В голове мелькали картинки воспоминаний, словно фотографии, сменялись одна за другой. Тяжёлое, но счастливое детство в трущобах на окраине империи, смерть самого дорогого человека и обретение новой семьи, учёба в академии и работа в библиотеке. Вспоминалось то, что так хотелось забыть – запереть в ларце, спрятать его в самом тёмном уголке памяти… Раз за разом вспоминался самый ненавистный день - та же погода, тот же приговор и полные ненависти взгляды; появлялось неприятное ощущение на шее, будто ещё мгновение и отлетит голова, потемнеет в глазах, предсмертные мысли – желание всё изменить – смерть, ещё раз и ещё раз…

   Ха… Много чего произошло за эти восемь жизней. Давненько я не вспоминала детство. Тогда мне было лет десять, жила я с мамой в городке Менфут, расположенном на границе. Город держался на налогах, взимаемых за проезд через границу, из-за этого торговля процветала, но, как и везде, деньги достаются не всем. Нищета скрывалась на окраинах города в полуразрушенных или заброшенных домах, тёмных переулках. Некоторые жили в небольших каморках, пристроенных к жилым домам, которые предназначались для хранение ненужного хлама. Но даже за этот несчастный выделенный угол приходилось платить баснословные деньги. Из плюсов этого «угла» была рядом расположенная котельная дома - можно было не бояться замёрзнуть насмерть зимой. Именно поэтому моя мама делала всё, чтобы не потерять это жильё.

   Она просыпалась рано утром, собиралась на работу, пытаясь меня не разбудить, но каждый раз я просыпалась. Мама, конечно, пыталась уложить меня обратно, и, каждый раз, эти попытки заканчивались нашим радостным смехом и объятиями. Перед уходом, мама оставляла мне завтрак, обычно это было яблоко, и, если была возможность, что-нибудь на обед. Каждый раз я слышала извинения за скудную еду, обещания, что завтра уж точно будет что-нибудь получше. На прощание – поцелуй в щёку, и мама уходила, возвращалась она только поздно вечером, но я постоянно её дожидалась, мы вместе ужинали и ложились спать, и так день за днём.

   Пока мамы не было, я, в тайне от неё, ходила работать, ведь она запрещала мне это делать, говоря, что я ещё слишком маленькая для этого. Обычно, я помогала в сувенирной лавке, недалеко от приграничного пункта, иногда раздавала газеты и объявления. Получала я, конечно, за это гроши, но даже так – это были деньги. Где работала мама, я не знала. Приходя домой поздно вечером, она валилась с ног от усталости, но пыталась не показывать этого: улыбалась, готовила в небольшом котелке пустой суп, «сегодня пируем», - говорила она, ломая мягкую булочку белого хлеба.

   Для меня было счастьем, что мама рядом, и мне этого хватало. Но вскоре, я заметила, что мама стала уставать ещё сильнее. Она тяжело дышала во сне, не могла проснуться по утрам. С каждым днём её тело истощалось всё сильнее, и настал день, когда она не смогла подняться.

   Её голос охрип, стал таким тихим, словно шёпот, на исхудавшем лице выпирали скулы. Я как могла ухаживала за мамой: скопленные мной деньги уходили на еду и самые дешёвые лекарства.

 - Эль… Прости меня… Мама не может встать… Тебе приходится работать… Прости меня…

   Каждый раз мама говорила мне это, я, еле сдерживая слёзы, отвечала, что всё в порядке, что обязательно вылечу её. Я и сама похудела, но постоянно повторяла себе: «Маме сейчас гораздо хуже». Но в один из вечеров, мама сказала:

 - Эль… Если так получиться… Если мама не проснётся… Найди город, в котором ночью также светло, как и днём… Обещаешь?

 - …Хорошо, мама… — это единственное, что я смогла ответить тогда.

   На следующее утро, мама больше не открывала глаз. Её всегда тёплые руки охладели, как бы я не просила, сколько бы не плакала – она больше не просыпалась.

   «Что мне делать? Как поступить? Идти в тот город? А как же мама? Я не могу её оставить…» В голове крутилось множество вопросов. Вдруг в дверь постучали и вошли.

 - Оплата за месяц.

   Это был владелец каморки – толстый мужик, с противным выражением лица; он приходил каждый месяц за деньгами.

 - Помогите, пожалуйста! – со слезами на глазах умоляла я – Мама… Мама…

 - Охо… Откинулась что-ли!? – с издевательским смехом сказал он – Деньги где?

 - Нет… денег… - меня трясло то ли от страха, то ли от злости, слёзы не прекращали бежать по щекам.

 - Раз нет денег – выметайся!

   Он взял меня за шиворот и выкинул на улицу.

 - Мама! – кричала я, билась в дверь.

   На мои крики сбежались жильцы дома, толпа не пропустила меня к маме. Слышались шёпотки. Кто-то жалел меня, кто-то с презрением отзывался. Двое в белых одеждах вынесли тело мамы на носилках.

 - Не переживай, мы похороним её. – сказал один из них.

   После этих слов мысли стали путаться, разум был словно в тумане, я не заметила, как толпа разошлась. Каморка, в которой мы жили была заперта на замок. На улице было холодно – поздняя осень.

   Поспрашивав у прохожих о том городе, я побрела в указанном направлении. В голове всплывали последние мамины слова, данное ей обещание. Приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду. Спала лишь два-три часа ночью, завернувшись в найденные обноски. Так прошло около пяти дней, я добрела до какого-то города. Люди оборачивались, что-то говорили мне в спину, но никто не подходил. Когда я пыталась узнать дорогу у прохожих, от меня либо отходили, либо толкали.

 - Пошла прочь! – крикнул владелец какой-то лавки и оттолкнул меня.

   Я упала, но сил вставать больше не было. «Больше не могу… Устала…» Мне хотелось есть, было холодно, тело дрожало от усталости, клонило в сон.

 - Эй! Тут опасно валяться! – было похоже на голос мальчика.

   Он взял меня под руку и поднял, но ноги не слушались. Опираясь на него, из последних сил, я подняла голову, но так и не смогла его разглядеть, в глазах всё плыло, разум затуманился.

   Открыв глаза, первое, что я увидела – улица, с множеством прохожих. Все куда-то спешили, никто не обращал на меня внимания.

 - Очнулась наконец?

   Я повернулась в сторону голоса, он показался мне знакомым. Передо мной стоял тот самый мальчик, теперь-то я смогла разглядеть его внешность: серебристые глаза, длинные, забранные в низкий хвостик волосы тёмного цвета, похожим на спелую вишню.

 - Где твои родители?

   Отца я никогда не видела, а мама… Я хотела сказать, пыталась, но слова будто застряли в горле.

 - Неужели… Тебя бросили?

   И опять вопрос. Его голос был равнодушным, холодным. Я молчала, то глядя на него, то отводя взгляд вниз.

 — Вот ведь… Чёртова мамаша! Зачем рожать, если знаешь, что не сможешь воспитывать! Отец тоже хорош… Обрюхатил, а как дело дошло до ответственности – решил оставить всё на волю случая!?

   Я вздрогнула. Он казался очень злым, но после этого, я пришла в себя.

 - Нет же! Нет… - вспылила я. Он, видимо, не ожидал, что я отвечу, и с удивлением посмотрел на меня.

 - Тогда что? Ты потерялась? – в его голосе слышалось равнодушие.

 - Отца я никогда не видела… А мама… Она… - я чуть не разревелась.

 - Заснула вечным сном, да? – он подхватил мои слова.

   Не выдержав, я заплакала, ничего не смогла ответить, лишь кивнула.

   Он тяжело выдохнул, можно было понять – он недоволен.

 - Вставай. Пошли. – потянул меня за руку – Отведу тебя в «ночной город».