улица Марата, в этом я был уверен. Что ж, дело это не меняет.

— Чего затих? — спросила она, хлопая глазами.

— Вот сюда. — Я показал пальцем. — Николаевская улица.

И Елена тронулась. Пока, к счастью, не умом, а исключительно «Волгой». С бархатистым урчанием мотор набирал обороты. А я все думал над текстом, который ей писал. Неужели блефовала и даже читать не стала? Хочет в случае чего припугнуть, что все запомнила? В таком случае не стала бы рвать, кто ей на словах-то поверит?

Зато, надо признать, к карте она больше не обращалась. Водила уверенно, дорогу знала. Правда, я не считал нас спецагентами, которые вдвоем способны провести штурм. Талант она или нет, а от пуль ее едва ли что-то спасет.

— Надеюсь, ты не собираешься к ним врываться.

— Посмотрим, — ответила она, дожидаясь зеленого сигнала светофора.

Впрочем, когда он загорелся, движение не возобновилось — дорогу пересекал картеж с мигалками.

— Чертовы Елисеевы, — выругалась Елена.

— Это кто?

— Шутишь? Род Елисеевых. Главные поставщики вин, фруктов и овощей. У них сеть магазинов по всей столице и марка «Поставщика двора его величества».

— А.

— Бэ! — передразнила она. — Я бы на их месте по городу не светилась. Не ровен час, как весь их клан на Соловки отправят, а они с мигалками шпарят!

— Зачем отправят?

— Не зачем, а за что. И вот этого мало кто знает. Но накосячили очень сильно, госизмену под них раскручивают.

— Если этим занимаются твои коллеги или аналогичные им упыри, то мое почтение роду Елисеевых.

Елена фыркнула и ничего не ответила. Дождались, когда кортеж из черных авто миновал проспект, и двинулись дальше.

— Ну и где? — спросила она, когда мы уже ехали по Николаевской улице.

— Вон там, — показал я. — Арка, забор. Через дом еще одна арка. Весь внутренний двор их.

Мы припарковались на противоположной стороне улицы. Елена откинула зеркальце-козырек, подкрасила тушью ресницы.

— Актуально, а главное своевременно, — заметил я.

Мое реплику она проигнорировала, вместо этого принялась наблюдать. На одной из арок ставили новые ворота. Вариант проехать во двор можно сразу исключить. Вторая арка была на замке, однако через небольшую дверцу туда-обратно периодически сновали люди. Не бандиты — больше похожи на рабочих, грузчиков, строителей.

Другое дело — ребята в кроссовках «Динамо», той самой модели, что была на мне утром.

— Вот этих видишь? — я указал на компанию из трех мужчин, вышедших покурить. — Кроссовки у всех одинаковые. Эта подпольная партия обуви, в ней большинство медведевских ходит. Кроме главарей — у тех, я так понял, вид посолиднее.

В одну из арок проехала «пятерка». Водитель, который отпирал-запирал ворота, тоже был в таких кроссовках. Он не преминул поздороваться с троицей и даже стрельнуть у них сигарету. Потом люди появлялись и исчезали, все шло своим ходом. Ничего особенно подозрительного.

— Итак, — подала голос Елена минут через пятнадцать внимательного наблюдения. — Что мне помешает пройти к ним?

— Зависит от того, возьмешь ли ты меня с собой. Если хоть кто-то меня опознает, тут же всех на уши поднимут. Я не знаю, сколько свидетелей вчерашних осталось. Если пойдешь без меня… ну, может, они тебя примут за свою, особенно если отделение назовешь. Вот только для них это охраняемый объект, не думаю, что устроят тебе экскурсию.

 — Послушай, Артем, — устало выдохнула она. — Ты не до конца понимаешь, насколько это важно. Расскажи, как здесь все устроено — из того, что ты успел понять.

— Ну хорошо. Со стороны двора к вот этому зданию, — я показал рукой на трехэтажку, — примыкает одноэтажная пристройка. Что-то вроде транзитной зоны, склада. Там охрана: два больших помещения. В дальнем из них в полу идут ступени вниз, упираются в дверь. За дверь спуск еще ниже. Подозреваю, в случае проверки эти ступени легко можно накрыть каким-нибудь настилом, и о подвале вообще не догадаешься.

— Ты говорил, подвал большой, тоннель целый.

— Очень. Из разговоров я слышал, что раньше это были какие-то солевые склады. Там цеха, много вытяжек. В основном работают с кристаллами — дробят руду, варят, обжигают. Рабов держат там же, в аналогичных цехах, только их уже хатами называют.

— Если так, то в тоннеле должны быть и другие выходы.

— Формально, на противоположном конце он есть. Но света белого мы не видели. Я предположил, что туда заезжает машина, с нее выгружают руду. И опять через какое-то транзитное помещение вываливают в тоннель. Как гараж, у которого два ряда ворот.

— Но машины заезжают, — кивнула Елена. — Уже хорошо.

— Вот еще что. Конечный продукт — зелья и соли. Если мои глаза не врут, то далеко ходить не надо.

Потому что на соседнем доме висела вывеска «Дары Колумбии», и рядом — две перекрещенные колбочки синего и красного цвета. Совпадение?

— Отлично, — сказала Елена. — Тогда проведаем, что в магазине.

— Стой, — сказал я, поймав ее за руку. — Послушай. Во-первых, я рассказал тебе еще не все. Остальное к медведевским мало относится, так что терпит. Но ты должна пообещать мне, что выслушаешь.

— Я и так вся во внимании, — улыбнулась следователь. — Еще ни разу тебя не заткнула, если ты не заметил.

— Ладно. Не просто выслушать. А выслушать и посодействовать.

— Только в рамках закона!

— Конечно. Вот только из этого вытекает второе… Если сегодня тебя прихлопнут бандиты, для меня это будет двойне плачевно. Мертвой от тебя пользы мало. Так что будем действовать по-моему.

— Думский, не учи меня делать свою работу, — начала выходить из себя Елена. — Ты мне не охранник, понял?

— Ты девочка умная, но кое-что упускаешь. Скажем так, в разведке и проникновении на различные объекты у меня опыт немалый. И мой тебе бесплатный профессиональный совет — не суйся никуда в таком виде. Есть, знаешь ли, шанс, что в тебе унюхают мента. А мент у них либо подкуплен, либо что-то вынюхивает. Других вариантов нет. Кстати, шнурки мне так и не вернули!

— Разумеется, не вернули. Так опер-группа будет думать, что ты в стенах отделения.

Не сразу, но я уговорил ее приодеться. И делал это неспроста — указал на магазин одежды на соседней улице, в котором я оставил часы. Елене предложил сменить костюм на первую попавшуюся курточку, а сам пустился за часами. На миг растерялся от количества красных курток — вот где бы талант следователя не помешал. Во всяком случае, нужный стеллаж я нашел.

А вот часов не было. Я прошаривал абсолютно все куртки, все боковые карманы. Ничего.

— Ты чего там застрял? — окликнула меня Елена, уже прикупив одежду себе, а заодно и шнурки для меня.

— Ищу. Кое-что, — со злостью ответил я. Но уже понимал, что часов нет.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — обратился ко мне продавец.

Голос. Голос знакомый. Фраза, сказанная точь-в-точь как тогда, когда за мной гнались люди в пальто.

Я тут же переключился на него.

— Два дня назад, шестнадцатого июня, я был у вас в магазине. К вам тогда заходили люди в дорогих пальто. Помните?

— Н-н… не припоминаю, — смутился дядечка.

— Вспомните. Они молчаливые были, по всему магазину ходили.

Но продавец не помнил. Или делал вид, что не помнит.

— Ладно, — ответил я, закипая. — Куртка. Красная. Вот такая. Я оставлял в ней часы, чтобы потом за ними вернуться. Куда вы их дели?

Дядечка окинул стеллаж задумчивым взглядом.

— В мою смену не трогали. Если только…

— Что?!

— Была тут одна мадам. Она тогда много вещей купила. Вроде и куртка такая была.

— Камеры. Мне нужна запись с камер. Срочно.

— Прошу прощения, — смущенно ответил продавец. — У нас нет камер.

Черт. Черт-черт-черт. Часы оставались той «темной лошадкой», в которую я верил до последнего. После сна-воспоминания я почти не сомневался, что они связаны с Ризомой и перемещениями между мирами. Впрочем, когда я получил их от отца, то единственный механизм не позволял лишь крутить стрелки и заводить часы. Никаких «волшебных кнопок» там не было, так что переоценивать их важность тоже не стоит. И все же…

— Можешь объяснить в чем дело? — подозрительно уставилась на меня Елена. — Или я…

— Кто. Это. Был, — обратился я к продавцу.

— Женщина, — развел он руки. — Явно не бедствовавшая. Лет тридцать на вид. Первый и последний раз ее видел. Мне показалось, что у нее акцент, что ли… Она когда название фирмы на немецком прочитала, это было, знаете ли, нечто!

— Знает немецкий или немка, — кивнул я и переключился на Елену. — В машине расскажу. Ты переодеваться где будешь?

В магазине нашлись примерочные. Я остался стоять ждать, в очередной раз переспросил продавца о женщине, купившей куртку. А потом в магазин зашли они.

Я еще не успел разобрать лиц, зато заметил весьма узнаваемые кроссовки. А на мне — все еще та олимпийка с медведевским шевроном на плече…