Вскоре, между домами впереди замаячило открытое пространство. Вдруг моей головы коснулось что то липкое. Я отпрянул, протерев тыльной стороной ладони место прикосновения. Там ничего не было. Потом я глянул наверх.. Между домами, на высоте второго или третьего этажа, подобно арке, над нами нависала гигантская сеть паутины. Из этого отвратительного переплетения свешивались обрывки паутины, и один из них сейчас покачивался у меня перед глазами. В толщину нити были около полутора - двух сантиметров. Я провел включенным дозиметром около нити. Она фонила немного сильнее окружения… хотя это было очевидно. Вдруг мой обострившийся за время пребывания в этом аду слух уловил еле различимый шум. Пока что он не походил на что то конкретное. Варя, похоже его пока не слышала. Этот странный шум шел со стороны площади… Если это что то живое… У меня осталось только два патрона…

Мы медленно продвигались вперед. Шум нарастал. Из за окружавшего нас мрака, разглядеть, что творилось на площади было невозможно. Чем ближе мы подходили к площади, тем чаще нам встречались липкие, белесые клочья. Мы подошли к крайним домам. Шум приобретал некоторую осмысленность. Теперь он походил на неразборчивую возню… и тот самый стук хитиновых пик… только теперь, источников этого перестука был явно не один десяток…

Мой фонарик слабо рассеивал мрак. Варя немного покрутила в руках свой фонарь, гораздо более современный, нежели мой. Спустя пару секунд яркий луч разрезал тьму. Нашим глазам предстало жуткое и отвратительное зрелище. Раньше это действительно была площадь, в диаметре около ста метров. По центру, окруженный несколькими скамьями, возвышался полуразрушенный памятник. Раньше это был обычный парк. Но теперь таковым он уже не являлся. За площадью зиял огромный кратер… В диаметре он был даже был скорее всего даже больше её. Судя по всему, именно там и рванул ядерный заряд. И от вида последствий этого взрыва, на меня накатил животный ужас. Остовы автомобилей, памятник, груды обломков, ближайшие дома… все это было оплетено той самой паутиной. И самым жутким… были те, кто ее производил. Десятки членистоногих тварей сновали по этому месту. Там были как и простые рабочие, так и огромные бронированные твари, по следам одного из которых мы сюда пришли. Луч фонаря в руке девушки начал заметно ходить из стороны в сторону. Между тем, я заметил, что около памятника снуют много еще мелких, белесых тварей. Видимо эти вылупились совсем недавно. Похоже центр этой площади они облюбовали в виде гнездовья. В наслоениях паутины виднелись белесые, покрытые слизью кладки яиц. Но в следующие несколько секунд моим глазам предстало нечто более ужасное. Твари заметили свет. Со всех сторон послышалось шипение и щелканье жвалами. И тут, из за памятника, поднялось то, что я поначалу принял за груду обломков. Огромная, жуткая, отвратительная тварь... Судя по всему, это была их матка. Она в размерах превосходила охотника минимум раза в три - четыре. Если не считать отличий в размерах, ее задняя часть тела была раза в два больше относительно остальных размеров. Глаз у этой твари также было больше, нежели у более мелких пауков. И они были не кровавого цвета, а белесого... Цвета мглы. Поднявшись на ноги, она издало оглушительный звук, от которого у меня ненадолго заложило уши. Вся эта членистоногая орда ринулась на нас, перебирая своими хитиновыми конечностями по стенам, асфальту и остовам автомобилей.

Луч в последний раз осветил этот кошмар. В его свете я заметил продолговатый предмет красного цвета, валяющийся у одного из ближайших зданий. Это был газовый баллон. Я взял у девушки фонарь и осветил то место еще раз. Да, это был он. Я прицелился, кое как подсвечивая цель. Выстрел. За хлопком последовал стальной звон… Шипение выходящего газа… Все таки он оказался полон.

– Бежим! - крикнул я, и рванул назад. Спустя несколько секунд раздался взрыв, и улица ярко осветилась. В спину ударила взрывная волна. Вместе с ней пришел и звон в ушах. Я обернулся. Над домами взметнулось оранжево - синее пламя, и повалил коптящий дым. По улице быстро распространялся запах паленого мяса, и… резины?...

Множество тварей полегли сразу, а некоторые метались в огне, который с огромный скоростью пожирал паутинные сооружения. Несколько тварей взрывной волной отнесло почти к моим ногам. Я поднял руку с кристаллом. К нему потянулись сразу несколько черных нитей. После того как они иссякли, горящие останки осыпались пеплом.

Вдруг в огне мелькнула огромная тень. Я глянул в сторону полыхающего гнездовья. Это была королева. Похоже, взрыв ее сильно ранил, но она была жива. В тяжелой хитиновой виднелись проплешины, а несколько лап были вывернуты в обратную сторону. Но не смотря на это, она готова мстить. Эта поистине огромная тварь ринулась прямо на нас, сметая на своем пути мусорные баки и остовы автомобилей. Мы рванули в сторону разлома. Благо, ушли мы недалеко, и примерный путь я запомнил. Когда до переулка оставалось меньше двадцати метров, я обернулся. Королева, почти нагнавшая нас, поджала конечности. Это не значило ничего хорошего… Я рванул изо всех сил, потащив девушку за собой. Потом последовал вопль, и по земле прошлась заметная дрожь. Я схватил Варю за рукав, и мы залетели в нужный переулок. Спустя буквально долю секунды на улице, которую мы только что покинули, раздался грохот. На этот раз устоять на дрогнувшем асфальте было гораздо труднее. Затем послышался звук рушащегося строения. Я обернулся. несколько ближайших и без того сильно поврежденных домов наполовину обрушились, образовав завалы. И в щель между домами теперь заглядывала она. Пространство было слишком мало, чтобы паук мог пролезть. Вдруг рядом со мной, пробив асфальт вонзилась огромная многосуставчатая конечность. Лапа медленно вернулась на свою позицию, при этом оставив за собой глубокую борозду. Медлить было нельзя. Не дожидаясь второй попытки достать нас, я приблизился к разлому, и перешагнул на ту сторону… Следом из прохода вылетела Варя. Разлом медленно тускнел, и становился все более прозрачным, пока окончательно не растаял в сумеречном воздухе. Я стащил с лица осточертевшую маску, и вытер выступивший на лбу холодный пот. Рана на руке отдавалась пульсирующей болью, а бинт полностью пропитался кровью.